Солдаты Империи

      Казалось, что на теле нет живого места. Нестерпимо болело сразу всё, от макушки до пят, то, что могло ныть, — ныло, что могло колоть, — кололо, свербило и ломало. Местами боль вкручивалась в плоть, как инструмент покойного часовщика-ювелира из Октина, в лавке которого удалось как-то удачно разжиться тем, что здесь называют деньгами, переждать полнолуние и при этом весьма удачно подкрепиться. Вот только инструмент нынешний был гораздо больше и проникал не в пример глубже. Очередной ушат ледяной воды немного отрезвил, отогнав демонов бреда, которых вызывала боль. Стало легче настолько, что до сознания снова стал доходить голос дознающего, вернее, дознающей ведьмы. По краю понимания даже мелькнула случайная самостоятельная мысль, но удержать её не было возможности, однако ж, от неё осталось стойкое ощущение, что она вернётся, и это важно. Очень важно. И не только для него, но и для того, по чьему приказу он здесь…       Дело было даже не в том, что любой оборотень в человечьем обличье был раза в два сильнее и выносливее обычного мужчины из племени людей. Тем более — принц клана, в котором, как правило, рождались самые сильные и крупные особи. Но против пяти специально подготовленных ловщиков с ременными петлями и пиками даже Гуннару выстоять не удалось. Да, людям дорого обошлась его поимка: один из них убит, двое покалечено, двое, правда, получили только лёгкие ранения, но он-то всё равно оказался здесь, в каменном мешке со сводчатыми потолками, прикованный к стене. Давеча ускользнувшая мысль снова показалась рядом, только никак не удавалось её поймать. Сколько он тут? Три дня. Уже три дня. И всё ещё прикован. Прикован? Догадка полыхнула, как подожжённый сеновал в человеческом селении, так, что он даже снова перестал слышать вопросы дознающей. Всё. Ещё. Прикован. Гуннар попытался заново осознать свои ощущения. Так и есть, страшно болели мышцы. Но… Кости точно целы. Суставы, как их ни заламывали и ни тыкали в них иголкой, тоже работали. Ни переломов, ни вывихов. И зрение на месте, как ни махали перед лицом факелом, вроде даже это самое лицо практически не пострадало. Значит, им было надо, чтобы Гуннар остался цел. Зачем? От него чего-то хотят, но вот чего…       Он попытался спросить, но вместо слов раздался лишь маловразумительный хрип, хотя его намерение, видимо, поняли. На голову натянули какой-то мешок, неглубоко, оставив открытыми рот и нос, чтоб не мешал говорить и дышать, и дознающая коротко скомандовала «Жди!»       Ждать пришлось недолго. Новоприбывших, насколько можно было разобрать по звуку шагов и запаху, было трое. Двое ничем не были примечательны, пахло от них, как от обычных людей, ну… не крестьяне с севера, конечно — к нормальному человеческому запаху примешивалась какая-то мыльно-цветочная вонь — здесь, в столице, такой дух шел от каждого второго. Так что, скорее всего, они просто сопровождали третьего, а вот этот третий… Для нюха оборотня набор благовоний был почти убийственен. Таким можно пытать даже без побоев и дополнительных инструментов. Хуже всего, что к пряному и душному жасминно-черёмуховому аромату примешивался запах каких-то тяжёлых, явно древесных, смол, от которых кружилась голова и подкатывала тошнота. Могли глаза и не закрывать. По этой вони Гуннар нашёл бы его и в тысячной толпе…       — Он точно готов говорить? — уточнил тот, третий, не тратя времени ни на приветствие, ни на дополнительные вопросы.       — Да, мой господин, — голос дознающей был всё так же лишён каких-либо эмоций, в том числе и подобострастия, словно ей было всё равно, с кем говорить, будь то господин, стражник или допрашиваемый. Гуннар был даже рад, что эту ведьму хоть кто-то сменит. Ну, и что, что ничего хорошего это не сулит? Зато тот, надменно-вальяжный благоухающий, точнее, благовоняющий, господин, по крайней мере, точно жив. Судя по звукам и движению, они остались одни.       — Что ж, приступим… Итак, что привело оборотня в столицу? Можешь не отвечать. Ваши сюда только за местью суются, не думаю, что ты будешь слишком оригинален. Но у меня вопрос: кому ты собираешься мстить?       Гуннар только прорычал нечто нечленораздельное и замотал головой. Что-что, а делиться своими планами с местными господами он точно не собирался.       — Да неужели? — деланно удивился тот. — Даже графу Арбису, который неоднократно отличился в войнах против оборотней и лично выжег несколько их стойбищ? Графу Ормессону, чьи шпионы проникают даже в ваши кланы? Или нордлингам, которые тебя предали, сдав одному из своих злейших врагов? Нет? Может, самому императору?! И ты даже подумал, как до кого-либо из них доберёшься? А до его величества? Минуешь городскую стражу, рыцарскую гвардию? И даже ведьминскую и личную охрану?       Гуннар потрясённо молчал. Что с того, что он не сказал на допросе ни слова? Этот странный человек как-будто и так всё знал, причём много больше него самого, или эта дознающая ведьма может читать мысли и намерения?       — Зачем я-то тебе нужен? — просипел варг. — Если ты такой умный?       — Ты здесь один, без своих? — человек не ответил, но продолжил задавать вопросы.       — У меня нет своих! — огрызнулся Гуннар.       — Значит, один. И, значит, есть за кого мстить. Хорошо. Ты мне подходишь. Как только поклянёшься мне в преданности и верности, ты будешь сыт, напоен, уважаем и не будешь ни в чём знать недостатка.       — С какой стати мне клясться тебе в верности?       — А без меня ты, во-первых, погибнешь, а во-вторых, не доберёшься даже до дворцовых ворот, не говоря уже о зале для аудиенций, — легко ответил пахучий человек, так, будто разговор происходил за бокалом вина в харчевне, а не в подземном узилище, пропитанном запахами крови и боли. — А так — ты помогаешь мне, а я — тебе. А потом можно будет и за нордлингов взяться. Как раз они-то в ближайшее время и послужат нашему общему делу.       — А если я откажусь?       — Ты не выйдешь из этих подземелий. Даже если тебя это пока не пугает.       — А потом?       — Когда? — быстро и почти весело откликнулся тот.       — Когда ты разберёшься с императором и нордлингами?       — Если, — он отдельно подчеркнул это слово. — Если мы с ними разберёмся, я тебя отпущу.       — Ну, если ты готов в этом поклясться, — Гуннар умел держать удар, да и разговаривать с врагами тоже. Хотя и предпочитал следовать завету предков: лучший враг тот, чьи кишки уже вывешены тобой на башню, что здесь вряд ли осуществимо, но, скорее всего, не помешает сделать это в будущем после обоюдного выполнения клятв. Не правда ли, господин более чем благородного происхождения, решивший предать своих?       — То есть, ты требуешь клятвы от меня? Да как ты смеешь?! — человек вскипел, как вода в котле знахаря.       — Ну, я же тебе нужен гораздо больше, чем ты мне, — пожал плечами варг. — А умереть я боюсь намного меньше…