Тем временем в Хогвартсе

Джинни проснулась в холодном поту, тяжело дыша. Шея ее была мокрая от пота, а рыжие волосы прилипали к коже не хуже жвачек. Во сне она видела блеск алых глаз и скапывающую с белых зубов кровь. Зрелище еще то. Она тяжело дышала, сидя на скомканных простынях в небольшой квартире ее братьев близнецов. Фред с Джорджем встретили ее на вокзале и отвезли к себе в квартиру, где их сестра плюхнулась на первый попавшийся диван, моментально уснув. Похоже, это они перетащили ее в другую комнату, сняв с нее верхнюю одежду. Если бы это были не ее братья, то она жутко бы возмутилась нахальству тех, кто посмел оставить ее в футболке и нижнем белье. Джинни согнулась пополам, массируя пальцами рук виски. Черт, как же у нее, все-таки, болела голова. Она мельком взглянула на прикроватные часы, отметив, что проспала она около шести часов, что было уже огромным достижением. За окном было темно, настолько, что если бы не уличные фонари, то не было бы видно даже крыши дома напротив. По стеклу скатывались капли прошедшего недавно дождя. Часы тихо тикали, напоминая, что время движется дальше, никогда не делая перерывов. Порой, Джинни ловила себя на мысли, что с радостью бы остановила все часы на планете, лишь бы короткие мгновения в ее жизни не утекали сквозь пальцы так же стремительно, как и вода. Ее взгляд снова упал на часы, которые показывали ровно два часа ночи. Целых пять минут ее не преследуют эти кошмарные красные глаза и до жути въедливый хриплый голос. Как они с Невиллом не пытались разобрать все детально в поезде, все равно, все это превратилось в неразборчивую кашу, поэтому вскоре они махнули на все это рукой, выделив: «Амикус стал центурмагом, и теперь он охотится за нами». Единственное, что Джинни смогла выдать за весь их разговор, кроме: «Ага» и «Угу», было: — Скотт сказал, что он оказался у нас в долгу, верно? — Невилл слабо кивнул, поскольку, как и его подруга, слабо соображал после четырех часового сна. — Так вот, мы можем попросить его о том, чтобы он отпустил нас! — Что ты имеешь в виду? — прохрипел парень, слабо приоткрыв глаза. — Помнишь, мы много раз говорили о том, что сможем уйти от них, если отречемся, — продолжила Джинни, возбужденно смотря в глаза парня. — А отречься можно лишь с разрешения Скотта. По крайней мере, последнее слово за ним. Понимаешь к чему я? — Ты хочешь использовать один из долгов? — Невилл резко сел, но тут же схватился за голову. — Да, а вторым заставить его воевать вместе с волшебниками, — Джинни расплылась в довольной улыбке, когда заметила, как огонек блеснул в глазах ее друга. — Джинни — ты гений! — только и смог сказать парень перед тем, как победно хлопнуть в ладоши и поднять над головой сжатые в кулаки руки. От Полумны не было никаких вестей, что не могло их не огорчать. Остальную часть поездки они только и делали, что разговаривали о подруге, искренне надеясь, что с ней все хорошо. По крайней мере, так утверждал Малфой, которому многолетняя практика запрещала верить. Джинни вздохнула. Из головы никак не мог вылететь его поступок на седьмом этаже, когда два отряда сцепились в схватке. По правде говоря, таких схваток с каждым днем становилось все больше и больше, только вот их масштабность была куда меньше. Недавно она, вместе с Невиллом и Симусом, подралась с Крэббом и Гойлом, потому что те издевались над несчастным второкурсником. В итоге туда пришел злой Амикус, у которого еще не было этого жгучего желания прокусить ей глотку, и назначил им троим наказание, после которого у Джинни больше недели не могли сойти ожоги и жуткие синяки под ребрами. Интересно, что будет первым, о чем спросят братья у нее за завтраком? О ране на голове, которую не было видно под капюшоном, об огромном синяке вдоль всего бедра или же о бордово-белых бинтах, которые покрывали запястье правой руки? Девушка вновь выглянула в окно, которое было мрачным и унылым, отдаленно напоминая день, когда не стало Альбуса Дамблдора. Песнь русалок давно утихла, и они стали уплывать под воду, махнув перед этим грациозно хвостом. Мраморный белый гроб стали опускать под землю, а кентавры уже скрылись в Запретном лесу, перед этим пустив в воздух несколько сотен стрел. У Джинни были влажные от слез щеки, но она уже взяла себя в руки, смотря отреченным взглядом куда-то вдаль. Почувствовав на себе чей-то взор, девушка обернулась, встретившись взглядом с изумрудными глазами. Даже за стеклышками круглых очков была видна его печаль. Джинни знала, что до этого дойдет, знала это по его взгляду, он всегда был такими, когда происходило что-то плохое: мрачным и подавленным. Что ему сказать? Пожелать удачи? Сказать: «Только не умри»? Она понимала, что не сможет выдавить из себя и слова, поскольку они будут сопровождаться либо до жути хриплым голосом, либо слезами, либо вообще будут звучать бессмысленно. Представьте себе, как вы пытаетесь сказать больному человеку, что все хорошо, когда и он, и вы знаете, что это совершенно не так. Знаете, что все, черт возьми, хуже некуда. И Гарри понимал это. У Джинни сложилось чувство, что он сейчас читает ее мысли. — Джинни, послушай… — тихо сказал он, вздохнув. Вокруг все поднимались со стульчиков, о чем-то разговаривая. — Я… Я не могу продолжать наши с тобой отношения. Мы не должны с тобой встречаться. Нам нельзя быть вместе. — Для этого должна быть, наверное, какая-то идиотская, но благородная причина? — с кривой улыбкой спросила Джинни, пытаясь привнести в разговор немного юмора. — Это было как… Как что-то совсем из другой жизни, эти несколько недель с тобой, — в его голосе была искренность, а глаза наполнялись болью. Он еще раз тяжело вздохнул, с раздражением пропустив руку сквозь угольные волосы. — Но я не могу… Мы не можем… Мне много чего еще нужно сделать одному. Джинни хотелось заплакать, но она не могла, не могла себе позволить эту слабость перед ним. Она знала, что ему было тяжело и она не хотела, чтобы он чувствовал себя еще хуже, чем сейчас. Ей захотелось обнять его, уткнуться носом в макушку, поцеловать нежно в висок и никуда не отпускать. Но единственное, что она сделала, так это то, что закусила предательски дрожащую нижнюю губу и продолжила смотреть ему в лицо, надеясь запомнить удивительный оттенок его глаз, форму тоненького шрама на лбу, изгиб его губ. — Воланд-де-Морт атакует близких своих врагов. Один раз он уже использовал тебя как приманку, — от одного лишь упоминания Джинни вздрогнула, но Гарри этого не заметил, поскольку потупил взгляд себе под ноги, — только потому, что ты сестра моего лучшего друга, — продолжал тем временем парень. — Подумай, какая опасность нависнет над тобой, если мы не разорвем наших отношений. Он об этом будет знать, он обо всем узнает. И попытается