Солдаты Империи

       Староста деревни, мужичок вроде и плюгавенький, но весьма ушлый, вился вокруг приезжих ужом. Надо же, не простых охотников на ведьм принесло, — самого что ни на есть главного кардинала из Ордена Древа. Вот он, вредный такой старик, чисто ворон ходит, сутулится, исподлобья так и зыркает по сторонам, ничего, никакой малости из виду не упускает, а из-под капюшона только борода торчком, клочковатая вся такая, с проседью. За ним пара рыцарей, молодых таких, справных, ходят за ним неотступно, каждому слову внимают. Надо следом в дом пробраться да послушать, что умные люди говорят, ну, и что, что видел уже, деталей не разглядел, да и интересно же, что там произошло-то. Потом можно будет рты недовольным заткнуть, если что. Ведьму-то многие жаловали — и мужики, что мужескую немощь лечили, и бабы, кто забеременеть, кто наоборот. Лиса та ещё была. А ведьма-то не монастырская, дешевле, конечно, но мало ли… Хлопот не оберёшься потом.       Ормессон несколько раз обошёл дом, заглянул в пристрой, проверил и осмотрел весь забор, и, наконец, остановился перед дверью. Эх, деревенские! — чурбаны, почти все следы стёрли. Оставалось надеяться, что внутри достаточно страшная картина, что быстро сбежали, не всё затоптали, не растащили.        Староста местный примазался, да и ладно, только б в обморок не брякнулся, да не девица, обойдётся уж. За новых учеников больше боязно, хоть и не мальчики уже, мужи взрослые, разведчики Арбиса, но в нашем деле новички. Ну, глянем, что внутри, за одно и посмотрим, так ли они внимательны и мозговиты, брат, конечно, толковых обещал, да кто ж их, неопытных, разберёт? Да, а внутри и впрямь страшно. Неподготовленному. Эгнор, старший, еле держится. Нет, не держится. Убежал. Завтраком с крысами делиться. Только б за углом, нам ещё следы разбирать от дома. Младший покрепче будет. Пожалуй. Ну, и староста вполне себе ничего, стойко неприятностей ждёт. Мне-то всё ясно, теперь можно и вслух. Пусть староста пишет, что скажу. Для отчётности его величеству.       — Фиргвар! Что скажешь?       — Ваша высокость! Рангом не вышел пока… Эгнор у нас старший.       — Старший тут я, чтобы знал, — огрызнулся граф. — И я желаю знать, что ты здесь увидел.       — Тело женщины. В возрасте. Загрызено, но не простым зверем, а, скорее, оборотнем. Что странно, — они не живут в наших краях. Слишком далеко от их мест, добираться рискованно, прятаться негде. И, — он чуть запнулся, — оборотень ушёл сытым. Вчера утром.       — Неплохо, — кивнул Ормессон, — для новичка. Как думаешь, сколько он здесь пробыл?       — Да ночь и пробыл. Полнолуние вчера было. Он вошёл, может, обманом, а там ночь, луна, ну, он и перекинулся. Она его ещё в человечьем виде накормила. И он сразу загрыз, поел как зверь, ушёл…       — Смотришь хорошо, видишь плохо, — покачал головой кардинал, — в доме он был лишь вечер и ночь, да. А до этого в сарае, на сеновале отлёживался, дня два, не меньше. И пришёл не человеком — волком! На частоколе клочья волчьей шерсти и кровь не человечья, уже засохшая, кое-где даже соскребали её, чтобы не заметил никто. Так что хозяйка точно знала, кто у неё в доме. Одежду подобрала ему поначалу похуже, — он ткнул в кучу рваного тряпья у двери, бывшего не так давно холщовыми штанами и простой рубахой. И загрыз он её далеко не сразу. Смотри, как лежит. Нагая, расслабленная, небось, со сна тёплая была, разнеженная. Лицо спокойное. Во сне и погибла, ведьма похотливая. В молодости не иначе шлюхой была…       — Ваша высокость! Как, откуда вы взяли?! И почему шлюхой?       — Не каждая женщина способна пережить ночь любви с изменчивым. А эта умерла довольная. И после, а не под ним. Да и по возрасту… Ей же около полусотни лет? В её молодости многие ведьмы скрывались среди шлюх. Опять же, он её не как врага рвал, а будучи зверем, под влиянием Луны и инстинкта. Сразу, насмерть, чтоб не мучилась. И съел лишь сердце, это у них как знак признательности и уважения, лицо опять же не тронуто, кишки ни на крышу не вывешены, ни над кроватью не висят. — На этих словах молодой слегка побледнел, что не укрылось от графа, но, нет, тот справился с собой. Ормессон остался доволен, этот точно ему подойдёт. Продолжил. — Не победа это была, — инстинкт, который он ещё и сдержать пытался. Думаю, после прелюбодеяния, когда она уснула, ему стало жарко. — Он обернулся. — Староста! Протоплено в доме было?       — Да, мой господин, ещё как! При нормальной растопке дня на два бы хватило, что она за ночь сожгла! Да мы б и не хватились, кабы у внука старой Нэт живот не разболелся. А так утром, прямо после службы в храме и нашли. Она даже ещё и не остыла совсем…       — Правильно. Он вышел воздуха глотнуть, или отлить, а там луна. Дверь на юг выходит. Значит, прямо на полную луну и попал. Успел сообразить, что здесь деревня, стража и не спрятаться, и, пока не успел перекинуться, захлопнул дверь и задвинул засов. Уже во время превращения. Шерсти в скобах много осталось. А волку обратно не открыть было. То есть, он сам себя запер в доме до рассвета.       — Но он же не мог не знать про надвигающееся полнолуние! Ваша высокость?!       — Мог. Если был без сознания. Принцесса его ранила отравленным кинжалом. По всей видимости, он успел выйти за ворота города ещё человеком, но раненым. Перекинулся в волка и бежал сколько мог. Значит, он пробыл у ведьмы три дня, в доме, не видя луны. В доме, под покровительством ведьмы, он мог, возможно, и в полнолуние оставаться человеком. Тогда у нас не простой оборотень. Из рода вождей, Фиргвар! Принц, не иначе! Вот только наружу ему не следовало выходить не подумавши.       — Правда, мой господин! — подобострастно закивал староста. — Незадолго до первых петухов, когда луна ещё высоко была, такой вой был! Один раз, но долгий такой, страшный. Уж на что мой пёс на барсука ходил со мной по зиме прошлой, так и тот не залаял, а под крыльцо забился и скулил так жалостливо. И прочие собаки лай не подняли…       — Точно, ваша высокость! — молодой рыцарь радостно подхватил, что всё правильно оказалось, как он и думал. —И ушёл он не торопясь! В сундуке одёжу подходящую нашёл, вполне человеческую, оружие перебрал, даже, похоже, еду с собой взял! Припасов вон, поубавилось не по времени…       — Толк, пожалуй, из тебя выйдет. Тебе надо только одну вещь обязательно найти. Магическую. Тонкий короткий кинжал с противовесом в виде чертополоха. Ему расплачиваться было нечем, он должен был оставить ей кинжал.       — Но если он её убил, зачем его было оставлять? Ведьме он бы всё равно уже не пригодился?       — Это плата, Фиргвар. Нельзя брать чужую плату. Примета плохая. Мы сейчас на воздух пойдём, там ещё посмотрим, да и твоего старшего проверим, а то как бы он не потерялся у нас, прям как девица дворцовая. А ты пока поищи. Может, ещё что интересное найдётся.        Рыцарь остался, граф вышел из дома, следом засеменил и староста. Ноябрьский морозец взбодрил и выдул душные смрадные запахи дома ведьмы из лёгких.       — А теперь у меня вопрос к тебе! — Ормессон резко повернулся к старосте, так, что тот чуть не налетел на графа. — Как смел ты разрешать ведьме, не принадлежащей Ордену Зимы, проживать и практиковать в деревне?!       — Не губите, ваша высокость! Она давно уж тут, я ещё не заступил в старосты, даже не женился ещё тогда, а она уж жила у нас. Вроде вреда от неё не было, с родами бабам помогала, ребятишек лечила, мужиков вроде не портила, мора на скотину не насылала. И брала дешевле монастырских. А я — что? Главное, что народ не ропщет, оброк исправно платит. У нас тут даже разбойники почти не появляются! Не губите, а? У меня у самого трое детишек, кто их кормить-поить станет?        Вот ведь… Гнида. Можно, конечно, и казнить, чтоб другим неповадно было, но с другой стороны смысла в этом — ни на йрин.       — Слушай меня, земляной червь! Так и быть, живи, но служи не только своему животу, но и Императору нашему, а то, я смотрю, совсем нюх и совесть потерял. Как только что-то узнаешь, заподозришь чего или увидишь что странное или неправильное, — ко мне гонцов шли! Сразу, не раздумывая, а уж обойдётся или нет — мне решать! И ведьм со стороны больше не бери. Я тебе сюда со своей грамотой пришлю. А то разведёте тут рассадник нечисти всякой.       — Обязательно, мой господин, да охранят Великие Боги вашу высокость от всех напастей! А сколько доносов слать? Кажну неделю, раз в месяц или как?       — Раз в месяц, если всё в порядке, — (вот же гнида подобострастная), — и сразу, если что случится! Ты здесь — моё доверенное лицо, если что — с тебя и спрошу. Твоя деревня — тоже часть Империи. Понял свою важность?!       — Понял, ваша высокость, как не понять! Вместе мы сила!       Фиргвар, вышедший из дома и заставший конец разговора, недоумённо проводил взглядом деревенского старосту, только что на радостях не бежавшего к своему дому вприпрыжку. Вопросительно посмотрел на гафа. Ормессон усмехнулся и пояснил:       — Гнида, конечно, но полезная. Только б лишнего не писал, а то усердный дурак иной раз хуже ленивого негодяя. — И сразу, без перехода, будничным тоном. — Нашёл стилет?       — Нет, ваша высокость, виноват.       — Жаль. Где Эгнор?       — За домом, ваша высокость. Ему…       — Ему нечего делать в Ордене. Мы то и дело будем встречаться с подобными зверствами оборотней и с опытами диких ведьм, которые всё никак не переведутся. Иногда нам придётся биться со страшными противниками, по сравнению с которыми дикари-кочевники просто неразумные дети. А я хочу, чтобы можно было доверять моим спутникам и рассчитывать на них! Зови его. Мы едем по следам этого оборотня.        Ормессон скинул капюшон, подставив лицо свежему ветру и солнцу. Оказалось, он не так уж и стар, хотя весьма не молод — чуть-чуть за тридцать, просто борода с проседью, лысина, которую он не желал скрывать, сутулость и небольшая хромота делали его похожим на старого, видавшего виды, колдуна из легенд о тех временах, когда магия иногда давалась и мужчинам. Хотя… Ворон он ворон и есть. Это теперь говорят, что потомки тех колдунов сохранили способность чуять запах Силы и выискивать ведьм, но — кто знает?        Вчерашний дождь начисто смыл все следы, но Эгнор по каким-то совсем уж незаметным приметам довёл их до спуска в овраг. С лошадьми спускаться в колючие кусты, сплошь покрывавшие склоны, было безумием. Если варг ушёл этим путём, то его уже не догнать.       — И куда же он ушёл? — задумчиво пробормотал кардинал себе под нос. — И, главное, зачем?       — Ваша высокость, — обратился к нему Эгнор. Здесь, на воздухе, вдали от гнетущей обстановки, смрада и мертвечины, он был бодр, наблюдателен и мастерски читал следы и знаки на земле и деревьях. — Ваша высокость, я думаю, что искать его по здешним оврагам бессмысленно. Отсюда они разветвляются в целый лабиринт вплоть до скал, что спускаются к рыбачьим поселениям, с другой стороны выходят к Кмерльскому тракту, или к Пахотными землям. Но, скорее всего, он пойдёт к Кмерлю и дальше на север. Здесь ему делать нечего, да и не выжить…       — Или он может отсидеться тут и вернуться в Мельтайн. — Ормессон поморщился. Ни один из возможных путей не был лёгким ни для охотника, ни для выслеживаемого зверя. — Вы двое сейчас направитесь на юго- и северо-восток предупредить стражей в рыбацких деревнях и земельных уделах. В Кмерль я пошлю гонца позже. А сам — в столицу. Вперёд. Жду вас обоих по возвращению у себя. С докладами.        Граф ещё пару минут смотрел вслед обоим рыцарям, пока они не разъехались каждый в свою сторону на развилке тракта, потом развернулся и пустил своего коня рысью в сторону Мельтайна. Если оборотень пожелает вернуться в город, то никуда не денется. Город — это ловушка, и полное безумие возвращаться в ловушку, полную врагов, которые тебя ищут. Он думает, что раз это безумие, то никто в него не поверит? Что никто не ждёт от него такого безрассудства?        Варг допустил ошибку. Кинжал принцессы. Не стоило забирать плату обратно.