The Fearless and The Beloved / Бесстрашный и Возлюбленная

— Ким Чонин… Он мёртв, — бесцветным голосом пояснил Бён Бэкхён. — Куколка, я знаю, что это не телефонный разговор, но уже отчаялся найти тебя, поэтому хоть так хотел оповестить об этом. Его родные подняли полицию на уши, проверяют всех, кто хоть как-то связан с этим подонком. Я сам только вернулся с допроса… И у меня есть веские подозрения, что вину решили повесить на одного известного нам обоим человека… Суок встревоженно взглянула на Чанёля, трясущимися руками поднимая телефон и прикладывая его к бледной щеке. Заметив, как дрожат её маленькие пальчики, Ёль протянул руку, чтобы легонько сжать ладошку девушки, но она дёрнулась так, будто по телу прошёлся разряд тока. Казалось, немного выцветшие за последнюю неделю воспоминания накатили с новой силой. Даже прикосновение такого родного и любимого человека, как Чанёль, приносило невыносимую душевную боль. — О ком ты говоришь? Кому нужно его убивать?! — голос Су практически срывался от нервного потрясения. — Бэкхён, не тяни, сейчас не время для драматических пауз! — Пак Чанёль, — выдохнул Бэк, понимая, что от такой новости Суок точно не станет легче. — Я не знаю, насколько можно этому верить, но в квартире Кима нашли что-то, принадлежавшее Паку, и, благодаря экспертизе, удалось установить, что он был там незадолго до происшествия. Возможно, они подрались, и Чанёль сделал это неумышленно. Я не знаю, Су, но, умоляю тебя, держись от него подальше. Я сейчас же приеду за тобой, только скажи, где ты. Чанёль, до этого хранивший молчание, выхватил мобильный из ослабевших рук Суок и, не слишком выбирая выражения, высказал Бэкхёну всё, что он думает об умственных способностях своего бывшего одноклассника, поверившего в такую ахинею. -… Иди к чёрту, Бён Бэкхён! — закончил свою пламенную речь Ёль. — Вас обоих, вероятнее всего, ищут, — Бэк не был настроен ни на споры, ни на шуточки, поэтому отвечал кратко и деловито. — Как ни крути, вы являетесь одними из главных подозреваемых. И если на твою жизнь и судьбу мне плевать, то о Суок не могу сказать того же. И мой совет — придите в участок сами, не навлекая на себя лишних подозрений, если ни в чём не замешаны.

***

Машина Чанёля остановилась неподалёку от дома, в котором жили Чунмён и Суок. Парень дал по тормозам и сжал руль так, что костяшки пальцев побелели, а жилка на виске начала усиленно пульсировать, выдавая душевное состояние своего хозяина. Пак был отчаянно против идеи Су заехать в квартиру, чтобы собрать все свои вещи, пока Мён отсутствует, и с чистой совестью исчезнуть из его жизни, перечеркнув их общее прошлое навсегда. — Бён Бэкхён точно сказал бы, что я сумасшедший, если позволяю тебе это делать, — попытался разрядить повисшее в воздухе напряжение Чанёль. — Может быть лучше мне зайти? Я возьму с собой телефон и под твоим руководством заберу всё, что скажешь. Или купим тебе новые вещи? Ты же хочешь начать новую жизнь, разве это не хороший старт — избавиться от всего, что связывает тебя с прошлым? Суок посмотрела на Ёля, как на маленького капризного мальчишку, у которого отобрали леденец. «Тогда в первую очередь мне нужно вычеркнуть из своей жизни тебя», — непрошеная мысль пронеслась в голове Су, ведь именно появление в ней Пака поставило всё с ног на голову. Она множество раз уговаривала себя забыть его, убеждала, что у них нет будущего, и всё, что Пак принёс в её жизнь — боль, много боли, и лишь малую толику счастливых воспоминаний, которые можно пересчитать по пальцам одной руки. Но её разум раз за разом проигрывал в споре с сердцем, которое с лёгкостью оправдывало легкомысленного парня с игривым взглядом и яркой улыбкой. И как оправдывало? Любовью. Самое нелепое оправдание со времён появления человечества. — Сначала мы дождёмся, чтобы Чунмён уехал на работу. И пока его не будет, я сделаю