победить меня с помощью тебя. — А если мне наплевать? — в ее голосе звучала горечь. Почему опять все решают что-то за нее? — Мне не плевать, — ответил не менее сердито Гарри, от того, что она не понимала свою значимость в его жизни. Гриффиндорец взглянул ей в глаза, вновь пропустив раздраженно сквозь пальцы свои волосы. — Подумай, как бы я себя чувствовал, если бы это были твои похороны… По моей вине… Не в силах выдержать его грустный взгляд, она посмотрела на озеро, гладь которого вновь была тихой и спокойной. — Я никогда от тебя не отказывалась. Никогда. Я всегда надеялась… Гермиона мне говорила жить своей жизнью, возможно, встречаться с другими парнями, вести себя с тобой более расковано, потому что я даже с тобой разговаривать не могла, когда мы были в одном помещении, помнишь? И еще говорила, что ты тогда больше будешь обращать на меня внимания, если я стану… Сама собой. — Да, Гермиона у нас умница, — он попытался улыбнуться, хоть Джинни этого и не видела. — Жаль, что я раньше этого не понял. Мы бы столько времени были бы вместе… Месяца… А то и года… — Но ты же был так сильно озабочен спасением волшебного мира, — девушка нервно засмеялась, продолжая смотреть вдаль, поскольку понимала, что если взглянет на него хоть раз, то точно расплачется. — Что ж… Не скажу, что я сильно удивлена. Я знала, что, в конце концов, так и будет. Я знала, что ты будешь счастливым только тогда, когда настигнешь Волан-де-Морта. Возможно, именно поэтому ты мне так нравишься, — искренне проговорила Джинни, держа себя в руках. Она услышала, как он поднялся со стула без лишних слов. Девушка хотела посмотреть ему в след, но сдержалась, осматривая опушку Запретного леса. Глупо, очень глупо. Ей столько всего хотелось ему сказать, но кроме этой дурацкой тирады в голову ничего не пришло. — Пойдем, — тихо произнесла Полумна, положив Джинни на плечо руку, — я покажу тебе место, где сладковик отложил шоколадные яйца. Блондинка широко улыбнулась подруге, на что та ответила тем же, правда улыбка ее была далеко не самой счастливой.

***

— Не спится? — холодный голос прозвучал где-то вдали камеры, испугав девушку. Мистер Оливандер уже давно спал, свернувшись клубком на рваной куртке и грязном одеяле. Недалеко от него стояла пустая миска, в которой еще недавно был черствый хлеб и каша. Наверное, это был самый лучший ужин за последние три месяца в этой тюрьме. Полумна посмотрела вдаль, прищурившись. Вначале она подумала, что это ее решил запутать очередной наргл, но появившаяся внутри фигура с волшебной палочкой свидетельствовала о другом. Младший Малфой закрыл дверь камеры, пройдя во внутрь жуткого подземелья. Его глаза, как всегда, сильно выражались на фоне светлых волос, а губы были сжаты в плотную линию. Девушка быстро спрятала в карман монетку, которую рассматривала при лунном свете, вертя в руках. Она часто жглась в кармане ее куртки, и в каждый такой раз девушка тяжело вздыхала, не в силах ответить своим друзьям. — Привет, Драко, — выдохнула Полумна, поджав к груди ноги. Она так устала быть в обществе мозгошмыгов, нарглов, смаркачей и скальзов, что любой иной гость был ей в радость. Будь то даже, вечно призирающий ее, Драко. — Тебе, я вижу, тоже особо спать не хочется. — Как видишь, — поразмыслив, он присел рядом с девушкой, которая отодвинулась чуть в сторону. — Как там Невилл и Джинни? У них все хорошо? — обеспокоенно поинтересовалась она, смотря в темные глаза парня. — Неужели тебя это действительно интересует? — в его голосе было удивление. Похоже, его понимание дружбы было совершенно другим. — Конечно, они же мои друзья! — ее голос был слабым, поскольку она простыла. — Ты болеешь? — Драко нахмурился. — Конечно же! Как тут можно не заболеть? — он снял с себя пиджак и протянул его блондинке, которая с непониманием уставилась на него. — Бери, чего смотришь?! — грубо пробубнил он, засовывая его в руки девушки. — И все хорошо с твоими друзьями, не переживай! Лонгбботом остался таким же идиотом, который наконец-то таки додумался пойти на курсы координации и ориентировании в пространстве, а Уизли ничего убить не может во приоре, это я тебе гарантирую! — с неким раздражением сказал парень, перебирая пальцами рук. — Спасибо, — тихо произнесла Полумна, накинув на плечи пиджак. — Спасибо, что рассказал мне об этом, я боялась, что с ними могло что-то произойти. Драко хотел было рассказать о всех тех наказаниях, которые они применили нарушителям, но прикусил язык. За последнее время он изменился. Он делал все не так. Не так, как учили его с самого детства. Он стал отпускать нарушителей, прикрыл Аббот, Лонгботтома и Уизли, перестал участвовать в разных перепалках, говоря остальным, что это скукотища. Но Драко чувствовал, что поступает правильно, впервые в своей жизни. — Та, что уж там! — он махнул рукой, а потом добавил. — Они тоже интересовались тобой. — Правда? — в голосе Полумны было столько счастья и надежды, что Драко невольно улыбнулся. Наверное здорово иметь настоящих друзей, которые за тобой и в воду, и в пламя. Жаль только он этого ощутить не смог. Все его друзья были не более чем знакомыми, которым доверять что-то важное он бы никогда не стал. — Да, мне тогда худо пришлось, — он посмотрел себе под ноги, а потом тихо добавил. — Я им помог спастись, — глаза девушки округлились, но не от удивления, а от чего-то другого — от чего-то, чего слизеринец не мог понять. — Думаешь, я правильно поступил? — Никто этого кроме тебя сказать не может, — Полумна закашляла, прикрыв рукой рот. — По крайней мере, это был действительно смелый поступок, — она дружелюбно улыбнулась. — Поверить не могу, что я общаюсь с Лавгуд, — слабо засмеялся парень, откинув назад голову. Его орлиные черты лица ярко выразились в свете луны, лучи которой пробивались сквозь прутья решетки во внутрь. — Думаю, для нас обоих это хороший опыт! — Полумна подмигнула слизеринцу, снова закашляв. — Это уж точно, — согласился парень, нахмурившись. — Как ты можешь быть такой доброй со всеми? — Просто я считаю, что нет плохих людей. Есть только те, кто пошел по не верному пути, — она пожала плечами. — Ты бы смогла простить Повелителя? — голос Драко задрожал от страха и удивления. — У него, наверняка, были причины стать тем, кем он стал. В любом случае все происходит не просто так, — она нахмурилась, задумавшись. — Думаю, что я смогла бы простить его, если бы он раскаялся и принес этому миру намного больше добра, чем зла. — Ты чокнутая, знала? — парень рассмеялся, даже не задумавшись над тем, что это могло хоть как-то ее зацепить. — Ты не первый, кто мне об этом говорит, — Полумна улыбнулась, посмотрев туманным взглядом на светлые пряди блондина. — Ужас, у тебя в волосах поселился целый рой мозгошмыгов!

