Солдаты Империи

      – Я, по-твоему, совсем дурак? Или ты считаешь меня слепым? – Маргий плохо умел скрывать раздражение даже когда этого требовала ситуация, а уж если оставался наедине с кем-то из приближенных, так и вовсе мог позволить себе сорваться. Впрочем, неконтролируемого бешенства от него ожидать не приходилось, а подданных, если что, гораздо больше пугало его ледяное спокойствие, которым сейчас даже не пахло. Поэтому шут так и остался сидеть на столе, попивая вино из императорского кубка и безмятежно болтая ногами. Можно было бы сказать, что шут он всегда шут, если упорно не замечать цепкий и внимательный взгляд из-под синего капюшона с колокольцами. Взгляд, о который запросто можно споткнуться как о порожек в неожиданном месте.       – Думаешь, я не понимаю, что Орден Зимы расплатился ею за шаткое перемирие с эльфами и, по сути, отправил её умирать сюда? И я даже не могу их винить за это, ибо всё было во благо Империи, по сравнению с которым даже смерть императора – ничто! А эти были даже настолько добры, чтобы дать ей пожить напоследок так, как ей положено, согласно происхождению. Они правы, сто раз правы! И это ни для кого не секрет, даже для неё.       – Вот именно, ваше величество, – шут согласно кивнул, – принцесса сейчас как тот треснутый кувшин, из которого будет выливаться впустую всё, чем мы попытаемся его наполнить, и который годен разве что стоять на полке в ожидании момента, когда его уронит нерадивый слуга, или когда им запустит в пробегающую мышь повар. Но, право же, этот момент ещё не настал. Поверьте мне.       – Было бы ещё кому верить, – проворчал Маргий, отнимая свой кубок у шута и отхлёбывая из него.       – Демон тебя раздери! Ни глотка не оставил! Доставай другой кувшин. Только смотри, чтоб вино было зрелым!       Шут нехотя слез со стола, принёс из дальнего угла комнаты новый кувшин, запечатанный сургучом, открыл.       – Хитрец ты, как не посмотрю. Заранее подготовился? – Маргий усмехнулся.       – Просто подумал, что разговор затянется, – с самым невинным видом, на который был способен, пробормотал шут, – для этого же звали?       – Для этого, – Маргий кивнул и, прищурившись, оглядел того с ног до головы и обратно, словно пытался увидеть что-то тщательно спрятанное. – Какую думу думаешь? Или решение предложить хочешь?       – Хочу, ваше величество. И думу, и решение, и просьбу, если позволите.       – Почему-то не сомневался. Но если меня устроит твоё решение – попросишь. Слово даю.       – Благодарю, ваше величество. Позвольте начать?       Маргий кивнул, отхлебнув прямо из кувшина, поморщился – вино было так себе, но ругаться не стал. Шут не просил никогда. За все годы, даже десятилетия, службы, сколько себя помнил император. Шут был всегда и никогда ни о чём не просил. Но советы давал дельные и грязной работы, буде таковая случалась, не чурался. Император снова кивнул, и шут заговорил...       – Ваше величество, я ведь видел, как пришёл к власти ваш отец, пусть мне девять лет тогда было, но в моей памяти этот день не потускнел ни на каплю. Я видел, как отец герцога Миргира, тогдашний король Майгор, заслонил вашего отца, своего брата, от отравленной стрелы. Ради брата и ради будущего ещё не Империи, а небольшого тогда Кмерльского Королевства. И как он прощался с братом и просил того стать королём вместо него и беречь страну и его сына, я не забуду до самой смерти. Может, он был не слишком хорошим правителем, никудышным военачальником и не слишком рачительным хозяином, но для своего государства он принял единственно правильное решение в тот момент. Так вот, что я хотел сказать. Ваш кузен, несомненно, предан вам и Империи, он не раз спасал вам жизнь, прикрывал спину, дрался бок о бок, и он будет делать это ещё не раз и не два. Но он никогда не заслонит вас собой. Поверьте, ваше величество, я хорошо знаю людей. А ваша кузина, какие бы причины её к этому не побуждали, личные отношения, родственные чувства или их ведьмовские присяги, она сделает это не задумываясь. Но её время не сейчас. Поэтому у трона пусть будет стоять другая женщина, а на троне буду сидеть я. Мы же точно знаем, что покушение будет. И, что как бы мы не были готовы, оно случится неожиданно. Потому что никому из лазутчиков Ормессона или вашего брата так и не удалось узнать кто именно и как проникнет во дворец. В каком обличии, в какой момент, с каким оружием. Вряд ли наймит будет дураком и рохлей. И уж точно будет знать, что идёт на смерть. Поэтому тот, кто будет на троне, наверняка обречён. И его спутница тоже.       – Тогда какой смысл тебе рисковать вместо меня?       – Моя просьба, ваше величество. Пусть это будет моя последняя служба вам. Я осмелюсь просить вас дать мне волю. Шут замолчал, и Маргий не стал задаваться вопросом – от того, что тот всё сказал, или от того, что ошалел от собственной наглости. Только снова отхлебнул вина и с усмешкой спросил:       – Свободы, значит, хочешь? А что ты с ней делать будешь? Тебе было девять, когда мой отец стал королём, десять – когда императором, одиннадцать – когда я родился. Сколько тебе сейчас? Тридцать семь? А что ты знаешь о свободе? Шут! Ты же вернёшься в лучшем случае через месяц, а то и меньше!       – Нет, ваше величество, – грустно, но твёрдо ответил тот, и колокольца на капюшоне чуть слышно звякнули, – не вернусь.       – Уверен?       – Да, ваше величество. У меня есть небольшие сбережения, да и продумал я уже всё.       – Хорошо, пусть будет по-твоему. Это и есть просьба?       – Нет, во всяком случае не вся, – выпалил он на одном дыхании. Была – ни была! В конце концов он просил первый и последний раз, да и на кону стояло гораздо больше.       – Даже так? Ну-ну. Я понимаю, ты добровольно рискуешь жизнью и можешь просить соответствующей награды, дозволяю. Только мы не обсудили, кто тогда заменит её высочество во время приёма.       – Баронесса Ингарра.       – Ты с ума сошёл?! Эта шпионка и предательница?!       – Её заставили, ваше величество, вы же сами знаете, шантажировали, детей похитили, потом убили. Возможно, это её единственный шанс заслужить ваше прощение. Или искупить вину. Если она останется жива, конечно.       – И она согласна? – бровь императора удивлённо дёрнулась.       – Да. И мы с баронессой были бы счастливы, если бы вы дали разрешение на наш брак.       – Так вот оно что, – понимающе протянул Маргий. – Только ради того, чтобы стать почётным гостем на вашей свадьбе. И под мантию кольчугу наденешь. Понял?       Странный сон... Обрывок не своей реальности словно кусок чужого пирога. И аппетитен, и вкусен, и не по зубам. Интересно, это правда, или сон исказил реальность на своё усмотрение? Или на чьё-то ещё? Шут, сальные волосы, ленивые жесты, пристальный бесстыжий взгляд, – да, тот самый грузный мужчина, сидевший тогда на троне... Странно видеть живым того, кого убил своей рукой буквально на днях. Пусть и во сне видеть. Правда и сон тоже какой-то странный, как-будто всё в нём осязаемо и весомо, все вещи можно потрогать, с каждым участником поговорить. Вот ты какой, император... И брат у тебя есть. Вроде и брат, а вроде и не очень брат. У людей называется кузен. Жаль, что сон. Всё так рядом, рукой подать. И вот он, император. Хороший мечник, несомненно, так двигается, даже несмотря на хромоту из-за недавней раны заметно, что противник сильный. Откуда только Гуннару знать про недавнюю рану? Или это опять причуды колдовского сна? Ну, пусть так, примем всё за золотую монету из храма Солнечного Отца. Что нам это даёт? Что принцесса уже давно не ведьма? И так известно. Что больна? Тоже не секрет. Ещё когда на корабле видел, то узнал. Чахотка? Ну, она ж принцесса. По сути должна была уже месяц как умереть, ан нет, живёхонька, шустренька, во дворце, видать, толковые лекари, так что вряд ли скоро помрёт. Да и характер не тот. Берегут они её? Пусть берегут. И пусть лучше берегут!..       Сейчас вот только пересидеть здесь в овражке, пока гонцы из деревенской стражи проедут, а там и до леса рукой подать. Рано что-то людишки тревогу подняли. Неужели старую ведьму уже нашли? Вроде всё правильно сделал, и дверь прикрыл плотнее, и дров подбросил, чтоб из трубы дымило дольше... Имя этой, из монастыря которая, так и не запомнил, хотя какая разница, как её зовут? Настоятельница там одна. Не ошибусь. А вот как сказать, от кого ей привет принёс? Так ведь и не спросил... А теперь уж и некого. Не в деревню ж возвращаться. Причудливы загадки наших богов – ни одного имени не знаю – ни врагов, ни союзников, ни возлюбленной... Да! И пусть заткнутся все демоны Земного брата! Возлюбленной! И никак иначе...