всё, что запланировала. Не волнуйся за меня, — Суок неловко дёрнула рукой, чуть не повиновавшись порыву положить её поверх широкой ладошки Ёля. Но смутное воспоминание, возникающее будто в тумане, остро кольнуло в самое сердце. Она не могла прикоснуться к нему. Только в тот момент, когда Чанёль нашёл её в Пусане и крепко обнял, он смог ненадолго победить в ней страх, который появился хоть и совершенно неосознанно, но вполне закономерно, учитывая, через что пришлось пройти бедной девочке. Парень это понял. Он легонько потрепал Су по волосам, подмигнув, чтобы подбодрить. И это было важнее любых слов. — Держи телефон при себе, если что, сразу же звони, и я примчусь тебе на помощь, — Ёль наставлял её как учитель — свою непутёвую ученицу, разжёвывая каждое действие. — Возьми только самые необходимые вещи, всё остальное купим по пути к нашему новому дому. Суок, я прошу тебя, будь осторожна. Девушка кивнула, внимательно вглядываясь в худощавую фигуру брюнета, вышедшего из их подъезда. Чунмён опирался на тросточку, но шагал вполне бодро, не сильно прихрамывая. В другой руке он нёс портфель с чертежами, и, судя по отсутствующему выражению лица, был полностью погружен в раздумья. На секунду Суок показалось, что он покосился в их сторону, но она оправдала это своей мнительностью. Как только ссутулившаяся фигурка скрылась за поворотом, Суок вновь начала дышать. Она и сама не обратила внимание, что проводила взглядом своего бывшего парня, не сделав при этом ни единого вдоха. Даже на таком большом расстоянии он всё ещё внушал ей то самое жутковатое ощущение и напряжение во всём теле, которое не удавалось ничем перебить. Как так вышло, что милый соседский парнишка, сдувавший с Су пылинки, превратился в обиженного жизнью жестокого тирана, от которого теперь только мурашки по коже бегут?.. От этих мыслей становилось ещё тяжелее, но предаваться им было некогда. Суок вздохнула и отстегнула ремень безопасности, о котором совершенно забыла с тех пор, как Пак припарковал машину. — Я поеду в участок, — не глядя на девушку, произнёс Чанёль. Было видно, что парень в смятении, и его мысли в тот момент были для Су закрытой книгой. Что он удумал? И что всё-таки произошло? Ведь не может быть, чтобы такой добродушный и мягкий человек как Чанёль оказался убийцей? Да, он не идеален, он эгоист, он всё ещё инфантильный и думает о себе больше, чем о ком-либо, но он не способен на такое. Или всё-таки способен?.. Видя терзания Су, на губах Ёля появилась горькая усмешка. Неприятное щемящее чувство сковало его сердце. — Суок, хоть ты не сомневайся во мне. — Я верю тебе, — поспешно ответила девушка, пытаясь согнать с лица все краски сомнений и волнений. — Дело не в том, что я подозреваю тебя в чём-то, просто новости настолько неожиданные и шокирующие, что я сама не своя. Чанёль попытался улыбнуться и протянул руку к лицу девушки, легонько прикасаясь большим пальцем к её щеке. Уголок губы Су дрогнул, но она запрятала глубоко внутри свои страхи и ночные кошмары, всеми силами не повинуясь желанию отстраниться. Ведь это не Ким Чонин, это Чанёль… Он никогда не причинит ей боли. — Если я не буду верить тебе, то кто вообще поверит? Ты всегда можешь быть уверен во мне… и в моей любви к тебе… — шёпотом сказала Су, потянувшись к парню и быстро, но нежно чмокнув его в щёку. Она знала, что её поддержка была просто необходима ему в тот момент. — Будь осторожен… Девушка открыла дверцу машины и поспешно вышла, ей хотелось поскорее покончить со своим прошлым, забрать все вещи из квартиры Чунмёна и уйти подальше от этого места. До неё донёсся обеспокоенный голос Пака: — Суок, я всегда на связи, не забывай. Если услышишь малейший шорох, сразу же набери мой номер, и через пять минут я буду здесь. — Всё будет в порядке, — подмигнула Су и отправилась в квартиру, которая последние пять лет была её домом.