***

— Соня, вставай! — послышался голос старшего брата прямо возле ее правого уха. Джинни что-то недовольно пробурчала, открыв один глаз. Похоже, она уснула в своих грустных размышлениях о прошлом и настоящем. Над ней склонилась фигура одного из братьев близнецов, чьи рыжие волосы были жутко взлохмачены, а голубые глаза встревоженно поглядывали на сестру, которая звонко рассмеялась, заметив на его джинсах фартучек с цветочками. — Что? — обиженно спросил парень, поглядывая на фартук. — Между прочим, это подарок моей девушки! — Анджелина, похоже, предугадала, что ты будешь по утрам готовить завтраки Джорджу! — заливаясь смехом, промолвила Джинни, упав на подушку. — Или может это она тебе готовит завтраки? — загадочно произнесла Джинни, многозначно взглянув на Фреда. — Знаешь что? — Что? — Иди есть! Я проспорил вчера Джорджу и поэтому ношу эти дурацкие клеточки в розочку! Тьху ты! Розочки в клеточках! — бурчал недовольно парень, в то время как Джинни снова залилась смехом. — Смейся, смейся, не долго осталось! От моих фирменных блинчиков голову так потеряешь, что забудешь обо всех этих Корнерах и Томасах! — То есть, ты хочешь сказать, что твои блинчики сделают мне предложение руки и сердца? — Джинни удивленно выгнула бровь, пытаясь не засмеяться. — Не только предложение руки и сердца! Они еще избавят тебя от голодной смерти и принесут с собой отравление или дизентерию. Может даже и то, и другое вместе, как пойдет, — Фред подмигнул. — Мерлин, припоминаю, как мама постоянно намекала и бубнила по поводу твоего веса, когда ты отправилась назад в школу. Мы даже с Джорджем подумывали чутка подкорректировать ее память, в которой, вместо худощавой рыжей дочери, неожиданно появится, жующая на сеновале траву, корова. — Я всегда знала, что вы обо мне высокого мнения, — Джинни театрально закатила глаза. — С ней не наберешься туманными шоколадками! Практически сразу она вспоминает обо всем на свете! — он покачал головой. — Никакой туманности, неизвестности или хотя бы дезориентации! — Фред, у нашей мамы семеро детей, пятеро из которых влипали постоянно в какие-то истории. — Четверо, Чарли не в счет, если ты о нем, — ее брат пригладил рукой волосы. — Билл тоже не особо вписывается, если не смотреть на его серьгу и длинные волосы. — Ой, да ладно тебе! Просто они пытались помогать родителям с нами, не более, — Джинни махнула рукой. — Поверь, они были такими же засранцами, как и мы, кроме Перси, он… — Редкое дерьмо, — закончил за Джинни Фред, улыбаясь. — Точно, а теперь проваливай отсюда! Мне нужно переодеться. — Мне кажется, или это я видел твою голую годовалую задницу, а не ты мою, — Фред удивленно выгнул брови. — Не думаю, что меня может хоть что-то удивить. После этих слов парню в лицо полетела подушка, от которой он еле успел увернуться. — Это моя подушка! — возмущению Фреда не было придела. — Выйди! — крикнула Джинни, указывая рукой на дверь. Старший брат пробурчал что-то неразборчивое в ответ, но все-таки покинул комнату, пытаясь сделать это с максимальной театральностью и грациозностью. Джинни лишь вздохнула, потянувшись. Она чувствовала, что хоть немного, да выспалась, и это ощущение было блаженным! С Рождества гриффиндорка даже и подумать не могла о хорошем отдыхе, очередной интересной книге и мамином фирменном пироге. Джинни поднялась с кровати, сбрасывая по пути с себя футболку. Подойдя к своему чемодану, она достала теплую кофту и иронично улыбнулась. Почему при виде этих животных у нее складывалось чувство, словно она смотрит на то, как Гарри вновь и вновь наколдовывает патронуса, говоря остальным сосредоточиться на самых позитивных воспоминаниях из их жизни. Джинни тихо вздохнула, натянув на себя красную рождественскую кофту, от чего белый олень оказался у нее на спине, красуясь длинными рогами, которые доставали чуть ли не до ее плеч. Разыскав в этой груде одежды свои черные джинсы, она надела их, застегнув. М-да, похоже, придется покупать еще и ремень, так как штаны слегка сползали с ее бедер. Оценив свой внешний вид беглым взглядом в зеркале, Джинни закатила глаза, выйдя из комнаты. Скажем так, вид у нее на любителя. На очень странного любителя, так как ссадины и ушибы не добавляют привлекательности никому. Она вошла на кухню, обнаружив скучающего Джорджа, который листал газету, ехидно ухмыляясь. Похоже, вид брата с фартучком в цветочек его ужасно забавлял. Фред жарил что-то на сковородке, недовольно бурча себе что-то под нос. Джинни села напротив его брата близнеца, довольно потянувшись. — Привет, — произнес Джордж, продолжая все так же ухмыляться. — Как тебе наша новая домохозяечка? — Привет, вполне себе ничего, — на лице девушки появилась точно такая же улыбка. — Надеюсь, у нее есть диплом об окончании кулинарных курсов от «Готовка с ведьмами», — Джордж прыснул со смеху. — По крайней мере, мне не хотелось бы умереть от изысканной бурды под названием… — Кто бы говорил! — фыркнул Фред, перебив Джинни. — Сама-то вела себя осторожно, не нарывалась на неприятности и была просто пай-девочкой, — с сарказмом проговорил парень, бросив на сестру уничтожающий взгляд. Джинни показала ему язык. — Они вас что — решили теперь заклеймить? — спросил хмуро Джордж, от былого веселья в его глазах не осталось и следа. — Ты о чем? — с непониманием спросила девушка, оглядев свою перебинтованную руку. — О том, что прячется под воротником твоей кофты, — Фред кивком указал на Джинни. — Луна, деревья, что это означает? — Джордж нахмурился. — То, что все с этим знаком теперь должны жить в Запретном Лесу? Если так, то мы забираем тебя оттуда немедленно! Джинни стала хлопать ресницами, не зная, что сказать. Вот же дерьмо! Почему она не подумала об этом раньше? Она совсем забыла об этой гребаной метке! Мысли в голове стали разбегаться, а в горле пересохло. Она стала судорожно перебирать все возможные и невозможные варианты того, как можно было бы это объяснить. — Эм… Да… Точнее нет! Не… Не совсем, — запинаясь, сказала Джинни, пытаясь выглядеть, как можно более непринуждённой. — Эти знаки означают… Как бы лучше объяснить… Забыла слово… — тянула Джинни, пытаясь придумать за это время отмазку. — Они показывают… Точно! Вспомнила! Наказание! Эти рисунки говорят, где будет наше следующее наказание. — Изверги! Может тебе залечить эти царапины с помощью… — начал было Фред, открывая ящик с разными травами, как его перебила Джинни, крикнув: — Нет! — братья переглянулись, удивленно уставившись на сестру. — Не надо, мы уже пытались это сделать, получилось только хуже, — спокойней сказала Джинни, которая не знала, какой эффект может быть при смешивании древней магии и экстракта бадьяна, да и знать как-то не особо ей хотелось. — Поверьте, я не хочу получить ожоги от лечения простых царапин. — А с рукой что? — С рукой… — протянула Джинни, думая, что ответ: «Меня укусил преподаватель-домогатель, когда я преследовала его в Запретном лесу» не самый лучший, да и фраза: «Меня бы прикончил огромный волк, который преподает у нас в школе Защиту от темных искусств, если бы меня не спас мой друг-медведь» звучала так, словно Джинни сбежала недавно из больницы Святого Мундо. — Растения ужасные создания, калечат только так! Хорошо, что вы никогда не любили травологию! — Давай хоть ее тебе вылечим, — пробормотал Фред, достав из аптечки экстракт бадьяна. — Как ты вообще умудряешься так травмировать себя? — Джинни хотелось сказать как именно, но она лишь пожала плечами. Девушка стала разбинтовывать аккуратно свою руку, наматывая ткань с засохшей кровью на пальцы здоровой руки. Сняв окончательно повязку, она заметила, насколько, все-таки, чудовищно выглядит ее запястье: две зияющие темно-бардовые дырки и воспалившаяся вокруг кожа. — Жесть, где только такие растения то берутся?! — шокировано произнес парень, вертя осторожно правую руку сестры. Он взял пипетку и осторожно стал капать лекарство ей на запястье, оно зашипело, отозвавшись в руке чудовищной болью. Джинни закусила сильно нижнюю губу, стараясь не закричать. Она слабо скулила, ощущая во рту металлический привкус крови. Рука горела адским пламенем, словно на нее падала не капелька прозрачного лекарства, а выливался ведрами раскаленный свинец. — Потерпи, еще чуть-чуть, — сипло сказал Фред, видя, как его сестра жмурится от боли. На глаза наворачивались слезы, а сердце бешено стучало по ребрам. — Все, — где-то далеко послышался голос Джорджа, который напряженно наблюдал за происходящим. — Ты в порядке? — Да, все нормально, — Джинни слабо улыбнулась, но дергающиеся уголки губ выдали ее с потрохами. — Как вы тут? — она быстро перевела тему, отметив, что от зияющих ран не осталось практически ничего. — Не очень, — вздохнул Джордж. — Бизнес идет под откос, Пожиратели прессингуют нашу семью со всех сторон, — он недовольно покачал головой. — Слушаешь нашу передачу? — «Поттеровский дозор»? — спросила Джинни, улыбнувшись. — Мы с Невиллом и другими членами ОД всегда находим для этого время. От них ничего не слышно? — Пока нет, — Фред покачал головой. — Но, я думаю… — он затих, прислушиваясь к звукам с улицы. Джордж и Джинни сделали тоже самое, смотря в сторону двери. — Вы это слышали? — Что именно? — только и успела спросить Джинни, как дверь взорвалась, осыпав братьев и сестру щепками. Девушка упала на пол, забравшись под обеденный стол. Да, все-таки тренировки с центурмагами чему-то ее научили. Она почувствовала, как в комнату кто-то зашел, их было пятеро, она чувствовала их запахи. Джинни показала пять пальцев Фреду, который спрятался за стенкой, плотно к ней прижавшись. Интересно, успеет ли она проскочить в свою спальню за волшебной палочкой? Похоже, что нет. — Если вы сейчас сдадитесь, мы вас и пальцем не тронем! — насмешливо сказал мужской грубый голос, которого Джинни никогда прежде не слышала. — Выходите, детишки! Повелитель будет рад увидеть всех Уизли в сборе, — они медленно надвигались к ним, держа наготове волшебные палочки. Черт! Они ждут, чтобы хоть кто-то напал на них, тогда у Пожирателей будут все козыри, чтобы поймать отбившуюся часть семьи. Выбора не было, придется превращаться. Пыль еще не успела осесть, так что заметить они ее не должны были, вроде. Пожиратели смерти медленно вошли в комнату, осторожно ступая на паркет. Настоящие охотники! Джинни почувствовала, что их только трое, значит еще два остались возле двери. Закрыв глаза, девушка представила себя тем, кем она хотела сейчас быть и, подавшись вперед, мягко приземлилась на четыре лапы, припав брюхом к полу. Она тихо выбралась из своего тайника, бесшумно проходя между ногами Пожирателей, стараясь никого не задеть. Сердце бешено стучало в груди, а дыхание было прерывистым. Джинни обошла самого дальнего мужчину, что стоял на карауле возле двери и, превратившись, выхватила из его руки волшебную палочку, крикнув: — Остолбеней! Мужчина отлетел куда-то вдаль комнаты, а его друзья обернулись, во все глаза смотря на появившуюся из неоткуда девчонку. В момент их замешательства Фред оглушил второго Пожирателя, который стоял недалеко от его сестры, кинув ему заклинание в спину, а Джордж вынырнул из-за угла, посылая в незнакомку какое-то заклятие. Джинни выскочила на улицу, прижавшись к каменной стене спиной, потому что какой-то высокий, мускулистый мужчина угрожающе направил на нее волшебную палочку, попав заклинанием в стенку. Она аккуратно выглянула, а затем послала в худощавую девушку оглушающее заклинание, тем временем как Джордж разобрался с последним Пожирателем смерти, отбросив его при помощи заклинания «Петрификус Тоталус» в противоположный конец комнаты. — Как ты там оказалась? — с отдышкой проговорил Джордж, упираясь руками в колени. — Нужно уносить ноги, — прерывисто сказала Джинни, которая взлетела по лестнице на второй этаж следом за Фредом. — Какого черта они на нас напали? — Понятия не имею, но мы сейчас втроем уезжаем на окраину всей гребаной Англии, — ругаясь, говорил Джордж, запихивая свои носки в чемодан. — У нас не более десяти минут, так что нужно торопиться. — А как же родители? — спросила Джинни, которая, уже защелкнув свой неразобранный чемодан, вытаскивала его из комнаты. — Не думаю, что они тоже в безопасности. — Подумаем об этом позже, — голос Фреда дрожал, он перепугался так же сильно, как и его брат с сестрой. Оно и не удивительно. Пятеро Пожирателей смерти просто так ворвались в их дом, чуть ли не прикончив! Джинни подбежала к нему, помогая все запихать вовнутрь. — Вот же дерьмо! — выругался парень, пытаясь захлопнуть чемодан, который именно сейчас заел! С нижнего этажа послышались стоны, ворчание и стук падающих кирпичей. Джордж схватился за чемодан Джинни и протянул руку Фреду. Девушка вцепилась в руку парня, который крепко сжал их с братом общую сумку. Вокруг все закружилось, и с хлопком ее ноги оторвались от пола разрушенной квартиры.

