The Fearless and The Beloved / Бесстрашный и Возлюбленная

Когда хлопнула входная дверь квартиры, Суок очнулась от своего спасительного сна, в который провалилась во время разговора с Бэкхёном. Девушка, заботливо переодетая в широкую белоснежную рубашку друга, прикрывающую всё, что не стоит демонстрировать, тихо пробралась из двери спальни и выглянула в гостиную, где Бэк обессиленно осел на пол на самом пороге. Тело немилосердно ломило после драки. Кажется, соперник, как минимум, сломал ему ребро, потому что даже вдохнуть было больно. Мин, с ужасом воззрившаяся на окружающий повсюду хаос, после того, что устроил в гостиной Бэк, аккуратными мелкими шажками, чтобы нигде не наступить на битое стекло, подошла к парню и присела перед ним на корточки, едва сдержавшись, чтобы не охнуть от боли. — Что случилось?.. — ссадины на лице Бэка только подтверждали её ужасные догадки, в ту же секунду возникшие в мыслях. — Только не говори, что ты… — А что я? Просто заступился за друга, у которого были проблемы, я говорил тебе прежде, чем уйти, — отшутился Бэкхён, поднимаясь на ноги, чтобы не пугать девушку лишний раз. — Не зря же говорят, что шрамы украшают мужчину. Будем считать, что я ходил сделать себя чуточку красивее. Я думал, что ты ещё спишь, куколка, поэтому старался не шуметь, когда вошёл. Как ты себя чувствуешь? — Бывало и лучше, — тихо ответила девушка, у которой болело всё, что только могло болеть. — Я боюсь, Бэкхён… — Чего, глупенькая?.. — парень протянул руку, чтобы потрепать подругу по волосам, но, опомнившись, отдёрнул её, побоявшись напугать Суок в очередной раз. — Я же говорил, что теперь ты в безопасности. Считай, что этот дом — неприступная крепость, которая убережёт тебя от всего на свете. Можешь оставаться здесь на столько, на сколько захочешь. Мой дом — твой дом. Не зря ведь мы такие давние и хорошие друзья. — Ты ходил к этому мерзавцу?.. — всё-таки решилась спросить Суок, не в силах произнести вслух имя, которое резало слух сильнее любого ругательства. — Бэкхён, ты не понимаешь, на что он способен, и чего от него можно ожидать. Он не оставит это просто так и… — И распространит повсюду видео, которым он так тебя напугал? — завершил её фразу Бэк, доставая из кармана карту памяти. — Вот всё, что осталось от камеры, детали которой теперь разбросаны по всей его спальне. Как с ней поступить, решать только тебе. Если хочешь, мы можем прямо сейчас её уничтожить, а можем использовать против этого ублюдка, как доказательство в суде. Я понимаю, что скорее всего он рассказал тебе о своих уполномоченных родственниках, но, куколка, тут он не сможет выкрутиться. Есть же и другие инстанции, всегда можно добиться правды… Суок быстро выхватила из рук Бэкхёна карту памяти. Её снова начало потрясывать. Девушка лихорадочно осматривалась по сторонам, выискивая, как бы понадёжнее избавиться от неё. — Куколка, ты уверена?.. — Бэк подошёл к девушке и встал за её спиной. — Не хочу, чтобы хоть кто-то увидел это, я просто этого не переживу. Не хочу переживать этот ад заново на каждом слушании в суде, которых будет огромное множество из-за того, что родственники этого подонка каждый раз будут находить всё новые и новые лазейки. Нет, Бэкхён, я просто хочу уничтожить её. Если бы можно было также стереть память, я бы с удовольствием это сделала. — Я всё понял, куколка, можешь дальше не объяснять. Отдай мне карту, и прямо сейчас мы от неё избавимся, — Бэк поспешил ответить встревоженной подруге максимально спокойным и мягким голосом, протянув за картой руку, на которую девушка, немного поколебавшись, всё же положила её. — Прямо на твоих глазах я сделаю её неисправной. Парень быстро достал из кармана кожаной куртки зажигалку и поднёс огонёк к карте, хорошенько подпалив её. Суок наблюдала за этим с каким-то особым трепетом в душе, она надеялась, что и её память однажды сможет стать свободной от такого тяжкого груза воспоминаний. После процедуры карта выглядела очень плачевно, но на лице Бэка появилась улыбка. — Если хочешь, можешь проверить её, но могу заверить тебя, что теперь она просто бесполезна, — повернувшись к девушке спиной, Бэк начал понемногу расчищать беспорядок, который сам же и устроил. — Прости, куколка, что тут такой бардак. Я сейчас быстренько всё уберу, лучше оставайся на месте, чтобы случайно не пораниться. Суок заметила на куртке Бэка какие-то пятна и протянула руку, слегка касаясь её пальцами. Бэкхён чуть не зашипел