Солдаты Империи

      Осеннее солнце, к полудню разогнавшее-таки тучи, дарило своё последнее тепло земле и даже высушило большую часть луж из числа тех, что не отличались особенной глубиной. Ярмарка была в самом разгаре, но основные торги ещё не начались, — все ждали, когда государь-император определится со своим выбором — из каких конюшен он возьмёт лошадей для себя. Государь же не торопился, вновь и вновь неспешно объезжая поле вдоль загонов, поставленных наиболее именитыми заводчиками. Не то чтоб ему очень нужно было выбирать лошадей самому, но, как-никак, традиции обязывали, к тому же это был веский повод лишний раз явить народу свою персону и показать свою близость и причастность к жизни подданных. В принципе, он, конечно, мог подойти к обычаю вполне формально, ткнув, почти не глядя, в одну-другую лошадь из конюшен постоянных поставщиков двора, но ему нравился сам процесс. Кроме того, погода, наконец, порадовала после нескольких дней беспросветного дождя. Неизменно сопровождавший императора в подобных поездках герцог Кмерльский щурился от солнечных зайчиков в лужах и гадал, в самом ли деле у государя хорошее настроение, или он с таким благодушным видом обдумывает решение очередной проблемы, коих, впрочем, скопилось предостаточно.       Поле торгов было поистине огромно, выбор весьма богат, да и покупатели собирались почти со всей страны и сопредельных земель. Все сколь-нибудь крупные хозяйства и имения Юга и части Империи в среднем течении Мелы стремились попасть сюда, чтобы продать своих лошадей и скот, что выставлялся на соседнем поле, как можно дороже и обеспечить себе имя и, если очень повезёт, привилегии и даже контракты с государственной армией. Поэтому и покупателей сюда тоже съезжалось великое множество. Здесь назначались встречи, заключались договоры и вообще — жизнь бурлила, доставляя не только пользу участникам, но и немалое удовольствие зевакам, коих тоже было предостаточно. Но одновременно с императором смотреть коней могли себе позволить лишь очень немногие вельможи и некоторые особенно почётные купцы или послы. Император позволял себе получать удовольствие от прогулки, остальные же могли лишь раздражённо украдкой вздыхать о потерянном времени. Даже Миргир, наконец потеряв терпение, рискнул спросить:       — Ваше величество, может, мы, всё-таки, нагулялись? Вы же уже выбрали коней, которых возьмёте, если я не ошибаюсь…       — Не ошибаетесь, дражайший братец, не ошибаетесь, — император был по-прежнему благодушен, но в то же время стало явственно заметно, что ум его занимает что-то иное. — Но не будем торопиться.       — Вы чего-то ожидаете? — заинтересовался герцог. — И потом, что за причуда — брать сюда даму? Вы решили потакать всем её капризам — сначала охота, теперь вот торги… Может, вы ещё предложите ей для себя лошадь самой выбирать?       — Почему бы и нет? — усмехнулся Маргий и кивнул в сторону, привлекая внимание кузена к тому, что происходило на дальнем конце поля. — Я смотрю, она с этой задачей неплохо справляется, конь, ею выбранный, весьма недурён. Для дамы, во всяком случае. Для себя я бы его не взял, но вкус у неё определённо есть. К тому же перестаньте зудеть, кузен. Просто понаблюдайте, как эта ситуация раздражает нашего охотника на ведьм, которому пришлось сопровождать её высочество. Даже ради этого зрелища стоило брать с собой их обоих.       И то была правда. Кардинал Ордена Древа, обычно сама невозмутимость, только что не дымился от бешенства. Император медленно направил коня в сторону кузины и кардинала.       А там определенно было что-то не так, что-то, что вывело Ормессона из себя, и, кстати, не только его. Подробности вследствие дальнего расстояния были пока не ясны, но, похоже, принцесса оказалась не единственной покупательницей, претендующей на выбранную ею лошадь. И теперь знатный господин с напомаженной длинной бородой, уложенной завиток к завитку — то ли богатый фарентинский купец, то ли из тех же заморских, но посольских, размахивал перед Гилеаной руками, в явно тщетной попытке доказать девушке свою правоту. Продавец, не из регулярных поставщиков двора, но из тех, что давно и усердно занимаются своим делом, стоял рядом ни жив, ни мёртв, прекрасно понимая, что в любом случае окажется виноват, и лишь робко мечтал получить хоть с кого-то из них деньги.       — Мы не вмешаемся? — Миргир никак не мог понять настроения или намерения своего царственного кузена. Тем более, что обстановка накалялась, а вид государя оставался невозмутимым. Купец или посол, демон его разберёт, уже выхватил кнут, правда ещё не размотал его с рукояти, но вполне угрожающе размахивал им перед лицом принцессы. Миргир про себя ругнулся, помянув недобрым словом то ли фальшивую скромность, то ли нарочитую браваду императора и его кузины с их общей нелюбовью к приличествующей им роскоши. Да, по одежде видно и благородное происхождение, и солидный достаток, но незнакомым с императором людям никогда не признать в нём государя.       Принцесса, похоже, была с ним одного поля ягода. Именно, ягода. Волчья, демон её побери, ягода! И сама на рожон лезет, и, того и гляди, Маргия в конфликт втянет. А ему только вчера лекарь лубки снял после той охоты, небось, нога-то у его величества изрядно болит. Вон, сквозь улыбку украдкой то и дело морщится да больную ногу потирает… Миргир оглянулся, проверяя готовность охраны. Не хватало ещё подвергнуть императора опасности. Не ко времени это…       — Теперь точно вмешаемся, — прервал размышления герцога император. — Поехали быстрее!       Он тронул поводья и прибавил ходу, стараясь все же не слишком торопиться, чтобы не привлечь лишнего внимания.       В конце концов, фарентинец сорвался окончательно, грубо оттолкнув Гилеану, так, что та неловко села на землю, а Ормессон слегка замешкался в растерянности — сразу выхватить меч и зарубить наглеца или всё же сначала помочь принцессе встать, но второе показалось ему важнее. Фарентинец, пока граф возился с девушкой, помогая отряхивать платье, взгромоздился на коня и, достав кошелёк, принялся отсчитывать монеты…       Что произошло дальше, ни герцог, ни император понять не успели, но ни с того ни с сего конь взвился на дыбы, едва не скинув с себя седока, и понёс, вызвав переполох. Кто-то успел увернуться, кого-то выдернули прямо из-под копыт, благо, народу на поле с лошадьми было немного (пока император не покинул торги, сюда не пускали простой люд), но конь летел в сторону основной сельской ярмарки, а там было уже не протолкнуться. Наперерез ему нёсся всадник из числа свиты императора, отсюда было не разглядеть, кто именно, но, похоже, ему удалось задуманное, сколь бы рискованным оно не было. На скаку тот перехватил поводья и, резко повернув, заставил коня снова взвиться на дыбы и, наконец, заплясать на месте. Конь был остановлен, но седок не выдержал этот манёвра и вылетел из седла, плюхнувшись прямо в грязь самым неподобающим образом и разразившись проклятиями.       — И вы всё ещё утверждаете, что леди Гилеана уже не ведьма, ваше величество? — Миргир пытался скрыть недовольство за сарказмом. — Готов поспорить, что лошадь не просто так понесла, это проделки нашей кузины.       — Мы с вами этого не видели, дорогой брат, — безмятежно рассмеявшись, отозвался Маргий.       — Да вас забавляет эта ситуация?! — воскликнул герцог. — Иначе вы бы не позволили этой девчонке вести себя столь нахальным образом! Ваше величество, потакание её капризам не доведёт до добра! Этот фарентинец ещё в суд пожалуется! Что тогда будем делать?       — Миргир, — Маргий поморщился. — Давайте решать проблемы по мере их поступления. Что вы истерите, как леди Савитель перед турниром? Ну, пусть жалуется, и что? На мой взгляд, служки фарентинского посла и так слишком обнаглели, не помешает их немного осадить. К тому же он был явно неучтив с дамой. Не правда ли, граф?       Последняя фраза предназначалась Ормессону, к которому они как раз и подъехали.       — Конечно, ваше величество, — с лёгким поклоном ответил тот. Принцесса, в свою очередь, кое-как изобразила книксен. В общем-то ей повезло упасть на уже подсохшую землю, так что ущерб одежде был нанесён совсем небольшой, только почему-то немного растрепалась причёска, да с одной стороны не хватало заколки. О фарентинце, увы, нельзя было сказать того же — он угодил в одну из роскошных луж, и теперь вонючая жижа стекала даже с его воротника, а сапоги изумительно и сногсшибательно воняли конским навозом.       — Вы в самом деле так хотите этого коня, сударыня? — обратился Маргий к Гилеане.       — Нет, ваше величество, этого коня я не очень хочу, — скромно потупилась девушка. — На самом деле я гораздо сильнее желаю вон того. Мне кажется, что он идеально подойдёт вашему величеству…       Император повернул голову и завороженно смотрел на горделивое благородное животное, герцог не сдержал восторженного восклицания. Конь был поистине великолепен. Замысел герцогини стал понятен всем и вызывал немалое уважение — привлечь внимание соперника к менее ценному и тем самым сохранить для себя настоящее сокровище.       — Нет, она точно ведьма, — пробормотал герцог, отворачиваясь.       — Вы опять путаете понятия, — шёпотом, чтобы не услышали император и принцесса, отозвался Ормессон. — Но стерва, точно, ещё какая.