***

Гарри вышел на улицу, спрятав руки в карманы своей куртки. Холодный ветер трепал его угольные волосы, а глаза устремились в сторону океана. Небо было свинцово-синим, вода казалась черной, словно кто-то по ошибке разлил краску, а ледяной бриз заставлял содрогаться. Не самая вдохновляющая для идей погодка. Он тяжело вздохнул, по привычке пропустив руку сквозь черные волосы. Парень даже не догадывался, что постоянно делает этот жест, пока она не стала акцентировать на этом его внимание. Гарри до сих пор вспоминает то утро, когда она в шутку начала считать, сколько раз в день он ерошит свои волосы. И теперь постоянно, когда парень пропускает руку сквозь черные пряди волос, он вспоминает ее лицо, сверкающие карие глаза, озорную улыбку и фразу: «Ты опять это сделал!» Гарри тяжело вздохнул, сев на нижнюю ступеньку. Это было уже невыносимо! Он часами напролет мог смотреть на маленькую точку на карте, разглядывая в миллионный раз искусно выведенные закорючки над ее именем. При взгляде на столб старого и широкого дерева, он вновь и вновь вспоминал рыжие волосы, которые щекотали его нос даже при самом маленьком дуновении ветра. — Думаешь о ней? — послышался за спиной задумчивый женский голос, и Гарри непроизвольно вздохнул, повернув резко голову. — Привет, Полумна, — сипло произнес парень, подвинувшись для того, чтобы она села рядом. Луна совершенно не изменилась, светлые пряди волос спадали на плечи, за ухом была волшебная палочка, а на голову были надеты спектральные розовые очки. Серые глаза изучающе глядели на него, словно видели насквозь. От этого Гарри стало дурно, и он быстро отвел взгляд в сторону, смотря на опушку леса. — Как себя чувствуешь? — Намного лучше, спасибо, — вежливо произнесла Луна, водя пальцем по земле. — Но тебя интересует же совершенно не это, ведь так? — по ее тону можно было услышать, что она улыбается. — Вообще-то я переживаю за тебя тоже, — ответил тихо парень, пропустив пальцы сквозь темные пряди волос. — Но да, ты права, я бы хотел получить ответы не только на этот вопрос, — немного помедлив, Гарри спросил хриплым голос. — Как она? — Нормально, по крайней мере, когда я их в последний раз видела, — произнесла Полумна, а потом, хлопнув в ладоши, стала рыться в карманах своей куртки. — Мы же можем прямо сейчас ее об этом спросить! — Что? Как? — на лице Гарри появилось недоумение. Он стал глядеть во все глаза на рейвенкловку, которая вытаскивала из своих карманов всякие безделушки: сплетенный из травы амулет, напоминающий чем-то птичье гнездо, разноцветные перья, завернутые в мешочек экскременты, абромелу и прочее вещички. Покопавшись еще пару минут, она наконец-то выудила монетку, радостно махая ей перед носом парня. — Вот держи, — Полумна протянула монетку Гарри вместе с испачканным чем-то пергаментом. Парень взял в руки монетку, сразу распознав фальшивый галеон, который когда-то придумала Гермиона для виртуальной связи. Гарри с недоумением уставился на все это, переводя взгляд с рук на Полумну. — Зачем мне это? — спросил он, наблюдая за тем, как девушка запихивает назад все свое добро. — Ну, ты же хочешь пообщаться, — она легко пожала плечами, продолжая совать вещи в карманы светлой куртки. Гарри даже представлять не хотелось, какой у нее запашок. — Смотри, — Полумна подвинулась чуть поближе, раскрыв потрёпанный пергамент. Он вдоль и поперек был исписан чернилами. Везде красовались одни лишь цифры и подписи над ними, причем совершенно разными подчерками. Гарри сразу же понял, кто владельцы этих закорючек, — я, Джинни и Невилл решили сделать некий шифр, который поможет нам общаться при помощи монеток, — Полумна указала на небольшой столбик. — Эти цифры показывают срочность сообщения, а эти, — она провела пальцем по пергаменту, указав на столбик со значительно большим количеством цифр, — цифры показывают место нашей встречи или же нахождения. Последние четыре означают самые простые фразы и послания для общения, — Полумна пожала плечами. — Когда мы сидели в камере башни, нам троим стало слишком скучно, и мы стали писать на моем пергаменте разные послания, — она слабо улыбнулась, окунаясь в воспоминания. — Что? Вы сидели в темнице…? — шок Гарри был очевиден. Его сердце сжалось от переживания, а на скулах выступили жвалки. Полумна слабо кивнула, забирая с его рук монетку и начиная заколдовывать первые цифры. — Как? Почему? За что?! — Та, — она махнула рукой, продолжая зачаровывать монетку. — Занимались тем, чем примерные ученики не должны. О! Вроде все! Осталось только дождаться от нее ответа. — И как это расшифровывается? — сипло спросил Гарри, которого данная информация не очень то утешила. Теперь он только надеялся на то, чтобы Джинни ответила ему, что у нее все хорошо. Он с непониманием смотрел на «03 99 1012», думая, как она в этом бреду хоть что-то разберет. — Это означает, что сообщение срочное, — Полумна указала на первые две цифры из восьми. — «99» означает, что я не говорю ни о каком месте нахождения. Цифра один, которая идет дальше, означает, что сообщение отправляю я, а не Невилл. И последние три цифры расшифруются как фраза: «как дела?», — протянула медленно Полумна, пытаясь все ему пояснить, хотя до Гарри, честно говоря, эта информация тяжело дошла. Он кивал на все ее слова, хотя его мысли были далеко от этих дурацких комбинаций цифр и непонятных чисел. Как же ему хотелось, чтобы Джинни была здесь, рядом с ним, и ему не приходилось бы переживать за нее. Его взгляд скользнул по руке Полумны, все пальцы которой были перевязаны бинтами, которые покрылись кровью. — Что с твоей рукой? — спросил Гарри, осторожно взяв ее за запястье. — Белластриса пару дней назад рассердилась на то, что я пела колыбельную скальзам, вот она и… — Полумна аккуратно вытащила свою руку с рук Гарри, слегка щурясь. — Флер сказала, что через пару дней пройдет, если делать лечебные повязки из листков абромелы и волшебных лепестков. — Ужас, сочувствую тебе, — промямлил тихо Гарри, не зная, что другого сказать ей. — Да ладно тебе! — Полумна улыбнулась, махнув рукой. — Ты еще Джинни не видел. — Что, прости? — парень в недоумении нахмурился, смотря в серые глаза подруги. Его зрачки расширились, а дыхание участилось. — А что с ней? Что-то серьёзное? — Не то чтобы, — тихо ответила девушка, понимая, что это было лишним. — Просто слишком много ушибов. — Каких? — он был непреклонен. — Много царапин и ожогов на руках, синяки, разбитая губа, рассеченная щека, — сказала Полумна, понимая, что он не отстанет. Гарри шумно втянул воздух, закрыв глаза. Похоже, он считал до десяти, а потом резко поднялся со ступенек, начиная расхаживать рядом с рейвенкловкой. — Какого черта?! Чем она вообще думает? — недовольно бурчал парень, запустив пальцы в волосы. — Она что полезла в бой с Плакучей Ивой? — Гарри нахмурился. — Неужели нельзя просто не влезать в передряги? Я ведь немного прошу! — он взглянул на девушку, в глазах который читалось: «Сказал мне ты!» — Какие-то разборки с Амикусом Кэрроу, а он ненавидит, когда хоть кто-то играет не по его правилам, — произнесла Полумна, а потом взвизгнула, от того, что в руке запекла монетка. — Она ответила. — Да? И что там? — Гарри подошел к девушке и, наклонившись, стал разглядывать непонятные цифры. Видно было, что от этого ответа зависела чуть ли не вся его жизнь. — Говорит, что все хорошо и… — цифры поменялись на глазах у подростков, продемонстрировав иную комбинацию. — Спрашивает, как у нас дела. Гарри лишь облегченно вздохнул, пропустив пальцы сквозь свои волосы. — Это хорошо, — в подтверждение он слабо кивнул. — Расскажи, что происходит в школе? — Жаль, что я тебе не смогу дать точный ответ, ведь меня не было там уже более трех месяцев, но одно я знаю точно — Пожиратели не остановятся ни перед чем.