***

Нельзя было терять ни секунды. Суок понимала это, но всё же застыла на пороге квартиры как вкопанная. Слишком много воспоминаний хранили эти стены. Перед глазами сразу же всплыли картины, как они с Чунмёном только въехали сюда, спустя всего лишь месяц после страшного происшествия на ринге. Она не могла забыть поникшие плечи Мёна, ссутулившегося в инвалидном кресле, его потухший взор человека, у которого отобрали все надежды и мечты, его тихий голос, который уверял, что Су будет лучше без него, и тот же самый голос, с надрывом умоляющий девушку никогда не оставлять его одного. Они прошли вместе через такие немыслимые трудности… и к чему пришли в итоге? Всё, что с таким трудом строилось на протяжении пяти лет, рухнуло за какие-то пару месяцев. Почему Чунмён разрушил их хрупкий карточный домик собственными руками, когда до счастья оставалась всего пара шагов? С таким нелёгким грузом мыслей Су быстро кидала в чемодан пожитки, поспешно выгребая из шкафов свою одежду, высыпая из ящика какие-то мелочи из прошлой жизни. Возможно, всё это даже не стоило брать с собой, но Суок хотелось убрать из дома все напоминания о себе. Так будет лучше и для неё, и для Чунмёна. Увлечённая сборами девушка даже не услышала, как захлопнулась входная дверь. — Су, ты вернулась?.. — мягкий спокойный голос послышался со стороны порога, ведущего в спальню, где девушка увлечённо собирала чемодан. — Что происходит?.. Маленькая фарфоровая фигурка, подаренная отцом ещё в далёком детстве, такая важная для Су, хранившей её долгие годы как семейную реликвию, выпала из дрогнувших пальцев и разбилась об пол. Суок боялась обернуться, понимая, кто стоит за её спиной. Она слышала лишь приближающиеся к ней тихие шаги… и с каждым шагом, её сердце билось всё быстрее. «Су»… именно Чунмён первым стал называть её так, и не называл никак иначе. Для Чанёля она всегда была «Суок», для Бэкхёна — «куколкой». И если раньше произносимое с особой нежностью «Су» действовало как музыка для её ушей, то теперь вселяло в душу невыносимое напряжение. — Я скучал по тебе… — выдохнул Чунмён, крепко обняв девушку сзади, положив острый худой подбородок на её хрупкое плечо. — Почему ты дрожишь? Ты не заболела? Может мне заварить для тебя горячий чай? Сейчас на улице стало совсем прохладно, ты наверняка простыла. Его спокойный и ровный голос, звучавший так, будто ничего не произошло, будто всё было по-прежнему, был даже ещё более жутким, чем обычное поведение Мёна в последние месяцы. Су попыталась расцепить его руки, обхватившие её за талию, но он держал гораздо крепче, чем казалось. — Чунмён, почему ты так себя ведёшь?.. Разве ты не видишь, что передо мной почти собранные чемоданы? Или не помнишь, что произошло между нами перед тем, как я исчезла? — дрожащим голосом вопрошала Суок, но Мён только недоуменно поморщился, будто и правда не желал понимать происходящее. — Всё закончилось. И закончилось уже давно, тебе нужно принять это. — Не говори глупости, моя Су, ты просто устала с дороги, — отмахнулся брюнет, выпуская из своей хватки дрожащую пташку. — Ну же, поцелуй меня, ведь мы так давно не виделись. Неужели ты совсем не скучала по своему возлюбленному? Девушка обернулась и встретилась глазами с парнем. Он выглядел очень болезненно. Лицо сильно заострилось, щёки впали, из-за чего скулы казались ещё более чёткими, чем раньше, поджатые губы слегка подрагивали. Но его взгляд изменился больше всего — блуждающий, нервозный, какой-то странный. Его глаза будто горели огнём. И это выглядело довольно жутко. Немыслимая догадка промелькнула в мыслях Суок. Либо это была какая-то новая игра Мёна, нацеленная на то, чтобы довести её нервы до предела, либо он в самом деле… — Ты такая милая, когда смущаешься, — улыбнулся Чунмён, витая далеко в своих мыслях, выдавая желаемое за действительное. Его тонкие аристократичные пальцы обхватили ладони девушки, поднося их к губам. Мён осыпал подрагивающие хрупкие пальчики девушки поцелуями, в то время как она и слова вымолвить не могла от ужаса. — Мы так давно не виделись, что ты стала ещё более нерешительной и стеснительной, чем раньше. Поскорее поцелуй меня, и я пойду заваривать для тебя крепкий горячий чай, чтобы ты как следует согрелась. Ты дрожишь как осиновый лист на ветру. Кое-как включив разум, Суок решила играть по правилам Мёна. Возможно, это был