от боли, но сдержался при девушке. Посмотрев на свои пальцы, Суок увидела на них кровь, с ужасом воззрившись на друга. Парень, как нашкодивший кот, пойманный на месте преступления, только растерянно поправлял свои светлые волосы, потому что надеялся, что она ничего не заметит, и ему удастся самому «залатать» боевые ранения. — Бэк, сними куртку, там что-то серьёзное… — испуганно прошептала Су. — Может быть стоит обратиться в больницу? — Куколка, это пустяки. Покатались по полу на осколках, вот и порезал спину, ничего страшного, — отмахнулся Бэкхён, собирая с пола разбитое стекло и складывая его в сторонку, чтобы потом убрать. — Потом просто намажу чем-нибудь, и всё быстренько заживёт. — Я помогу. Я знаю, где у тебя аптечка, — Суок тут же направилась в сторону кухни, где Бён хранил все свои лекарства, и она об этом прекрасно знала. Уже через минуту девушка вернулась с небольшим чемоданчиком, из которого достала антисептик и ватные тампоны. — Бэкхён, я жду. Не заставляй упрашивать тебя, как маленького. С этим не шутят, ведь может получиться заражение, и неизвестно, чем всё закончится в таком случае. Шатен окинул подругу внимательным взглядом и, вздохнув, принялся стаскивать с себя любимую кожаную куртку, которая теперь была безнадёжно испорчена, изрезанная мелкими осколками стекла. Его движения были медлительными и неловкими, потому что причиняли острую боль, но Бэк старался не подавать виду, чтобы Суок, у которой и так жизнь не сахар, не беспокоилась ещё и за него. Отбросив кожанку в сторону, парень в нерешительности замер, не зная, что делать дальше. Обычно Бэкхёна было не испугать ничем подобным, но перед единственной подругой, никогда не видевшей его голый торс, почему-то было ужасно неловко. Несмотря на то, что парню было 24, в тот момент он ощущал себя 14-летним смущённым подростком. В итоге его изящные пальцы стянули белоснежную футболку через голову, но, заметив, как напряглась Су, Бён быстро прикрылся. — Куколка, поэтому я и говорил, что сам справлюсь, — Бэкхён не знал, то ли надевать футболку обратно, то ли мелкими шажками передвигаться в сторону ванной комнаты, прикрываясь как красная девица, застигнутая врасплох в момент переодевания. — Думаешь, я не понимаю, каково тебе сейчас видеть обнажённое мужское тело? Не нужно себя мучить, лучше возвращайся в спальню, я сам всё сделаю и приду к тебе. Несмотря на то, что Суок жутко побледнела, она всё ещё была полна решимости помочь единственному другу. Поэтому она только покачала головой, показывая, что возражения не принимаются, и быстро смочила ватный тампон антисептиком. — Это другое, — решительно мотнула головой Су, отгоняя непрошеные воспоминания, которые она пыталась стереть из памяти, как страшный сон. — Ты и твоё тело… Это совсем другое. Повернись спиной, я посмотрю, что с ней творится, раз даже куртка вся перепачкана. Бэкхёну осталось только повиноваться, откинув многострадальную футболку, всю в кровавых пятнах, в сторону. Он чувствовал, как Суок сдавленно охнула, увидев несколько осколков, торчащих из открытых кровоточащих ран. Аккуратно, опасаясь поломать их и оставить мелкие стёклышки в ранках, девушка вынула их и прижала ватный тампон. Бён стоически сжал зубы, не проронив ни полустона, ни полувздоха, он попытался разрядить обстановку, чтобы Су было хоть немного легче. — Как думаешь, на сколько процентов красивее и мужественнее я стану с такими шрамами на спине? Наверное, все девушки мира будут моими, — тихо рассмеялся Бэк, зажмурив глаза от жгучей боли. — Особенно Момо оценит то, что все девушки будут твоими, — сдержанно ответила Су, сосредоточенная на ранениях друга. — Прости, Бэкхён, это всё из-за меня… Не хватало мне своих проблем, надо было ещё и на тебя перевесить половину… Ты не должен был ездить к этому мерзавцу. Неизвестно, что он теперь выкинет. — Ты всегда можешь перевесить на меня не только половину, но и все свои проблемы. Целиком и полностью, — Бэкхён резко стал серьёзным, он даже не обращал внимание на саднящую боль в спине. — Я мужчина, я справлюсь с ними сам, вместо тебя. Ты — моя единственная подруга, и это моя святая обязанность — оберегать тебя от всевозможных неприятностей. Почему ты молчишь?.. Только не говори, что решила затопить мою многострадальную гостиную слезами, она и так пережила не лучшие деньки с тех пор, как я в неё въехал. Суок не сдержалась и всхлипнула, слова Бэка и правда тронули её до глубины души. Но девушка