***

Джинни сидела на краю обрыва, озадаченно вертя в руках монетку. На ее лице играла слабая улыбка. Наконец-то Полумна ответила им, и от этого становилось на душе легче. Джинни согнула ноги, положив на них голову. В последние дни она была словно вся на иголках: нападение Пожирателей Смерти, поимка Рона, Гарри и Гермионы, угроза, которая из-за этого нависла над ее семьей. Джинни тяжело вздохнула, пропустив сквозь пальцы волосы. Родители спрятались в какой-то деревушке у старых знакомых, Билл и Флёр остались в отеле «Мушля», о расположении которого Джинни вообще понятия никакого не имела. Она же с братьями перебралась куда-то на окраину Англии, живя в стареньком домике рядом с обрывом, который омывался водами Атлантического океана. Она до сих пор не могла понять, как они остались втроем целы и невредимы, точнее она знала, но сказать об этом братьям девушка не могла. Джинни еще никогда не превращалась рядом с родными людьми, это казалось таким… Неправильным. У нее вновь и вновь всплывало в голове ее спонтанное превращение в кабинете. А вдруг она нападет на кого-то из них? Может Скотт прав? Может им лучше остаться с ним? Джинни вздохнула, обхватив свою голову руками. Она никогда не испытывала к центурмагам отвращение, с первой встречи их было жаль. Отрешенные от мира, но при этом всеми силами пытаются помочь ему во что бы то не стало. Даже когда Скотт был с ними груб, показывая свою власть, даже когда он грозно смотрел на них, заставляя ежиться, ей, все равно, где-то в глубине души было искренне жаль этого мужчину за ужасно сложившееся мнение о волшебниках. Разве они такие плохие? Почему они так считают? В глубине души Джинни понимала, что это все из-за того, что большинство магов считало себя выше других волшебных существ и маглов. Даже она иногда вела себя не совсем корректно с обычным мальчиком в далеком-далеком детстве. Неужели сквибы плохи? Джинни задумалась. Сквибом быть позорно, а отрешенным магом еще хуже. Ужасно, наверное, знать о волшебном мире, но быть в нем белой вороной, подкидышем, какой-то глупой ошибкой. Она вздохнула. Ей нравилось быть центурмагом, этого не скрыть: та сила, которую ты ощущаешь при превращении, уверенность, обострённость всех рецепторов, сияние глаз приносили удовлетворение и власть. Но волшебником ей хотелось быть больше, не потому что это престижнее, вовсе не из-за этого. А из-за того, что она не должна была прятаться, из-за того, что она может распоряжаться своей жизнью сама, из-за того, что ей не нужно никого терять. Не нужно ничего скрывать от родных, придумывать истории о том, что она проползла по полу, когда пыль еще не успела осесть, а количество людей она высчитала благодаря пяти парам ног. По крайней мере, братья от нее на время отвязались. Карие глаза устремились вдаль, завороженно наблюдая за свинцовым небом. Где-то там спокойная жизнь, где нет места страху, войне, отчаянью. Как же ей сейчас хотелось просто покоя, обыкновенного спокойствия и тишины. Джинни хотела сесть, как раньше, на диван с отцом, увлеченно разбирая какую-то магловскую штуковину, бегать за Роном, пытаясь его догнать, читать очередной роман, зарывшись с головой в одеяло, летать на метле и смеяться с шуток Гарри, а потом весь вечер сидеть в гостиной, готовясь к экзаменам и чувствуя его обжигающее дыхание у себя на шее. Черт! Неужели она так много просит? Гребаная несправедливость! Ну, за что? Джинни хотела еще раз попробовать трансформироваться в мышь, но силы покинули ее, превратившись в бурлящий поток мыслей. Джинни долго осваивала этот образ, еще находясь в Хогвартсе, но у нее так и не получилось отточить этот навык достаточно хорошо. Она поднялась с травы и поплелась в дом, ссутулившись. Братья, наверняка, еще записывают свой выпуск, надо бы послушать. Девушка зашла в шаткий деревянный дом, чуть ли не наткнувшись на посудину полную воды. Конечно же, они могли починить крышу этого дома, но сейчас у них были совершенно другие заботы. Прогнившие доски скрипели от каждого шага, а запах сырости, если честно, слегка раздражал: тут было слишком много влаги. Казалось, что этот дом вот-вот развалится, превратившись в груду мусора. Джинни прошла на кухню, обойдя старый, ядовито зеленый, грязный диван, сморщившись. Она всегда так делала при виде этого ужаса, по другому не назвать: облезлая ткань была липкая от какого-то пойла, крошки забились под обивку, слой пыли покрывал диван, а деревянные ручки потрескались. Девушка зашла на кухню, увидев на столе кучу аппаратуры, пергамент, чернила и троих парней, которые говорили в микрофон, жестикулируя. — И под конец хотелось бы напомнить всем держаться друг друга. Чем больше волшебников будет ходить вместе, тем больше шансов у нас не попасть на глаза Сами-Знаете-Кому, — говорил Ли, читая текст с пергамента, который лежал на деревянном шатком столе. — Ах да! — воскликнул Фред, заприметив в двери Джинни. — Все участники Отряда Дамблдора, у которых сохранился фальшивый галеон — носите его с собой. Если вы увидете на нем комбинацию из восьми девяток, знайте — Гарри Джеймс Поттер проник в Хогвартс. Я думаю, вы понимаете, какие тяжкие сейчас там времена и такое сообщение может означать лишь одно — войну.