единственный способ выбраться из этой квартиры. Натянув на губы подобие жалкой улыбки, Су положила ладони на широкие плечи Чунмёна и, привстав на цыпочки, быстро прикоснулась губами к его губам. Она надеялась отделаться легко и быстро, но в планы Мёна это не входило. Он тут же с жаром ответил на её поцелуй, одной рукой обхватывая её за затылок и лишая возможности отстраниться, а другой уже уверенно проводил по чувственным изгибам стройного тела девушки. Суок хотелось оттолкнуть его от себя, закричать и убежать куда глаза глядят, бросив все свои вещи здесь, но она понимала, что лучше не выводить из себя Чунмёна. Когда поцелуй прервался, с губ Суок слетел судорожный вздох, а Мён только улыбнулся, чмокнув девушку в лоб и направляясь в сторону кухни. — Продолжай распаковывать чемоданы, любимая, я только заварю чай и помогу тебе, — он подмигнул и исчез в дверном проёме. Девушка начала соображать, что делать дальше, в спасительные пару минут нужно было действовать очень быстро. Перед глазами Су будто пелена стояла, она толком не видела, что делает, она тщетно пыталась позвонить Чанёлю, который по всей видимости был в участке и не отвечал на её звонок. Решив, что дожидаться помощи неоткуда, Суок решила действовать иначе. Вещи оказались не так уж ей нужны, гораздо важнее выбраться из этой квартиры целой и невредимой, поэтому, быстро сунув телефон в карман, Суок тихо прокралась из комнаты в коридор и через несколько мгновений уже была около такого желанного выхода. Но, дёрнув за ручку, девушка поняла, что предусмотрительный парень закрыл за собой дверь на ключ. И так спасительные секунды были потеряны… Судорожно выхватив из кармана свою пару ключей, Суок пыталась попасть одним из них в замочную скважину, но паническое состояние леденящего душу страха лишало её возможности действовать быстро. — Куда же ты, Су?.. — зловещий голос Чунмёна раздался прямо над ухом, и его ладонь ловко накрыла её руку сверху, убрав с дверной ручки в тот самый момент, когда Суок наконец удалось вставить ключ. — Я был так мягок с тобой, дал тебе шанс всё исправить, и вот как ты платишь мне за это?.. После того, как я своими глазами видел, как тебя драли словно грязную шлюху, и тебе это нравилось, мне бы следовало придушить тебя, но вместо этого я поступаю так милосердно, даруя тебе жизнь и свою любовь… Его пальцы всё сильнее сжимали запястье Суок, в то время, как другая рука легла ей на шею, сжимая осторожно, в то же время ощутимо. Чунмён играл с ней, как кошка с мышкой, наслаждаясь её страхом. На его губах была развязная сумасшедшая ухмылка, а безумные глаза скользили по её искажённому ужасом лицу. — Неужели жизнь наконец справедлива ко мне, Су?.. Мне наконец удалось воздать всем по заслугам. И тому придурку, который трахал тебя на своей шёлковой постели… По-моему, в последние мгновения своей жалкой жизни он даже не понял, кто я. И Пак Чанёлю, самоуверенному ублюдку, уверенному, что он победитель, который не удосужился даже взглянуть на планировку коттеджа, над которым я столько бился. Пусть теперь сгниёт в тюрьме за убийство Кима, это будет хорошим уроком для него. И тебе, моя милая Су, за то, что никогда не любила меня. За то, что клялась этому ублюдку Паку любить его и быть с ним до самой смерти. За это всю свою жизнь ты проведёшь здесь, рядом со мной, делая всё, что я захочу, и я прослежу, чтобы ты и шагу не сделала из этой квартиры. Это будет твоей тюрьмой, твоей расплатой за всю боль, которую ты мне причинила. За то, что из-за тебя я оказался в инвалидном кресле, за пять лет моей беспомощности и отчаяния… Ты будешь расплачиваться за этой каждый день, до самой смерти… После этих слов Чунмён расцепил пальцы, сомкнувшиеся на горле Суок, после чего она наконец смогла попытаться сделать вдох. Но уже в следующее мгновение он схватил её в охапку и с силой прижал к стене, лишая возможности двигаться. Его горячие губы жадными поцелуями терзали тонкую кожу на покрытой синяками от его пальцев шее девушки, спускаясь всё ниже. Кажется, она кричала, но из-за накрывшего с головой отчаяния и страха, она уже не понимала, что происходит вокруг, до того момента как не услышала какой-то грохот, раздавшийся в нескольких шагах от них, и хватка парня вдруг не ослабла. Ноги Чунмёна подкосились, и он сполз на пол, как сломанная кукла. Перед глазами Суок возник Пак