Солдаты Империи

      — Звали, ваше величество? — Гилеана присела в почтительном поклоне, одновременно пытаясь незаметно оглядеться. В комнате для аудиенций ей бывать еще не приходилось. Тем ценнее было приглашение императора. И тем серьёзнее обещал быть повод. Иначе зачем бы Маргию встречаться с ней наедине, в искусно сотканных сумерках тесного кабинета, предназначенного разве что для задушевных бесед с приятелем или женщиной? Камин, два кресла и небольшой столик перед камином и позади утонувший в полумраке диван. И везде ковры — на полу, на стенах, даже на диване.       — Ваше высочество, мне необходимо с вами поговорить о делах государственной важности. И, смелее, проходите уже, не стойте на пороге, что вы, кузина, прямо как не родная! — Маргий усмехнулся, сделал приглашающий жест и указал на кресло рядом со своим. Принцесса смутилась. Похоже, повод был из ряда вон. — Да и дело у нас нынче сугубо семейное. Так что не будем ходить вокруг да около, — император постарался устроиться поудобнее — больная нога всё ещё давала о себе знать. — Со мной сегодня разговаривал старший конунг южных нордлингов. Он просит твоей руки для своего наследника. Нет, — Маргий махнул рукой на попытку Гилеаны что-то спросить, — сначала ты имеешь право узнать всё. Обещаю, если после всего, что я тебе скажу, ты будешь против, я не стану тебя принуждать. Хотя это преизрядно осложнит ситуацию.       Гилеану смущало многое. И место встречи — не простое место, очень не простое, с большим смыслом и умыслом выбранное императором — в этом девушка ни мало не сомневалась, и странный взгляд его величества — цепкий и внимательный, но какой-то лихорадочно-блестящий, даже масляный, и тон… Что он хочет сказать этим обращением? Во дворце «ты» говорят слугам и стражникам, в городе ещё (здесь она таковых не встречала) торговцам и шлюхам. Или кому-то очень близкому, с кем не раз делили опасности, победы или… ложе. Где-то внутри, там где должен располагаться желудок, сидел маленький заяц и дрожал как осиновый лист на ветру. От волнения перехватило дыхание, так что пришлось сделать пару долгих вдохов прежде чем ответить на приветствие императора. Маргий же терпеливо ждал. Сегодня стоило пренебречь этикетом — ему нужен был союзник, лазутчик, шпион, наконец, но добровольный, а не просто не посмеющий ослушаться его приказа или не рискнувший нарушить клятву верности ведьм. Но больше всего, хотя именно в этом он ни за что не хотел бы признаться никому, а тем более себе, — ему нужен был друг. Или тот, кто захотел бы им стать, несмотря на то, что в конечном итоге эта дружба, буде таковая случится, рано или поздно обязательно будет стоить доброго ли имени, свободы ли, жизни или смерти. Только как сплести эту паутину, из каких слов, из каких поступков, чтобы собеседник, точнее, собеседница, пришла сама к тому результату, который наметил он сам?       — Вашему величеству известно, что вы можете всегда рассчитывать на меня. Благо Империи превыше личных интересов, и для меня не секрет, что замужество в интересах государства входит в число моих обязанностей, — заученная фраза, так же, как и следование этикету, давалась легко, хотя липкий страх, как нити плесени, поднимался всё выше откуда-то из глубин души, охватывая ее все больше и больше.       — Мы сейчас на пороге войны с Фарентиной. Отчасти не без твоей помощи, хотя вины в том твоей почти нет, в основном повод, но, увы, несколько несвоевременный. Самая же большая проблема в том, что Фарентина готова к войне и может себе её позволить, а мы — нет. У нас нет достаточного числа кораблей, чтобы успешно воевать с ними на море, тем более маневренных боевых кораблей, морской армии, что могла бы править этими кораблями и сражаться на них, а побережье населено в основном рыбаками, а не воинами, и отнюдь не изобилует крепостями и дозорами. Нордлинги согласны выступить в этой войне как наши союзники, и даже не вместе с нами, а вместо нас, но взамен они желают породниться с нашей династией и приданого. Солидного приданого, стоящего даже больше, чем жизнь члена императорской семьи, — Маргий ненадолго смолк, потом продолжил. — То есть земли, прилегающие к берегу от устья Мелы до их границ. С одной стороны это довольно неплохая сделка для нас, но с другой — я не уверен слишком во многом, и в первую очередь в самих нордлингах. Земли правого побережья — весьма богатая добыча и, к тому же, очень важны для нас стратегически. Оттуда легко будет напасть на нас, перекрыть часть торговых путей, даже заблокировать нас в устье Мелы, а вот выбить из них врага — очень серьезная и трудная задача.       — Ваше величество, я знаю, что война с Фарентиной ослабит страну, чего только и ждут и кочевники, и нордлинги, и оборотни. Поэтому, конечно, надо идти на союз с конунгом. Только… Мы можем поторговаться на счет земель? Чтобы потери Империи были меньше? Приданое, конечно, дело необходимое, но хотелось бы, чтобы оно никуда потом не делось от нас.       — А ты думаешь, меня не беспокоит этот вопрос? — Маргий усмехнулся. Любая девушка, тем более настолько рассудительная, конечно, мечтает о замужестве, любая мечтает продать себя мужу подороже или принести в новую семью как можно больше, чтобы цениться в новой своей семье выше, но здесь явно не тот случай. И замуж не рвётся, и за приданое готова торговаться. А ведь знает, что вернуться оттуда, если что-то пойдёт не так, она вряд ли сможет. Фактически, она будет заложницей в отношениях Империи с морским народом, который достаточно беспринципен, но упрям. Да она одна, пожалуй, стоит большей части из запрошенного конунгом!       — Скажу тебе, дорогая (точно, даже очень дорогая!) кузина, по секрету. Они даже дошли до того, что объявили о готовности со временем войти в состав Империи в качестве сателлита. Как герцогство Искелия, например.       — Это было бы прекрасно, вот только тогда они тоже смогут претендовать на трон!       — Вот именно, и допускать этого пока нельзя — Маргий помолчал. — Поэтому сейчас у нас есть только один выход. Объявить о вашей помолвке с молодым конунгом и ждать, одновременно втайне готовясь к новой войне. С нордлингами. Пока они воюют с Фарентиной, мы должны понять истинность их намерений. Так что на всё-про-всё у нас меньше года. И… Ты ничего не хочешь узнать?       — А есть смысл? — бровь Гилеаны удивлённо дёрнулась. — Это политический брак. Мне не следует питать излишние иллюзии по поводу пригожести супруга, любви и прочей чепухи.       Девушка излишне резко поднялась, почти вскочила, второпях даже сдвинув кресло, не дожидаясь разрешения встать и уйти. Император снисходительно улыбнулся и перехватил её за руку. Негоже даже кузине его величества вести себя неосмотрительно. Даже наедине. Даже когда этикет не главное. Даже после столь неожиданных новостей. Но…       — Но вашему высочеству, возможно, будет приятно узнать, что младший конунг — взрослый мужчина и при этом все ещё молод и весьма недурён собой. — Маргий снова перешёл на общепринятую форму обращения. — И возжелал жениться лишь после того, как увидел вас на приёме. Подумайте, может для вас всё сложится довольно неплохо? А, возможно, и вовсе хорошо?       Она смутилась, даже покраснела. Ну, что ж, по крайней мере хотя бы Гилеана уже не будет думать, что её отдадут просто так, в жертву. По крайней мере, не в этот раз . Возможно, ей даже удастся стать счастливой… Только бы не в ущерб Империи…       — И ещё. Ваше высочество может посмотреть на своего жениха. Негласно, конечно. Сегодня вечером посольство нордлингов приглашено на приём ко мне, но встреча будет закрытой, так что вам придётся разглядывать их издали. Вас будет сопровождать граф Ормессон, он и покажет вам вашего предполагаемого жениха.