Солдаты Империи

      О, как же не любил Ормессон охоту! Никогда не интересовавшегося погоней за животными, его страстью и призванием был поиск людей, точнее, женщин, а если уж совсем точно, — то женщин-ведьм. Даже, как шутил его величество, а за ним и брат кардинала, основное занятие Ормессона укладывалось в старинную поговорку — «если что не так — срочно ищи женщину»… Ну, он и искал. Выслушивание, вынюхивание, сидение в засаде, поиск в библиотеках каких-то новых намёков, подсказок, в общем, работа тихая и кропотливая, требующая усидчивости и скрупулёзности, хотя временами — и серьёзных боевых навыков: женщины в наше время обладали порой странными умениями и почти всегда отличались гонором. Но уж никак его не привлекала бестолковая шумная беготня за животным, которое и защищаться толком не умеет. И что такого притягательного Арбис с императором нашли в этом занятии? Ну, императору — ладно, просто бездумное развлечение, иной раз полезно развеяться от государственных забот, но брата он никогда не понимал. Пожалуй, у охоты было некоторое сходство с его службой… ловля на живца, даже, можно сказать, травля — поймать на показаниях, загнать врага в ловушку собственной лжи, заставить говорить правду до начала пыток… Да, люди интересовали кардинала гораздо больше. Впрочем, если бы не необходимость скакать верхом в толпе придворных, об умственных и нравственных качествах которых граф был не слишком лестного мнения, то всё казалось бы не столь печально. В конце концов, он же на службе. Да и лишний раз приглядеть есть за кем.       А вот лук со стрелами — это совсем лишнее. Меч и кинжал — самое привычное вооружение для кардинала, лук со стрелами — баловство. На живую дичь, тьфу, какая дичь, не то оружие. Но этикет, чтоб его, порядок, растудыть его… Да и стрелок из Ормессона весьма посредственный, к тому же ещё и близорукий. Ну, ладно, надо только чуть в стороне от основной толпы держаться, пусть резвятся великовозрастные дети. Вон принцесска рядом с императором, а в седле неплохо держится, с другой стороны — герцог Кмерльский, на коне, как влитой, сидит. Ну, император со всех сторон само совершенство. Вся царственная семья в сборе. Но девица же, что с неё возьмёшь, — головой во все стороны крутит, от любопытства как не в седле сидит, а на шиле каком. Уже не ребёнок вроде, пятнадцать лет как-никак, пора подходящую партию присматривать, а у неё вон охота на уме да праздники… Хотя, праздники на уме у девицы — это как раз правильно, — одернул сам себя граф.       А вот и загонщики. Самое нелюбимое в охоте дело, — становится сразу слишком много шума и суеты. Но тут уж главное на глаза Маргию и Миргиру не попасться, тогда можно тихонечко, в арьергарде, незаметно, не торопясь… Удалось. Часть охотников во главе с герцогом подалась налево, другая часть, с Арбисом — направо, император с двумя или тремя придворными из свиты как всегда — в лоб, на зверя… И принцесска с ним, вот ведь безбашенная девица, хотя это ещё по приезде видно было, как лихо она карету от похитителей увела…       Лес гудел от призывных звуков охотничьих рогов, лая собак, топота копыт и боевых кличей. Ормессон только наблюдал, как отставшие от своих групп придворные или просто ехавшие позади нелюбители охоты кучковались между собой, потягивая вино, поднесённое челядью, вели беседы, кое-кто даже спешился, расстелив одеяла, и достал кости для игры… Граф спокойно ехал мимо, по прямой, в сторону, куда двинулся император, справедливо рассудив, что на этом пути все всё равно и встретятся. Вот только места для охоты какие-то странные. Обычно егеря выбирали, где почище да поровнее, а тут в одну сторону — склон вверх, поросший густым кустарником, в другую — овраг и довольно крутой спуск к болоту. Вернёмся — головы егерям поотрываю, — решил про себя граф и, на всякий случай, послал коня рысью.       В запале погони император не заметил, как почти оторвался от основной своей группы, его сопровождали лишь трое придворных и кузина. Ну, девчонка в седле хорошо держится, и ладно, старается не отставать — правильно, а большего от неё и не требуется, главное, чтобы от кабана подальше держалась, когда на зверя выйдем. Егеря говорили, что крупный уж больно. Справа протрубил рог. Сигнал был не знаком Маргию, для Арбиса, который должен быть с этой стороны, слишком близко, почти рядом, да и рановато — по самым приблизительным подсчётам они должны встретиться минут через двадцать-тридцать. Как назло, понять, кто посмел вмешаться в ход охоты, было нельзя — тропа здесь сужалась и делала крутой поворот, а за кустами не было видно ничего. Его величество чуть натянул поводья, почти поравнявшись с Гилеаной, но один из сопровождавших, барон Виррас, не успел среагировать на манёвр императора и, обогнав его, свернул за кусты первым, тотчас же лошадь барона заржала, за кустами что-то мелькнуло, но было не разобрать, что именно.       