Чанёль, который морщился от боли в плече, пострадавшем, пока он пытался вышибить дверь. — Быстро! Уходим отсюда! — крикнул Пак, хватая всё ещё растерянную Су, силком уводя её за собой. Девушку било крупной дрожью, она безмолвно и бессильно следовала за своим спасителем, сглатывая подступивший к горлу ком. Около дома стояла уже заведённая машина Бён Бэкхёна, который нарезал вокруг неё круги, кусая губы и заламывая руки в ожидании знака от Чанёля, чтобы в случае чего ринуться ему на помощь. К счастью, он дожидался его около полицейского участка и, видя моральное состояние Пака, просто не позволил ему оставаться за рулём, предложив свои услуги. — Что здесь, чёрт побери, происходит?! — увидев подругу, Бён побелел как мел, но предаваться эмоциям было некогда, поэтому оставалось взять себя в руки и быстро сесть на водительское сиденье. — Садитесь на заднее сиденье, я отвезу вас к себе домой! — Теперь у нас есть свой дом, Бён Бэкхён, — сказал, как отрезал Чанёль. — Вот адрес, забей в навигатор и езжай. За твою помощь я теперь твой должник, но разводить дискуссии некогда, поэтому все цветистые слова благодарности оставим на потом. А теперь быстро, пока этот урод не пришёл в себя!.. Как только Чанёль оказался на заднем сидении рядом с Суок, девушка наконец смогла дать волю эмоциям, почувствовав надёжное плечо любимого человека в нескольких миллиметрах от себя. Девушка обхватила его за шею и разрыдалась, уткнувшись носом во впадинку между шеей и плечом. Чанёль шептал какие-то слова утешения, покрывая нежными, жаркими, полными любви поцелуями макушку девушки, поглаживая её по спутанным волосам. Всё это зрелище Бён Бэкхён наблюдал в зеркало заднего вида и, несмотря на то, что следовало бы смотреть на дорогу, он не мог отвести взгляд от воссоединившейся парочки. Внутри него бушевала не меньшая буря эмоций, но поддаваться им он не мог, решив, что следует и дальше придерживаться позиции рыцаря в сияющих доспехах, вытаскивающего этих двух невезучих по жизни товарищей из всех приключений, куда они попадают из-за того, что упрямые бараны, на протяжении многих лет стоявшие на своих принципах, не сделавшие ни шага в сторону друг друга, боявшиеся разрушить таким образом воздушные замки, которые по глупости сами себе настроили не в то время и не с теми людьми, с кем следовало бы. И Бэкхёна огорчало, что всё это время понимал такие простые истины он один. — Слава Богу, телефон не выпал… — облегчённо выдохнула Су, дрожащими пальцами выудив из кармана мобильный и наконец отключив диктофон, записывающий всё услышанное за последние пятнадцать минут. — Его нужно отнести в участок, это важная улика! — Успокойся, куколка, — Бэкхён одной рукой выхватил ту самую улику из её рук и запрятал телефон в карман своего пиджака. — Больше ни о чём не переживай, я сам этим займусь. И имей в виду, Пак, ты теперь до конца жизни обязан Суок. Если бы не она, тебя закрыли бы за решёткой завтра же.

***

♫♪ Jamie Scott — Unbreakable ♫♪

Пока Суок принимала расслабляющую горячую ванну с какими-то благовониями, заботливо подготовленную Чанёлем, с порога влетевшим в свой новый дом, где он и ванную комнату-то с трудом нашёл, не заблагорассудив заранее хотя бы планировку коттеджа просмотреть, между Ёлем и Бэком состоялся короткий, но важный разговор. Когда расслабившаяся и впавшая в состояние эйфории от отступившего кошмара девушка вышла на порог ванной комнаты, Бён уже направлялся к выходу. Он помахал девушке на прощание какой-то папкой, по всей видимости с документами или чем-то подобным, и подмигнул ей. — Всё, ребята, не скучайте, оставляю вас одних! — нарочито весело попрощался Бэкхён. — Скоро увидимся, куколка, выше нос! Когда дверь за ним закрылась, ровно на минуту в огромном просторном коридоре повисла абсолютная тишина. Суок так и застыла, глядя в глаза человеку, с которым были связаны как самые счастливые, так и самые горькие моменты её жизни. И он неотрывно смотрел в её большие глаза, полные давней, надёжно запрятанной в глубине души, любви. Шаг… Ещё один нерешительный шаг… Расстояние, разделявшее возлюбленных долгие годы, становилось всё меньше. Спустя несколько мгновений Суок оказалась в крепких объятиях своего любимого. Она чувствовала терпкий запах его любимого парфюма, окутавшего её с головы до ног, чувствовала торопливое биение его сердца, мягкие и нежные