быстро стёрла мокрые солёные дорожки со щёк, взяв себя в руки, она понимала, что нельзя расклеиваться, ведь жизнь не заканчивается, тем более, что рядом есть такие надёжные и заботливые друзья, как Бэкхён и Момо. — Бэкхён, что теперь будет? — обеспокоенно спросила Суок, доделывая перевязку на открытых ранах друга. — Я боюсь, что Ким теперь может подать на тебя заявление в полицию и… — И тебе придётся лет пять, а в худшем случае все десять, носить мне передачки? Учти, куколка, я люблю шоколадные конфеты с лимонной начинкой и маффины с черникой, хотя… Зачем я об этом рассказываю? Уж кому, как не тебе, знать об этом, — Бэкхён казался абсолютно спокойным, перспектива оказаться за решёткой нисколько его не пугала. — Но даже тот крепкий кофе, который ты подала в первый рабочий день, был не так уж плох, хотя в самом начале мне казалось, что желудок в узел завяжется от этой горечи. В общем, обещаю быть не слишком привередливым и с благодарностью принимать всё, что ты принесёшь. Но если ты не будешь навещать меня часто, я тоже не обижусь. Я не настолько эгоист. — Дурак… Ненавижу такие шутки… — всхлипнула Су, перспектива видеть друга за решёткой пугала её сильнее всего. Она была уверена, что не сможет нести на душе такой груз, к тому же Бэкхён был ни в чём не виноват, он просто вступился за неё. В том, что его подруга такая бедовая, вины парня нет. — Я серьёзно, куколка, — Бэкхён повернулся к девушке и заглянул ей в глаза, игриво подмигивая и ярко улыбаясь. — Ты помнишь, как часто учителя в школе отбирали у меня рогатку? Я же был лучшим стрелком в округе, и сейчас эти навыки очень мне пригодились. Скажем так, на подходе к вилле Ким Чонина не осталось ни одной целой камеры наблюдения. Но, если я всё же пропустил хотя бы одну из них, то жду тебя с маффинами и кофе латте примерно через неделю. — Бён Бэкхён, ты невыносим, — Суок поднялась на ноги, разминая затёкшую шею, и сложила все лекарства назад в аптечку. Бэкхён взял свежую белоснежную рубашку из гардероба и накинул на себя, не успев даже пуговицы застегнуть, как вдруг хлопнула входная дверь. На пороге разгромленной гостиной стояла растерянная Момо, переводившая взгляд со своего полуобнажённого молодого человека, с лица которого ещё не стерлась игривая улыбка, на Суок, одетую в такую же рубашку, как и на Бэке. К тому же, судя по всему, рубашка была единственным элементом гардероба, надетым на ней. Поборов в себе желание убежать как можно дальше отсюда, подобно героине слезливой дорамы, рыжая девчушка неловко выронила сумку из рук, и её содержимое покатилось по полу. — Первый раз в жизни настолько рада тому, что я сначала думаю, а потом делаю, — выдохнула Момо, обессиленно плюхаясь на ближайшее кресло. — Я даже сцен никаких закатывать не буду, потому что, полагаю, произошло какое-то недоразумение. Я ведь знаю, что ни один из вас не способен на предательство, и ничего особенного здесь не произошло. Хоть вы и в одинаковых рубашках. Хоть вы и разгромили всю гостиную. Хоть волосы Бэкхёна и выглядят так, будто он только что встал с постели после бурной ночи. — Момо, что ты здесь делаешь в такое время? — Бэк в один миг стал серьёзным и даже хмурым, он не привык к тому, чтобы в его личное пространство так беспардонно вторгались, даже если он лично дал пароль от своей двери. — Я же сказал тебе ложиться спать. Потом я бы сам всё тебе объяснил. — Не обижайся, милый. Я не ревную тебя к Суок, потому что знаю, что она просто подруга, — надула губки Момо и улыбнулась девушке. — Су, что-то произошло? Снова Чунмён закатил скандал? А Бэк ввязался с ним в драку, поэтому выглядит так, будто его отделали, как отбивную? Мне ты можешь обо всём рассказать, как никак, я тоже девушка, а с Бэкхёном можно поделиться далеко не всем, к тому же временами он такой вредный. Последние слова предназначались для ушей Бёна, уже вернувшегося к уборке многострадального помещения. Он только невозмутимо пожал плечами и ничего не ответил. Момо действительно ему нравилась, временами парню даже казалось, что они хорошая пара и вроде как вполне подходят друг другу. Но её стремление контролировать всё и вся здорово его раздражало. И пока он не знал, как отучить девушку совать свой очаровательный носик не в своё дело. — Пойдём, Су, я сварю кофе, всё равно рассвет уже не за горами, так что пора просыпаться. Там обо всём и поговорим, — Момо миролюбиво протянула подруге руку, увлекая её за собой в сторону кухни.

