Солдаты Империи

      — Слушай меня, Ярра, слушай и запоминай! — старик подался вперед, вглядываясь в лицо девушки, стоявшей на коленях перед его креслом. Негромкий голос его, казалось, проникал в самое сердце. — Нет ничего важнее своего народа и никого важнее твоей семьи. Ты — дочь воинов, и твоя честь — это честь рода. Если это в интересах твоей семьи — убей, предай, продай или продайся.       При этих словах Ярра едва заметно вздрогнула и побледнела, но глаз не отвела и ресниц не опустила. Старый ярл удовлетворенно кивнул.       — Помни, девочка, что эти изнеженные и безвольные слабаки, мнящие себя воинами, но прячущие свои тела и души под стальной доспех, не достойны быть частью нашего гордого народа. Эти сухопутные крысы обязаны стать нашими рабами, выращивать для нас хлеб и разводить скот! Но для этого нужно встать во главе их, поработив прежде прочих их правителя, заставив его служить себе…       Голос старика утих до полушепота, но напряженное внимание его слушательницы было всецело направлено на него. Ярра смотрела дяде в лицо, ее зрачки расширились, в глазах отражалось пламя факелов и плескалось холодное зеленое море.       — Влюби его в себя, лиши его воли, — шелестел ярл. — Заставь стать твоим рабом. Если нужно — роди ему наследника, привяжи к себе, но помни: он твой враг! И он враг твоего народа! У вас разные пути и разное предназначение. Он должен был возглавить свою империю чтобы положить ее к нашим ногам… Будь мудрой, Ярра, будь осторожной! Ибо враг хитёр и коварен, и нельзя его недооценивать. Ибо слабый и трусливый враг — хитер и коварен втройне, и рассчитывать на его великодушие глупо.       — Да, дядя, — тихо сказала девушка, потом поправилась. — Да, мой господин.       — Не останавливайся ни перед чем, ибо враг тоже не остановится! Будь быстрее! Ещё быстрее. Не дай ему ни единого шанса, ни единой возможности… — он устало откинулся на спинку высокого резного кресла, почти трона, и закончил буднично и спокойно. — Всегда помни, ради чего и кого ты действуешь, к чему стремишься. ☆☆☆☆☆       Граф Ильгир был горд собой. Выбранная им девушка была великолепна! Высокая, крепкая, но ещё не слишком засидевшаяся в девках — шестнадцать лет, всё при ней. Огненно-рыжие волосы, выбиваясь из-под чепца, светились солнечными бликами даже в плохо освещённом боковом коридоре. И не простолюдинка — племянница командора гарнизона Рыбачьей заставы, дочь одного из десятников, да ещё и сирота. И скромница, и умница — внимательно поглядывает по сторонам, не ерепенится, не зазнаётся, со служанками вежлива, хотя знает, что к Императору её сватают, могла бы норов и показать — не возбранилось бы.       Опять же, не иначе как промысел Великого Солнечного отца и милость Великого Морского брата, небывалое везение — к исходу метельной недели, почти в самый разгар бурь не разбиться на западных Мельских скалах! И раздобыть такое чудо, такую ценность! Истинно — королевский изумруд, в золото оправленный! Живой изумруд… И обратно добрались удачно — так, штормом слегка потрепало, так тем же штормом и догнавших было нас нордлингов к югу снесло — обошлось без нежеланных встреч. Нет, его величество просто должен остаться доволен! Ради такого не жаль ни чаши прадедовой, ни денег на храм. В той же Рыбачьей заставе и поставим, как раз к лету строить начнём…       Царедворец довольно ухмылялся в усы. Ему не терпелось посмотреть на реакцию его величества, когда тот увидит выбранную для него девицу, ох, как не терпелось. Можно будет и награду просить, хотя… Место в Совете у него и так есть, собственная охрана — тоже. Да и вес он в армии имеет немалый. Выше разве что братья Октинские да бароны Тремс и Огур, но на их места Ильгир не метил — возраст уже не тот, да и не тягаться ему с ними. Обойдемся наградой, которую Император сам выделит, опять же — на храм из своих средств меньше уйдёт. Да и сына можно будет пристроить подальше от действующей гвардии. Пусть службу где-нибудь в интендантстве несёт, целее будет. Зря, что ль, грамоте учен?       