прикосновения, горячее дыхание на своей коже. Чанёль покрывал поцелуями её лоб, нос, щёки, губы… всё, что попадалось на пути его пухлых губ. — Суок, если ты не хочешь, я всё пойму… Это твоё право, и я знаю, каково тебе пришлось… Но я больше не могу просто смотреть на тебя со стороны, не имея возможности касаться такого желанного тела, не имея возможности целовать губы, которые я жаждал целых шесть лет, как умирающий в пустыне жаждет глоток воды… Если ты не хочешь, только скажи, и, клянусь Богом, я пальцем тебя не трону… Суок положила палец на его губы, роняющие отчаянные слова, и покачала головой. Если бы на его месте был кто-то другой, она бы не позволила подойти к ней ближе, чем на метр. Она и представить не могла, чтобы её целовал другой мужчина. После всего произошедшего, ей было просто необходимо смыть с себя, стереть прикосновения и поцелуи тех, кто этого не заслуживал. И горячая ванна с легким ароматом роз, этого сделать не смогла. Потому что под силу это было только одному человеку, который смотрел на Суок такими глазами, что всё внутри неё обрывалось от подступавшей нежности. — Я хочу… — слегка осипшим голосом произнесла Су. — Я всегда этого хотела… Не произнеся больше ни слова, Чанёль подхватил девушку на руки и понёс в спальню. Аккуратно, словно фарфоровую куклу, на которую даже дышать страшно, он положил её на мягкий плед, покрывающий огромную кровать, и зажёг камин, потому что отопление пока не было проведено, и в доме было довольно зябко. После этого он открыл один из своих чемоданов и начал что-то сосредоточенно там искать. Суок с улыбкой наблюдала за его суетливыми попытками что-то отыскать среди гор разнообразных нужных и ненужных вещей. — Похоже, я скорее затонувшую Атлантиду найду в этом чемодане… — рассмеялся Чанёль, зарывшись там с головой. — Суок, признаюсь честно, я представлял этот вечер совсем иначе, и уже давно рисовал в своих мыслях красивую картину, как это всё должно произойти, но всё так неожиданно, что я совершенно не успел подготовиться. И этот момент в своих идеальных фантазиях я не учёл… — Чанёль, мне не нужны лепестки роз, ведущие дорожку от порога и до постели, не нужны свечи, расставленные по всей спальне, разливающаяся по комнате музыка, и шелковые простыни, поверь, мне совсем не нужны, — мягко, но уверенно ответила Суок. — Мне нужен только ты. Пак вновь чувствовал разливающееся в душе тепло, которое в последний раз он испытывал в тот давний вечер на горнолыжном курорте, где произошла их ночь любви на горячих источниках. То воспоминание грело его долгими зимними вечерами в Японии, и он уже не надеялся, что подобное когда-нибудь повторится… Чанёль всё же торжествующе выудил что-то из чемодана и обернулся к Суок. Он поставил на прикроватную тумбочку ночник, который создавал иллюзию звёздного неба. Парень привёз его из Токио именно для какого-то особого случая, до сей поры так и не представившегося. А заодно достал из кармана зажигалку и зажёг несколько свечей, сваленных в чемодан вместе с ночником. Благодаря таким маленьким хитростям, атмосфера в комнате совершенно изменилась. Тепло и мягкий свет, идущие от камина, маленькие огоньки, едва уловимый аромат роз от горящих свечей, и звёзды, рассыпавшиеся по комнате, создали неповторимую и безумно романтичную атмосферу. Чанёль медленно стянул с себя рубашку всё с тем же многострадальным манжетом, клочок от которого так выгодно для себя использовал Ким Чунмён, и опустился на кровать рядом с Суок. Чанёль чувствовал себя мальчишкой, который волнуется как в первый раз, и поэтому коснулся губ своей любимой сначала нерешительно, мягко покрывая чувственными и короткими поцелуями. Он ощущал маленькие ладошки Суок, обхватившие его спину, мягкие податливые губы под своими уже более требовательными губами, а главное её взгляд — любящий, слегка затуманенный желанием, и наконец-то спокойный, без затаённой тревоги и тонны плохой запрятанной боли. Тот самый взгляд, как и в их лучший вечер на горячих источниках. Ловкие пальцы Пака быстро расстёгивали пуговицы на одежде Суок, открывая взору нежную кожу и точёную фигурку любимой, которая теперь принадлежала только ему. И пока парень скользил по ней лишь взглядом, не решая прикоснуться, чтобы, не желая того, не причинить девушке боль. Прочитав в глазах Су немое согласие, его широкая ладонь нежно поглаживала