***

Услышавшая от Суок всю правду, Момо чувствовала себя ужасно виноватой, так как из-за уколов ревности увела Бэкхёна, не дав ему проводить подругу до дома. И чувство вины не давало ей покоя. Она успела тысячу раз извиниться перед Су, сотню раз спросить Бэка, почему он послушался её, а потом пообещать самой себе впредь не думать, что мир вертится только вокруг неё и Бэкхёна. Как две заботливые наседки, Бэк и Момо с утра носились по кухне, готовя поистине королевский завтрак для ослабшей подруги, а потом оставили Суок в квартире наедине со своими мыслями, дав ей время обо всём подумать в тишине и спокойствии, сами же направились на работу. Момо сразу же приступила к делам, в то время как Бэкхён ненадолго исчез из их отдела, где ещё не появились остальные сотрудники, не спешившие на работу с утра пораньше. Как только Бён увидел на горизонте машину Чанёля, тут же торопливо подошёл к нему и велел следовать за ним. При этом его голос звучал так убедительно и строго, что Чанёль понял — дело серьёзное. Они долго шли и в итоге остановились в каком-то закутке, укрытом от глаз посторонних. Там, ни слова не говоря, Бэкхён как следует ударил Чанёля прямо в солнечное сплетение, заставив парня сложиться пополам. Сам Бён тоже поморщился от раздражающей саднящей боли в разбитых костяшках. — Ты не с той ноги встал, Бён?! Какого чёрта здесь происходит?! — охнул Ёль, кое-как поднимаясь на ноги и сгребая Бэкхёна за воротник. — Думаешь, я буду терпеть такие выходки, если ты друг Суок? — Вот именно. Я друг Суок. А кто ты для неё? Судя по тому, что ей пришлось пережить, благодаря тебе, ты хуже, чем злейший враг. Потому что враги хотя бы не строят из себя несчастных возлюбленных, которые при первом же подвернувшемся случае безжалостно и хладнокровно всаживают нож в спину, прикрывая собственную трусливую задницу, опасаясь за свою драгоценную карьеру, — Бён цедил каждое слово сквозь зубы, хотелось как следует разбить мордашку этого эгоистичного подонка, коим его и считал Бэкхён. — Тебе стоило быть на моём месте этой ночью, чтобы увидеть, в каком состоянии Суок добралась до моего дома от твоего закадычного друга Ким Чонина. После его слов всё внутри Пака похолодело и содрогнулось. Отчасти, из-за того, что слова Бёна били прямо в цель, ведь Ёль и правда испугался за своё тепленькое местечко и карьерный рост, но он ведь даже не предполагал, чем это может закончиться для Су… Но ещё больше парня взволновало упоминание Ким Чонина в данном контексте. — Что ты хочешь сказать? Причём тут Чонин? Он что-то сделал Суок?.. — Я не собираюсь в красках описывать тебе, что этот озабоченный мерзавец делал с ней в своей спальне, зато расскажу, что увидел, когда явился к нему после того, как обессиленная Суок, наконец, уснула. Простыни в кровавых пятнах, разорванное нижнее бельё, камера напротив постели. Как ты думаешь, каково было Су, когда этот ублюдок мучил её, записывая всё это на видео, чтобы потом шантажировать ни в чём не повинную бедняжку, поплатившуюся за твою выходку с флешкой? Мне очень интересно, чем ты думал, когда украл её из его стола, прекрасно понимая, на ком Ким сорвёт свой гнев? Ты ведь целенаправленно подставил Суок. И как теперь будешь с этим жить? Понимая, что она прошла через все муки ада, благодаря тебе?.. — Бэкхён говорил ровным и холодным тоном, не сводя колючего взгляда с растерянного Пака, который был не в силах вымолвить ни слова. — Я поражаюсь твоей трусости и эгоизму. И знаешь что? У меня такое впечатление, что любишь ты только себя, и готов идти по головам, чтобы остаться на плаву. Ты ведь использовал Сольхи до этого, когда у тебя возникли проблемы с наркотиками. Теперь использовал Суок, чтобы остаться белым и пушистым в глазах начальства. Вы с Ким Чонином стоите друг друга. И как вас только земля носит?.. Если бы не Су, я бы закопал вас обоих, глазом не моргнув. Но я знаю, что наивная Суок слишком сильно любит тебя, чтобы заподозрить в такой низости и трусости. Поэтому она не простит мне, если я отправлю