Всё было рассчитано с умом и изрядным опытом в таких грязных делах. У императора не оставалось ни времени, ни шанса предпринять что-либо для своего спасения. На узкой, зажатой склонами, каменистой тропе, не оставлявшей места для нормального разворота, в ряд помещались лишь две лошади, и Маргий с Гилеаной одновременно оказались на повороте. Какое-то чутьё заставило императора поднять свою лошадь на дыбы ещё до того, как он увидел, что их ждало. Это спасло жизнь ему и девушке, но вряд ли надолго. Он успел соскочить со своего коня и даже выхватить меч, но увернуться от падающей кобылы принцессы ему не хватило места, и она просто сбила его на землю, придавив ногу. Девушка упала с лошади в другую сторону, видимо, не слишком удачно, потому что недвижно лежала на земле в восьми локтях от кобылы. Маргий предостерегающие крикнул, но она даже не шевельнулась, зато с мечами наголо выскочили его спешившиеся спутники, ехавшие позади, тут же, впрочем павшие под градом стрел. Император оказался в ловушке. Нападавших было не меньше семи человек, хотя и вряд ли больше десятка — судя по кучности стрел, попавших в коней и в его спутников — и они оставались невидимыми среди пёстрой осенней листвы. Надеяться выжить лишь потому, что тебя не убили сразу, было по меньшей мере наивно. Непременно добьют.       Его величество попробовал было встать или хотя бы вытянуть ногу из-под коня, но первое же движение вызвало такую жестокую боль, что всё потемнело и поплыло в глазах, и он еле удержался от вскрика, только скрежетнул зубами и выронил меч. Обидно. Погибнуть, как жертвенная овца, не входило в его жизненные планы. Хотя бы в бою, но в данный момент его лишили и этой возможности. Теперь следовало дотянуться и до меча, но не тут то было. На тропинку вышел здоровенный детина, беловолосый, как баны, но всем остальным своим видом больше похожий на нордлинга: и осанкой, и одеждой, подбитой изнутри коротким мехом, и походкой — будто под его ногами не сохлая рыжая глина с прелой листвой, а качающиеся доски корабельной палубы. По манере держаться можно было заключить, что именно он — главный среди разбойников. Маргий только руку успел протянуть в сторону меча, как тот в один прыжок перемахнул через коня и труп Вирраса, наступил сапогом на кисть его величества и почти неуловимым кошачьим движением подхватил императорский меч. Из кустов послышались довольные и одобрительные возгласы. Главный лишь поднял руку, призывая своих к тишине. Теперь стало возможным заметить спрятавшиеся в кустарнике фигуры, но, увы, не разглядеть. «Так и есть, — отметил про себя Маргий, — человек семь». Можно попытаться достать нож из-за голенища сапога на раненой ноге и успеть метнуть в главаря, до того, как пристрелят, но почти не реально. А незаметно уж точно не получится.       — Слышь, ты, величество местное, — разбойник явно не желал даже казаться хоть сколько-нибудь учтивым. — Не дёргайся, не успеешь. И на помощь можешь не звать, — твои ещё далеко. Нынешний кабанчик крупноват для тебя, так что не взыщи, не по тебе дичь, по мне. В самый раз по мне, — усмехнулся он.       Краем глаза император уловил какое-то движение сбоку, как раз там, где упала принцесса, но постарался удержать взгляд разбойника, может, это даст шанс девушке. Вряд ли, конечно, безопаснее было бы ей продолжать прикидываться мёртвой, но ведь разбойники проверят, жива ли она ещё, несомненно проверят… Главарь занёс меч над Маргием и почему-то не опустил его на императора, а упал с хрипом навзничь. Его люди изумлённо взвыли, тут же свистнула пара стрел, слава Богам, безрезультатно, или девушке удалось отскочить, но надолго ли хватит этого везения… И тут раздался женский голос. Твёрдый, звонкий, с металлическими нотами, что-то повелевавший на каком-то из западных варварских наречий… «Южный диалект нордлингов, » — отметил про себя Маргий. Кто-то из кустов попытался ответить, но принцесса оборвала его следующей короткой фразой. Потом ещё одной. Император уловил некое подобие ритма в последних двух репликах Гилеаны, и следующие слова только подтвердили его догадку, — ритм стал жёстче и чётче…       Кто-то из нападавших крикнул «Уходим, это Слова Силы, она — ведьма!», в этот же момент послышался в отдалении рог Арбиса, и шелест листвы и треск сучьев явственно дал понять, что противник обратился в бегство. Девушка оглянулась на Маргия и бросилась к нему. Впрочем, у неё тоже не хватило сил высвободить ему ногу и вообще ощутимо помочь родичу, но это было уже неважно, их скоро хватятся и найдут… А принцесса-то действительно чего-то стоит! Держалась, как кремень, хоть и напугалась наверняка, вон, руки ледяные. Кстати, ссадины на щеке и на лбу её не портят. Ах, да, вот ещё что…       — Кузина, а разве произнесение Слов Силы тем, кто не обладает Даром, не является страшным грехом?       — Является, — надо же, как кротко она согласилась, сама невинность! — И если ваше величество пожелает, я могу сбегать и догнать этих несчастных, чтобы рассказать им об этом.       Как раз этого он ждал меньше всего. Чего угодно — слёз, истерики, даже смеха — но не этой лёгкой иронии с самым невинным видом, иронии, которая оказалась сейчас более всего необходима. Когда граф Ормессон подъехал, наконец, к месту событий, он застал престранную картину: между утыканных стрелами трупов людей и лошадей, император со сломанной ногой и сидящая рядом с ним принцесса в порванном платье, бирюзовые лоскуты которого весело колыхались лёгким ветерком на кустах, смеялись. Хохотали так, что слёзы катились из глаз обоих…       И только шёпотом сказанная фраза Маргия, когда графу всё-таки удалось спихнуть лошадь с ноги его величества, убедила его в том, что он точно в своём уме:       — Граф, ко мне сразу пришлите костоправа, а принцессе — лекаршу из селения. У неё, похоже, снова жар…