её тело, проводя по мягкой большой груди, скрытой тонким гипюром бюстгальтера, по плоскому животику, опускаясь всё ниже, к кромке кружевных трусиков. Сквозь тонкую ткань его пальцы нащупали чувствительный бугорок, который парень тут же принялся массировать лёгкими и нежными нажатиями. Его губы не прекращали покрывать поцелуями всё тело Суок, возвращаясь назад к её красиво очерченному ротику, из которого один за другим срывались тихие стоны. И не нужно было никаких слов, влюблённые понимали мысли и чувства друг друга, благодаря одним только взглядам. Ощутив, что сдерживаться дольше он не сможет, Чанёль стянул свои боксеры и аккуратно вошёл. Опираясь на руки, глядя любимой прямо в глаза, он делал медленные и нежные толчки, давая возможность привыкнуть к ощущениям. И только когда глаза Суок слегка прикрылись, а губы сжимались в попытке сдерживать громкие стоны, парень начал двигаться быстрее. Впервые за много лет Чанёль ощутил, что Суок «его». Теперь целиком и полностью. И это чувство дарило парню состояние такой эйфории, что он без страха мог бы взобраться на Эверест или прыгнуть с самой высокой тарзанки в мире. Ощущение, что Суок доверяет ему, дарит ему себя, так нежно и податливо отвечает на его ласки, кружило голову, уводя из реальности. — Я люблю тебя, моя Суок… — выдохнул Пак, после того, как без сил упал рядом с девушкой, откидывая со лба влажную чёлку. — Люблю так сильно, что всё готов отдать, лишь бы этот миг длился вечно. — Я тоже люблю тебя, — эхом повторила Суок. — И на этот раз я могу произнести это без всяких беспокойных мыслей, потому что между нами больше нет никаких препятствий. — Это только начало нашего пути… Всё только начинается… — тихо произнёс Чанёль, опираясь на локоть и чмокнув девушку в нос, из-за чего она так забавно морщилась, и это всегда ужасно нравилось Ёлю. Он проводил пальцами по её волосам, по нежной коже на худеньком лице, по мягким пухлым губам. Парень никак не мог перестать касаться её, потому что боялся, что она исчезнет из его объятий, как будто мираж, возникший перед взором жаждущего воды бедняги, попавшего в безжалостные пески беспощадной пустыни. В этот раз Пак Чанёль был уверен, что всё будет иначе, он больше никогда не отпустит Суок и всегда будет рядом.

***

Ким Чунмён стоял, покачиваясь на холодном ветру, проводя рукой по лбу, покрытому капельками холодного пота и запёкшейся кровью от удара, который Пак Чанёль нанёс светильником, стоявшим на тумбочке в коридоре. Безумный взгляд пустых глаз парня блуждал по своему творению, которому он посвятил долгие годы своей жизни. Этот коттедж, ставший пиком его карьеры, построенный для не заслужившего его Пака, даже не оценившего такое творение, теперь тоже был ему ненавистен. Почему? Потому что теперь в нём жил человек, которого Чунмён ненавидел больше всего на свете. Человек, который забрал у него всё — его гордость, его любовь, его Суок, которая все эти годы принадлежала Мёну лишь телом, но никак не душой. Она так и осталась для него закрытой книгой, и пробраться в сердце девушки не удавалось никакими стараниями. А душа Су так и оставалась с жестоким эгоистом, когда-то растоптавшим её на глазах у всей школы. Разве судьба справедлива, если дарит Су ублюдку, который её не заслужил? При одной мысли о том, что происходило в тот момент за стенами его творения, Мёна бросало то в жар, то в холод. Он уже едва соображал, что происходит. Но одно знал точно. Если судьба не справедлива, лишив его всего, что он имел, то он лишит всего тех, кто в этом виновен. Если Суок не может принадлежать ему, то она не будет принадлежать никому, особенно Пак Чанёлю. Они клялись быть вместе до самой смерти? Ну что ж, пусть будет так. С этой мыслью Ким Чунмён достал канистру и, нервно открутив крышку, равномерно разлил топливо по всему периметру своего драгоценного творения. Его мечта, его главная гордость, коттедж, который он так долго планировал до самых мелочей, больше не имел значения, теперь он стал столь же ненавистен ему, как и его владелец. Достигнув самой вершины, возгордившись своим талантом, Ким Чунмён рухнул вниз. И стоявший перед ним величественный коттедж, словно возведённый из стекла, был лишним тому напоминанием. Полыхнувший огонь, жадно и безжалостно охватывающий венец архитектурного искусства, отражался в полных боли и отчаяния глазах Чунмёна.