тебя на тот свет. После долгой тирады Бэкхён, наконец, замолчал, переводя дух. Он чувствовал себя таким раздражённым, будто извозился в грязи, хотелось протереть салфеткой руки, которыми он прикасался к трусливому однокласснику. Чанёль не знал, что сказать в своё оправдание. Слова Бёна заставили его на какое-то время впасть в ступор. Он на самом деле не думал, что всё закончится таким образом… И теперь Пак не знал, что делать. Хотелось всё бросить и бежать к Суок, вымаливая у неё прощение. Но даже если она не простит, Ёль был готов положить всю жизнь на то, чтобы замаливать свои грехи перед ней. И больше всего хотелось найти Ким Чонина и со всей силы приложить головой об ближайшую стену. — Где сейчас Суок?! — Чанёль мёртвой хваткой вцепился в лацканы пиджака Бэкхёна. — Как она себя чувствует? Ты отвёз её в больницу или в полицию? Как ты мог оставить её одну, а сам отправиться на работу с такой невозмутимой физиономией?! — Какое море вопросов, будто тебя и правда это волнует, — Бэкхён театрально нахмурился, потирая пальцами подбородок. — Обо всём по порядку. Во-первых, Суок находится в моей квартире, и любого из вас, эгоистов, портящих ей жизнь, я лично буду отстреливать, если приблизитесь к моему дому ближе, чем на сто метров. Во-вторых, как она себя чувствует? А как ты думаешь? Её унизили морально и физически, причинив невыносимую боль. Если кто-то способен чувствовать себя прекрасно после такого, я готов сжевать собственный галстук. В-третьих, я прислушиваюсь к Суок и её желаниям, в отличие от тебя, поэтому я не тащу её куда-то насильно, даже если считаю, что так будет лучше для неё самой. Поэтому она не в больнице и не в полиции, но если она захочет явиться туда, я через пять минут домчу её до места назначения. И, наконец, как я мог оставить её одну?.. Об этом говоришь мне ТЫ? Пак Чанёль, у тебя с головой не в порядке. — Мне кажется, что не только у меня, — поджал губы Пак. — Ты знаешь Суок столько же, сколько и я, поэтому пора бы понять, что она ненавидит быть обузой для кого бы то ни было. И ты всё ещё уверен, что в данную минуту она находится у тебя дома?.. Бэк переменился в лице, в глазах промелькнул такой ужас, будто его душу вывернули наизнанку, а потом вернули на место. Парень обзывал себя последними отборными ругательствами, которые только вспомнил. И как он не подумал о том, что Суок не станет сидеть, сложа ручки?.. Оттолкнув Пака, Бэкхён со всех ног кинулся к парковке. Чанёль не отставал от него, быстро запрыгнув в свою машину и следуя за коллегой по направлению к его дому. Он даже не думал о том, что скажет, увидев Суок, ему хотелось хотя бы убедиться, что она в порядке. Но Пак оказался прав. Суок и след простыл. На столе лежала только написанная наспех записка: «Бэкхён, спасибо тебе за всё, ты настоящий друг. Я уезжаю на недельку в одно тихое местечко, мне просто необходимо побыть одной, чтобы пережить произошедшее и вновь стать самой собой, а не своим жалким подобием, которое я вижу в отражении сейчас. Не ищи меня, я вернусь, как только приду в себя. И будь помягче с Момо, она замечательная девушка~» Сжимая в длинных тонких пальцах маленький клочок бумаги, Бэк так и сел на месте. — Что же с тобой делать, куколка?.. Почему ты такая глупая и не видишь дальше своего носа?.. — горько усмехнулся Бэк, взъерошив идеальную укладку, над которой с утра потрудилась его девушка. Но парень отчётливо понимал, что Суок нужно дать время побыть одной, пережить случившееся самостоятельно, раз ей так этого хочется. А в случае необходимости, если он понадобится куколке, он сразу же примчится ей на помощь, обязательно найдёт её, даже если для этого придётся исколесить всю Корею вдоль и поперёк. В следующую секунду в открытую дверь квартиры влетел не менее взъерошенный и озадаченный Пак Чанёль, сразу же заметивший, как сменилось настроение Бёна, и увидевший записку в его руке. — Я же сказал, что нельзя было оставлять её одну… — выдохнул Пак, без сил прислоняясь плечом к дверному косяку гостиной. — Где