***

Невилл шел по лесу, спрятав в карманы руки. На голове у него был капюшон, а на лице застыло задумчивое выражение. Последние новости чуть ли не выбили его из колеи. Как оказалось, Гарри, Рона и Гермиону поймали Пожиратели смерти где-то в лесу вместе с Дином Томасом. Как их вообще там нашли? Настроение не поднимало и то, что на семью Уизли объявили охоту как раз таки из-за этого глупого инцидента в лесу. Чем они вообще думали? Невилл остановился, запустив в волосы руку. Слишком глупая ситуация, он бы даже сказал, что через чур. Единственным лучиком света в этом дурдоме было послание от Полумны. Его облегчению не было предела, когда она написала им после четырех месяцев молчания. Парень сполз по столбу дерева, сев на землю. Вокруг все расцвело, впрочем, как и каждый год. Невилл криво улыбнулся и провел рукой по цветам и зеленой траве. Удивительно, никакие изменения во всем мире не могли изменить природу, словно она вовсе была не частью этой вселенной. Зато какие-то ошибки и проступки могли испортить отношения людей раз и навсегда. Он до сих пор думал о поступке Ханны, и сердце болезненно сжималось от такого предательства. Когда он ехал назад в Хогвартс, узнав только на платформе, что Джинни не сможет приехать в школу из-за сложившихся обстоятельств, хаффелпафка подошла к нему в поезде, смущенно опустив глаза в пол. — Невилл, нам нужно поговорить, — ее голос был тихим и хриплым. Ученики проходили мимо них, расходясь по купе поезда, который уже на полной скорости мчался в Хогвартс. — Нам не о чем разговаривать, и мне нужно в туалет, — пробурчал Невилл, пытаясь пройти мимо нее, но она загородила ему проход. — Прошу, выслушай меня! — умоляла она, судорожно вздохнув. — Я не могу спать, вспоминая тот случай в Выручай комнате. Я хочу все исправить, наладить общение… — Ханна, так не выйдет! — перебил ее парень, запустив в свои волосы пальцы. — Пойми, уже не будет как раньше! Никогда уже не будет как раньше! Я не смогу общаться с тобой так же! — его голос дрогнул, а на скулах выступили жвалки. Он взъерошил волосы, засунув руки в карманы джинсов. — Возможно, если ты меня выслушаешь, то поймешь, — тихо прошептала девушка, смотря на пальцы своих рук, она не могла взглянуть ему в глаза. — Сомневаюсь, что я вообще, когда-либо, тебя пойму, — холодно отрезал Невилл, облокотившись спиной об стенку поезда. — Где Джинни? — Тебе это действительно интересно? — он удивленно выгнул брови. — Да, я дорожу вашим общением, — сказала Ханна, а затем хмыкнула, понимая насколько глупо это звучит. — Даже тебе стало смешно от этой фразы, — парень криво ухмыльнулся, оглядывая девушку с ног до головы. Она, как всегда, была красивой. И почему у нее до сих пор нету парня? От этой мысли Невилл нахмурился, наклонил набок голову. — Разве ты не общаешься с Эрни? — Общаюсь, просто… — она вздохнула, заломив руки. — Я не хочу вас терять. — Зачем же ты тогда все это делала? — в голосе Невилла звучало непонимание. — На моем месте ты поступил бы точно так же, — тихо произнесла Ханна, что было ошибкой, так как парень сразу же встрепенулся, окинув девушку грубым взглядом. — Неужели, ты думаешь, что я, когда-либо, сделаю плохо тебе? Неужели, ты думаешь, что если так поступила ты, то так бы поступили все?! — в его голосе звучало некое отвращение. — Я верил тебе! Мы верили тебе! Но тебе ведь плевать, верно? Ты хочешь быть хорошенькой вне зависимости от обстоятельств! Тебе нравится манипулировать людьми? — Нет, конечно же нет! — впервые за все это время она взглянула ему в глаза, и Невилл немного оттаял, видя в них искренность. — Я действительно совершила ошибку! Ужасную ошибку, но… — она тяжело вздохнула, посмотрев в окно поезда. — Но для тебя это не имеет никакого значения, ведь так? — Что именно? — Тебе не важно, почему я поступила именно так, — хрипло сказала Ханна, опустив взгляд на свои пальцы. — Невилл, если… Если тебе нужна будет помощь, скажи мне, я помогу! — Ты достаточно уже помогла, — он не смог скрыть иронии. — Извини, но я не нуждаюсь в ней. — Я не сомневалась, — она тяжело вздохнула. — У тебя ведь есть Макмилан, чего тебе еще нужно? — его голос слабо дрогнул. — Я хочу исправиться. Даже если мы не будем никогда общаться, я хочу искупить свою вину. Я знаю, ты не станешь мне никогда верить, да я и не прошу! Просто, позволь прикрыть тебя, если тебе это понадобится, — она опять посмотрела в оливковые глаза парня. — Ты остался без своих лучших друзей, тебе нужна помощь в любом случае! — Ханна, послушай, — Невилл взял ее за плечи, от чего она непроизвольно вздрогнула. — Я не понимаю, зачем тебе все это нужно, возможно, ты переживаешь или еще что-то в этом духе, но прошу тебя не надо. Я простил тебя давно, но я не могу быть с тобой таким же открытым, как и раньше. Я понимаю, что ты сделала это для своего же блага… — Нет! Все было далеко не так! Ты ничего не понимаешь! — быстро сказала Ханна, но Невилл продолжал, словно не услышал ее слов. — … И я не виню тебя в этом. Это твой выбор, я не могу на него повлиять. Не думаю, что ты способна помочь мне или же защитить, потому что ты будешь думать только о себе. Я никогда не понимал эгоизм и не хочу. Давай останемся просто знакомыми хорошо? — Ты считаешь меня эгоистом? — А разве это не так? — парень не смог удержать удивления в своем голосе. — В противном случае ты бы подумала о нас, разве нет? — Я… — Ханна тяжело вздохнула, с трудом отведя взгляд от парня. От него пахло проливным летним дождем — бодрящий аромат, который вперемешку с мужским одеколоном завораживал. — Я не могу ответить точно на этот вопрос, — она высвободилась из объятий Невилла и пошла прочь. Парень до сих пор не мог понять, что она имела ввиду. Порой ему казалось, что Ханна ведет себя куда таинственнее, чем Полумна. Может он был слишком груб? Но разве она этого не заслужила? Невилл взъерошил волосы, смотря на траву возле своих ног. Он не хотел ее чем-то обидеть или зацепить, да и прокручивал он ситуацию с предательством у себя в голове во время каникул раз десть точно. Зачем она так поступила? Может стоило ее выслушать? А толку? Невилл представить себе не мог, что должно было такого произойти, чтобы он смог поступить так же, как и она. Парень вздохнул, достав из внутреннего кармана письмо от своей бабушки. Она гордилась им, впервые. Его лицо озарила слабая улыбка, а на душе стало тепло. Неужели он действительно чего-то стоит? Невилл снял с себя куртку и закатал рукав кофты, вновь смотря на выступившие от напряжения мышцы. Он изменился после того, как стал центурмагом. Щеки стали меньше, скулы более выраженными, в глазах были огоньки, сам он вытянулся, а живот уменьшился в несколько раз. Ему это действительно нравилось. Невилл поднялся, сжав в руке свою куртку. Он поплелся