***

♫♪ BTS — House Of Cards ♫♪

Счастливые часов не наблюдают… Суок мирно посапывала на груди Чанёля, обхватив любимого рукой за широкий торс и прижавшись к нему щекой, ощущая стук его сердца и ровное спокойное дыхание. Она проснулась только после того, как что-то удушающее проникло прямо в лёгкие, заставляя закашляться и лишая возможности сделать глубокий вдох. Чанёль заворочался, почувствовав то же самое. Когда он открыл глаза, то увидел, что комнату уже заволокло дымом. Сквозь серую плотную завесу толком не было ничего видно. Одним из лучших качеств повзрослевшего Ёля было то, что он научился не впадать в панику и действовать так, как велит ему разум. Поэтому он в ту же секунду соскочил с кровати и потянул за собой ещё не осознавшую происходящее Суок, закутанную в лёгкий шёлковый халатик. Весь просторный коридор, в котором они всего несколько часов назад переглядывались с Су, прежде чем с головой погрузиться в пучину страсти и любви, теперь полыхал огнём. Чанёль знал, что где-то здесь есть выход на террасу, но уже почти ничего не видел. Из-за едкого дыма глаза слезились, а тонкая ткань, прижатая к носу, не спасала от удушающего дыма, заставляя сгибаться из-за приступов кашля. — Осторожно! — вскрикнула Суок, когда сверху упала обуглившаяся балка, едва не задевшая Ёля. — Что нам делать?! Как выбраться?! — Успокойся, Суок, это же наш дом. Мы не можем не найти отсюда выход, верно? — Чанёль пытался оставаться хладнокровным, чувствуя, как паникует Су, но удавалось это всё хуже и хуже. — Это будет слишком несправедливо… Парень на чём свет стоит клял себя за то, что даже не удосужился заглянуть в чертёж, который Ким так настойчиво совал ему под нос. Скрытые ходы, все эти интересные по мнению Чунмёна «детали» сейчас были бы как нельзя кстати. Гордыня, которую Чанёль не смог вовремя засунуть в задницу, бравируя перед своим врагом безразличием к его творению, теперь засунула в задницу его самого. Благодаря родителей за хорошую зрительную память, передавшуюся ему с молоком матери, Чанёль смутно припоминал, куда нужно идти, чтобы выйти к беседке, которую заметил на самом краешке чертежа, в том самом месте, которое порвал Мён, слишком сильно сжав бумагу. Уверившись, что это верный путь, Ёль потащил Су за собой. И путь действительно был верным, до выхода оставались считанные шаги, но именно там в конце коридора, огонь полыхал сильнее всего, а упавшие балки преграждали путь и заслоняли собой дверь. — Суок, закутайся посильнее в свою одежду! Я открою дверь… — Ёль толкал дверь плечом, в котором эхом всё ещё отдавалась боль, но он даже не чувствовал её, беспокоясь о том, чтобы поскорее вывести любимую женщину из горящего дома, он чувствовал себя ответственным за её жизнь. Как только дверь начала поддаваться, сверху упала ещё одна горящая балка, больно ударившая Чанёля по спине, которую он успел вовремя придержать, понимая, что следом за ней рухнет уже вся оставшаяся конструкция. — Суок, сейчас я толкну дверь и ты сразу же выскочишь наружу, отбегая на безопасное расстояние! — быстро заговорил Ёль, отпуская руку девушки и понимая, что остаётся всего несколько мгновений до того, как всё рухнет. Почувствовав внезапную пустоту, после того, как любимый отпустил её, девушка обернулась и увидела его отчаянные глаза, она не смела противоречить ему в такой момент. Чанёль знал, что как только дверь откроется, конструкция рухнет, похоронив под собой их обоих. Впервые в жизни он почувствовал, что жизнь другого человека может быть важнее его собственной. Впервые он не думал о себе. Все его мысли, всё, что он делал, было направлено только на то, чтобы Суок выбралась целой и невредимой. И внезапно он почувствовал спокойствие. Почувствовал, что так и должно быть. Разве он не хотел, чтобы Суок начала новую счастливую жизнь? Именно этого он добивался, и именно в его руках сейчас та самая жизнь, которую он просто обязан ей подарить. Любой ценой. — Быстрее, Суок, не бойся! Всё будет хорошо! Я выйду следом за тобой! На счёт три! Раз… два… Закашлявшись в очередной раз, Суок даже не услышала слово «три». Су внезапно почувствовала поток свежего воздуха и громкий треск слетевшей с петель двери. Чанёль с силой толкнул её в спину, заставив шокированную девушку выбраться из дома. В следующий миг, упав на газон перед пылающим коттеджем, Суок услышала чудовищный грохот рухнувшего потолка. «Я выйду следом за тобой». Бессовестная ложь. Ложь во спасение. Ложь, которой не могло не быть.