Суок?.. Она наверняка сказала тебе, чтобы ты не волновался. — Не имею ни малейшего представления, где она. Но даже если бы знал, ни за что не сказал бы тебе об этом, — сухо пояснил Бэкхён и подошёл к окну, повернувшись в незваному гостю спиной, не желая видеть Чанёля. — Суок хочет побыть в одиночестве, значит, мы должны дать ей эту возможность и не вмешиваться. Она вернётся, как только почувствует себя лучше. И я прошу тебя, больше не порть ей жизнь своим присутствием в ней. Стоит тебе появиться, и проблемы сыплются на Су с удвоенной силой. Пора бы уже давно понять это и исчезнуть, будто тебя никогда не существовало. Так будет лучше для Суок. Ёль передёрнул плечами и вздёрнул подбородок. С каких пор Бён считает, что может учить его жизни?.. И тем более, с каких пор он решает за Суок, что для неё будет лучше? У Пака было своё мнение на этот счёт, поэтому, не говоря ни слова, он на всех парах вылетел из квартиры Бэкхёна.

***

Здраво рассудив, что раз Ким Чонин не явился на работу, значит он прохлаждается дома, как и раньше, когда попадал в передряги, Чанёль направился от дома Бёна прямиком к нему. Пока парень не был уверен, что сделает со старым «другом», увидев его, сможет ли остановиться и не придушить его собственными руками, но он чувствовал острую необходимость как следует вмазать по его самодовольной холёной мордашке. И Пак не прогадал, Чонин, пришедший в себя после удара Бэка, заливал горе вином, поэтому к утру уже не особо соображал, что творится вокруг. И, увидев на пороге своего дома старого знакомого, расплылся в улыбке. — В моей скромной обители никогда не было столько посетителей за одну ночь, — он развёл руками, а потом громко расхохотался. — Что привело тебя сюда? Хочешь выпить со мной? Думаю, что у нас появилось на одну тему для разговора больше. Ведь мы трахали одну и ту же девчонку, хотя… судя по всему, кое-где я был у неё первым. Как тебе такая новость? Чанёля передёрнуло, он побелел как мел, руки сжимались в кулаки от подступившей ярости. Не раздумывая, парень кинулся к Чонину, наотмашь ударяя насмехающегося наглеца по физиономии. Тот даже не поморщился, алкоголь оказался лучшим обезболивающим, поэтому даже разбитые губы не мешали Киму делиться с Паком «горячими подробностями» прошедшей ночи. — Ведь ты до сих пор сохнешь по ней? Это увидел бы даже слепой, — усмехнулся брюнет, снисходительно похлопав коллегу по щеке. — И ты, и этот бешеный придурок Бён, вы оба только и думаете о том, как бы завалить на лопатки эту дурёху Мин. Но она предпочла вам обоим инвалида, который ни на что не способен. Мне кажется, что у всех вас с головой не ладно. Но это не меняет того, что именно я взял то, что хотел, как впрочем и всегда. Ты бы слышал, как стонала Мин Суок, когда я входил в неё сзади, как хватала губами воздух, когда сжимал её грудь, как стискивала пальцами простыню, когда я загонял свой член в неё на всю длину. И знаешь что самое смешное? Что у меня было две камеры, снимающие происходящее с разных ракурсов, одну из них разбомбил Бён Бэкхён, а вторую не заметил, и запись с неё уже отправилась к Ким Чунмёну, её драгоценному колясочнику. Может тоже желаешь взглянуть, как я отымел твою бывшую? — Чёртов ублюдок! Мне всё равно, что со мной будет после, но я вытрясу из тебя твою жалкую душонку! — голос Пака дрожал и срывался, точно так же тряслись его руки, а по щекам скатывались жгучие слёзы. Он наносил удар за ударом. Чонин даже не сопротивлялся, он едва мог координировать свои движения после такого количества алкоголя. Только когда Ким отключился, Пак смог остановиться. Чанёль выскочил из дома и побежал, что было сил. Он не знал, куда бежит, всё вокруг расплывалось перед глазами. Ощущение собственной никчёмности разрывало его изнутри. Каково было Суок… Парень даже представить этого не мог, он был готов отдать всё, чтобы вернуться на день назад и изменить произошедшее. Но чудес не бывает… И теперь он захлёбывался от отвращения к самому себе, от собственной подлости и глупости.