вверх по холму, уверенно ступая по весенней земле, которая только стала прогреваться под первыми лучами солнца. На его щеке был синяк, губа была разбита, а бровь рассечена. Не сладко ему вчера пришлось, убегая от Амикуса и Алекты, которые норовили его догнать и убить. У Невилла все еще в ушах звучал вкрадчиво мягкий голос Амикуса, который тихо говорил ему после первого урока защиты от темных искусств, когда все вернулись в школу после Пасхи: — Не думай, что я не знаю, какую игру вы затеяли, — его глаза горели адским пламенем. — Не вздумай даже заикнуться о Скотте — он мой, — выплюнул Амикус, тяжело дыша Невиллу в лицо. — Твоя бабуля у меня на мушке, один прокол, один маленький выкрутас, и она труп. Хотя нет, — он задумался, жутко ухмыляясь, — думаю, роль психа ей подойдет куда лучше. Теперь будешь наведывать не только своих родителей, но и старуху. Со злости Невилл тогда врезал ему, сверкая яро глазами, которые отлили светло-зеленым оттенком. Больно ему было потом, когда Пожиратель испытал на нем парочкой «Круцио» во всей его красе. Невилл схватился рукой за ребра от одной лишь мысли. Как бы странно это не звучало, но он не жалел о своем поступке, так как получил этот идиот по заслугам. Невилл давно хотел врезать ему за Полумну, за Джинни, за невинных детей, над которыми он издевался, за бедных учителей, за Хогвартс, который по его милости превратился в черт знает что. Единственное, за что он очень сильно испугался — это за свою бабушку, потому что Амикус сдержал свое слово. На следующий же день, когда парень, побитый и невыспавшийся, выбрался из своей кровати, Симус тут же сообщил ему, что Долохов напал на его бабушку, успешно загремев в больницу Святого Мундо. Порыскав в своих карманах, гриффиндорец тогда вручил Невиллу письмо, похлопав довольно по плечу. Парень пару раз моргнул, заметив, что оказался уже возле палатки Скотта. Ничего себе! М-да, мысли умеют затягивать в размышления с головой. Он вновь взъерошил свои волосы, смотря на ткань палатки. — Ты что-то хотел спросить? — послышался слева голос, и Невилл, испугавшись, подпрыгнул. Черт, нельзя быть таким бесшумным! Парень уставился в салатовые глаза мужчины, которые, как всегда, видели все насквозь. По крайней мере, так казалось. Скотт был одет в темный свитер, потертые свободные джинсы и кроссовки. На скулах была видна трехдневная щетина, которую он не удосужился сбрить. — А где рыжая девчонка? — Да, я хотел поговорить, — парень пропустил сквозь пальцы каштановые пряди волос. — У меня возникли проблемы. Точнее у нас. — Что такое? — Амикус хочет убить меня, потому что я не готов играть по его правилам, и он это понимает, — произнес Невилл, засунув в карманы руки. — Мне приходится прятаться в школе от него и его сестры, потому что они открыли на меня сезон охоты. — Тебе негде жить? — Скотт нахмурился. — Могу предложить тебе одну палатку, она находится в самом конце… — Нет, не нужно, — сказал парень, а потом поспешно добавил. — У меня есть некоторые дела в школе, к тому же вам нужно быть уверенным в том, что Амикус не нападет на вас снова. Мне есть где жить, — на самом деле Невилл просто не хотел оставлять своих друзей в беде. Тем более, кто будет проводить кроме него сборы ОД? Он быстро откинул мысли о Ханне, раз за разом проговаривая себе, что она предательница. К чему тогда нужен был весь этот разговор? — Ты прав, — Скотт коротко кивнул. — Тебе точно не нужна помощь? — Нет, все в порядке. Я хотел поговорить с вами по поводу Джинни. — Джинни? — Да, такая рыжая, дерзкая, неуправляемая девчонка, примерно такого роста, — Невилл дотронулся пальцем до шеи. Скотт фыркнул. — Что же с ней не так? — Проблема в том, что на ее семью недавно напали, и она не может вернуться сюда, — произнес Невилл, заметив, как глаза Скотта стали холоднее прежнего. — Разве она не может прятаться как и ты? — в голосе мужчины было недоверие. — Нет, потому что ее бы поймали еще на вокзале Кингс-Кросс, — парень покачал головой. — Я не хотел бы, чтобы вы использовали… Эм… Как это называется? Ну, свою силу, вы понимаете о чем я, — Невилл неловко перемялся с одной ноги на другую. — Если ее поймают… Ее могут убить, понимаете? — Она твоя девушка? — выпалил Скотт, от чего Невилл опешил. — Нет, с чего вы взяли? — спросил он, придя в себя. — Просто ты так переживаешь за какого-то знакомого, — Скотт был поражен. — Вообще-то она мне друг, — парень сказал чуть резче, чем сам того хотел. — Очень хороший друг, по крайней мере, она для меня сделала намного больше, чем кто-либо. Я не хочу, чтобы с ней что-то опять приключилось. Вы сказали, что мы можем обращаться к вам за помощью. Это моя просьба. — Хорошо, как говорится: «зуб за зуб, глаз за глаз, жизнь за жизнь», — мужчина тихо хохотнул, а затем поправил свитер так, словно ничего и не было. — Ладно, надеюсь, что ты в безопасности, а за подружку свою не переживай, я ее и пальцем не трону. Я не такой зверь, как ты думаешь. — Намек на то, что волки не такие животные, как и все? — Невилл ухмыльнулся, сложив на груди руки. — Можно и так сказать, — Скотт ухмыльнулся в ответ. — По крайней мере, я наполовину человек.

***

Джинни сидела возле костра с Фредом, Джорджем и Ли Джоржданом, который горланил во всю, играя на гитаре. Было уже темно, воздух становился холоднее и холоднее. Луна ярко светила над головой, от чего фальшивый галеон в руке слабо мерцал. Вечерами она обычно общалась с Невиллом и Полумной, используя дурацкий шифр. Уже вторую неделю она вынуждена торчать в этой глуши, довольствуясь тем, что есть. Радовало одно — Фред с Джорджем так и не забросили работу, придумывая новые изобретения, сладости, защитные вещи — все, что могло поднять настроение и помочь любому в такое тяжелое время. — Мерлин, о чем завтра будем делать выпуск? — спросил Фред, довольно потягиваясь. — Фреди, давай для начала прочитаем завтрашнюю газету Пророка, а там уже видно будет, — Джордж зевнул, отпивая с горла огневиски. — Как там ваши родители? — поинтересовался Ли, когда доиграл последний аккорд обворожительной мелодии. — Нормально, — Фред отмахнулся. — Правда, мама сама не своя, до сих пор не может забыть о том, что случилось в нашей квартире. — Это уж точно, — Джинни кивнула, окинув взглядом запястье, которое уже давно зажило, не оставив и шрамов. Под горловиной коричневого вязаного свитера она прятала свою метку, которую, кроме близнецов, никто не видел. Как она могла так облажаться? — Как ни крути, а готовит она у вас обалденно! — восхищенно сказал Ли, забросив в рот сосиску. — Если честно… — начала было Джинни, как рука запекла, и девушка, раскрыв руку, заметила, как на монетке засветились цифры «99 99 9999». — Собирайтесь, мы едем в Хогвартс, — сказала тихо девушка, показав парням фальшивый галеон.