Солдаты Империи

      Ущербная луна проглядывала меж туч, серебря их края и создавая иллюзию верельского кружева. Дни были ещё довольно теплы, но ночь вспоминала, что уже начало ноября, и пора думать о зиме. Так что сад полнился холодом, словно кубки на пиру герцога Кмерльского вином.       Граф где-то умудрился раздобыть плащ, что позволило принцессе выйти на воздух. Теперь, правда, она беспокоилась, не замёрзнет ли сам Ормессон, но граф был уверен, что это лишь для отвода глаз: надо же было о чём-нибудь говорить, а девушка явно была ещё не готова обсуждать увиденное. По крайней мере с ним. Или не считала возможным. В этом она, скорее всего, была права — этикет много чего не позволяет, но и оставаться одной ей явно сейчас не хотелось. Прямо хоть самому стоит уподобиться старым сплетницам с дворцовой кухни. Стать её высочеству «подружкой»? Поверенным её тайн, пусть хотя бы сердечных? Кардинал Ордена Древа тяжело вздохнул — несмотря на весь его опыт в охоте на ведьм, так себя вести ему не приходилось ни разу. Он тоже чувствовал неловкость и сомнительность ситуации, но интересы государства требовали уверенности в преданности её высочества Империи и императору, и, если она, эта самая преданность, наличствует и соответствует их ожиданиям и надеждам, — беречь её высочество как зеницу ока, охранять, стеречь и всячески поддерживать. Но… Дружба с женщиной?! Ормессон был искренне озадачен и смущён приказом его величества. И поэтому сейчас лишь поддерживал вялый разговор «о погоде». Но девушка, пожалуй, права. Надо было поискать второй плащ, а то и вправду замёрзнуть недолго. Ветер и слетающий с кружевных туч редкий снег делали своё дело.       И всё-таки следовало выяснить отношение принцессы к сегодняшним событиям до возвращения во дворец, где нельзя быть абсолютно уверенным, что их не подслушивают. Даже при всех мерах безопасности. Ну, да ладно, и холодно уже, в самом деле ещё немного — и зубами можно будет отбивать походный ритм личной гвардии императора на марше.       — Ваше высочество, вы удовлетворены сегодняшним вечером?       — Да, граф, вполне, — она слабо улыбнулась. — Его величество очень добр и предусмотрителен, а вы чрезвычайно любезны. По крайней мере, я могу уже привыкать к тому, как выглядит человек, с которым мне, скорее всего, придётся разделить супружеское ложе. И его величество прав: жених не стар и не уродлив. Что в моём положении уже удача.       — И, по слухам, безумно влюблён в вас, — заметил Ормессон как бы невзначай.       — Да, — Гилеана кивнула, — очень мило с его стороны, не находите?       Эх, знать бы ещё, что это с её стороны: смирение, хорошо скрываемая согласно требованиям этикета радость или что-то ещё? Она ведёт себя безупречно, именно так, как положено госпоже её положения и происхождения, это может ввести в заблуждение кого угодно, если не знать… Что она вполне способна бить морды разбойникам, торговаться на рынке не хуже фарентинских купцов и вонзить кинжал в ближнего. Ах, да, и непременно следует ещё принять во внимание огненных демонов, временами пляшущих в её глазах и подбивающих её на совершение каких-либо проделок. Одно слово — ведьма!       Ормессон фыркнул. Ну, хорошо, зайдём с другой стороны. Как ты отнесёшься к новостям о нашем наймите, покушавшемся на императора?       — Хотел ещё вас предупредить. Есть вероятность, что переодетый варг, которому удалось бежать из дворца не без вашей, так сказать, помощи, вернулся в Мельтайн и прячется в столице. Он же грозился вас тоже убить?       — Да, граф, он просто не понял, что я именно та, которая должна была стоять возле трона и погибнуть вместе с его величеством.       — Но потом-то ему стало известно, кем вы являетесь на самом деле. Так почему он вас всё-таки не убил?       В его голове мелькнула мысль о том, что разговор ей не слишком приятен, но интересен. И отказаться от него она тоже не может — трудно юлить и изворачиваться, когда даже этикет не позволяет уйти от разговора. И, кажется, тут что-то ещё, вот только — что именно?       — Поняв, что убить его величество ему не удалось, он дал слово, что не причинит мне зла, если я приведу его туда, откуда уже можно будет сбежать. Вы же видели, у меня не было шансов оказать серьёзное сопротивление?       Ормессон кивнул, да, всё логично, но…       — А как же ваш удар кинжалом?       — Он повёл себя развязно и недопустимо, — граф хмыкнул: сказано было жёстко и холодно, не допуская дальнейших расспросов и обсуждений, и… Вообще-то при некоторых обстоятельствах, он бы тоже был не прочь вести себя неподобающим образом…       Но тут его рассуждения прервали женские крики:       — Ваше высочество! Ваше высочество! Вы так давно гуляете, холодно же! Вам нельзя, вы простудитесь!       На аллею выбежала служанка Гилеаны, дородная дама в летах, уже изрядно запыхавшаяся. Так что, пока она до них добежит, у графа есть время закончить этот разговор, задать ещё вопрос и, может даже, получить на него ответ.       — Просто очень хотелось понять, почему он не ушёл в более безопасные места. Ни на север, в леса, где его бы при всём желании никто не смог бы найти, ни на восток или даже восточный юг, где никто бы и не стал его искать. Зачем он вернулся? Я лично могу предположить слишком мало ответов. Либо он, принеся клятву кому-то, всё же собирается закончить начатое, либо чтобы погибнуть во время его исполнения, либо, извините, ваше высочество, он вернулся ради вас и даже, возможно, за вами. Подумайте на досуге. Он опасен, очень опасен. И в первую очередь — для вас. Даже если в его намерения более не входит ваша смерть.       В этот момент подошла служанка, держа в руках плащ принцессы и ворча:       — Ну, как так можно, ваше высочество? Вы же можете простудиться, заболеть! С вашим-то хрупким здоровьем и так не осторожно! Ах, ваше высочество… — Всё сокрушалась пожилая женщина, меж тем, как Гилеана снимала плащ, раздобытый графом, и надевала свой, принесённый служанкой.       Женщины уже скрылись за поворотом аллеи, а Ормессон всё стоял, так и держа в руках плащ, отданный ему её высочеством. Даже забыл, что сам замёрз.       Наконец, словно очнувшись от странного оцепенения, он вздрогнул, поёжился от пронизывающего ветра и быстро закутался. И снова вздрогнул, пытаясь сбросить с себя какое-то лёгкое наваждение — плащ ещё хранил тепло тела девушки и её запах, смешанный с ароматом запоздало цветущих роз дворцового сада...