Да когда же уже император соизволит их принять?!       — Граф Ильгир и леди Яриэль. Его величество ждёт вас!       Стражники распахнули двери, и… Ярра удивилась, не увидев никакого тронного зала, тем более трона, роскошных убранств и кучи разодетых придворных. Убранство кабинета было подчёркнуто скромным, ну, если не слишком внимательно вглядываться в полумрак, в котором тонули высокие стеллажи, изукрашенные причудливой резьбой и сверху донизу уставленные фолиантами, заваленные свитками из пергамента и тончайшей бумаги, привезённой невесть из какой дали и стоившей целого состояния. А вот стол посередине комнаты девушку поразил — большой, круглый, опиравшийся на одну толстую чугунную ногу с фигурными подпорками — таких она и не видела раньше, но, самое главное, — вся поверхность стола была выложена мозаикой, необычайно искусной и дивных цветов. У Ярры захватило дух, когда она поняла, что там была изображена карта Империи. Первая злость и обида, даже разочарование, вызванные отсутствием пышного приёма и празднества в её честь, сменились ощущением, что она оказалась вдруг в самом сердце Империи, дворца и, возможно, — императора? Интересно, он сам её встретит или кого-нибудь подставного пришлёт? И почему решил принять ее здесь? Что это — желание посмотреть на неё со стороны, пренебрежение условностями, попытка указать, что с ней не станут слишком считаться и церемониться, несмотря на то, что она должна стать супругой и королевой, или, наоборот, принимают, как дорогого гостя, стараясь не обидеть и, даже, может быть, подготовить к встрече с пока ещё чужими ей людьми, среди которых ей придется находиться ещё долго? Как бы то ни было, у неё не было права на ошибку в этом стане врагов, как не было права испытывать привязанность к человеку, с которым её должны соединить брачные узы, как не было права выдать свои истинные чувства…       Ох, Ригорт, возлюбленный мой… Дядя, твой отец, великий ярл Форейранских островов, сказал, что твой путь тоже труден и странен, но если мы хотим быть вместе, то каждый из нас должен пройти своей дорогой и сделать всё, чтобы эти дороги всё же сошлись в одну!       Да где же этот император-то?!       — Сударыня, — позади Ярры раздался мужской голос с неожиданно мягкими, бархатными интонациями, от которых что-то внутри дрогнуло. — Вам уже говорили, что вы прекрасны?       Ильгир вздрогнул, торопливо поклонился.       — Ваше величество…       — Здравствуйте, граф. Вы были правы, она — само совершенство.       — Благодарю вас.       — Итак, — Маргий сделал шаг вперёд, оказавшись в более или менее освещённом кругу, неожиданно близко, отчего Ярра вздрогнула. — Вам уже известно, моя дорогая, для чего вы прибыли сюда?       — Да, ваше величество, — Ярра слегка присела в поклоне. Так, чтобы не подобострастно, но согласно этикету, вполне скромно и с достоинством, ну, и чтобы не видно было, как зарделись ее щёки и затрепетали ресницы. Император улыбнулся. Для девушки это было в высшей степени неожиданно — улыбка… Такая милая… Нет — лживая, издевательская! Слышишь, девочка? Не дай себя обмануть, ибо враг коварен! Коварен и лжив! А еще жаждет заполучить тебя, как лакомый кусок…       — Не стоит так волноваться, леди, — Маргий улыбался уже широко, открыто и одобрительно (хотя, понятно, чем император был так доволен — не зря, прежде чем себя обнаружить, несколько минут ее разглядывал), ободряя ее этой улыбкой, хотя нет — наверняка потешаясь над бедной девочкой (да, не следует забывать, что я — бедная девушка из Рыбачьей заставы, пусть и не вполне простолюдинка, но никогда не жившая во дворцах и больших города! Враг не должен знать правды!). — Праздник в честь вашего прибытия состоится завтра вечером, а что касается нашей свадьбы — до неё ещё несколько месяцев, вы за это время привыкнете и ко дворцу, и к местным порядкам, и, очень надеюсь, к моему присутствию тоже. Думаю, со временем вам у нас понравится.