***

Когда дверь в квартиру открылась, Сольхи как раз раскладывала на столе маленькие одёжки для ещё не родившегося малыша. Девушка вернулась домой после шопинга и чувствовала себя очень воодушевлённой и счастливой. Беременность определённо была ей к лицу, превратив и без того хорошенькую женщину в красавицу с искрящимися глазами и тёплой загадочной улыбкой. Но, увидев на пороге Ёля, её выражение лица быстро сменилось. Парень был не похож на самого себя, казалось, будто он убегал от разъярённый толпы, таким уж загнанным он выглядел. Пак порывисто прошёл в комнату, сбрасывая с вешалок самые необходимые вещи и запихивая их в большой чемодан, с которым совсем недавно вернулся из Японии, испортив своим появлением и без того несладкую жизнь любимой девушки. Несколько минут Сольхи молча смотрела на его действия, только потом пришла в себя и кинулась к жениху, пытаясь остановить его. — Ёль, что происходит?! Только утром всё было в порядке, ты отправился на работу в прекрасном настроении! Так почему сейчас так внезапно собираешь вещи и уходишь?! — Сольхи, прости, я больше не хочу никого обманывать, не хочу приносить себя в жертву. Я благодарен тебе и отплачу за это сполна, можешь не сомневаться. Я буду платить столько, сколько ты скажешь, тебе и нашему малышу, я буду проводить с ним столько времени, сколько смогу. Но я не хочу ставить крест на своей жизни, проводя её с женщиной, которую не люблю, мучить этим тебя я также не собираюсь. Я изначально не должен был оставлять Суок, улетая в Японию, с самого начала нужно было остаться с ней, тогда всего этого бы не произошло! Я не уверен, что она примет меня, но я постараюсь сделать всё, чтобы хоть как-то облегчить её жизнь и сгладить ту боль, которую она испытала из-за меня! — Ты не можешь! — Сольхи мёртвой хваткой вцепилась в локоть жениха, пытаясь оттащить его от чемодана, но Пак был как недвижимая скала, упорно продолжая сборы. — Я беременна, Ёль! Ты хочешь, чтобы я потеряла ребёнка, благодаря тому, что ты изводишь меня?! Я могу перетерпеть всё, даже твою нелюбовь, только останься со мной… Ты же сам говорил, что очень ждёшь рождения нашего малыша… Как же ты можешь оставить его из-за этой девчонки из трущоб?! Я не позволю тебе уйти! — Прости, Сольхи, но на этот раз я поступлю так, как считаю нужным. Я жду появления нашего малыша на свет так, как не ждал ничего в жизни. Но малыш не должен видеть несчастливую семью, где мать всеми силами удерживает отца, а он всего лишь терпит её, но не любит. Это жестоко, но это так. Поэтому я готов просить у тебя прощение столько, сколько понадобится, но это конец, Сольхи, больше я к тебе не вернусь. Тебе придётся научиться жить без меня. Я свяжусь с тобой чуть позже, мы спокойно обо всём поговорим, но сейчас мне нужно бежать, пока не стало слишком поздно… Чанёль не успел договорить, девушка неожиданно отпустила его руку, без чувств рухнув на пол. К счастью, Ёль успел её подхватить, но драгоценное время было потеряно…