No More Dream

*** Автобус ринулся с улицы, бесшумно колеся по ровному, холодному асфальту. Солнце неспешно выглядывает из-за горизонта, окрашивая мутно-синюю линию небосвода розовыми красками — цветами нового дня. Переведя еще слегка сонный взгляд в окно, наблюдаю за утренним Сеулом. Жизнь кипит, сопровождая погруженных в свои мысли людей по улицам-лабиринтам огромного мегаполиса, а машины стремительно мчатся мимо, неся за собой чужие судьбы. Вы когда-нибудь задумывались, смотря в окно, сколько пролетают мимо вас человек, которые имеют свои жизненные проблемы, свою краткую историю существования, своих родственников и любимых людей? А вдруг, мимо вас проезжает ваш дальний родственник или будущий муж, а вы даже не задумываетесь об этом, нырнув куда-то глубоко в сознание и спрятавшись в своих переживаниях будто в липкой паутине? Все же — жизнь никогда нельзя предугадать или обмануть, но можно легко изменить одним ошибочным действием, неверным шагом или словом — зацепив не только свои хрупкие нити переплетений судеб, а и еще множества людей. Сразу вспоминаю строку с песни группы Black Veil Brides, которую я недавно слушала: «Мы всегда бежим, и даже не задумываемся, что мир в наших руках» Наши жизни — в наших действиях, словах и поступках. Правильных или не очень. Мы каждый раз обжигаемся, нажав не на ту кнопку и падаем, загибаясь от непосильного груза. Но, тем не менее, каждый раз вновь поднимаемся, чтобы продолжить свой путь, забраться на победную вершину и ощутить вкус победы, поймать ускользающую мечту за крылья и воспарить в небе счастливой жизни. *** Вот мы уже подъехали нашим автобусом с трейни к Big Hit. Сразу после прибытия, нам рассказали, что сначала нас введут в курс дела и объяснили дорогу к конференц-залу. Как только я вышла с автобуса, то увидела многоэтажное стеклянное здание, от которого отбивались солнечные лучи. Казалось, своей крышей Big Hit упирается прямо в небо, теряясь между ватными облаками, что неспешно плывут по кристально чистому небосводу. Когда я подошла ко входу в компанию, сердце участило свой ритм, а по спине мелко засеменили мурашки, оставляя за собой дорожки гусиной кожи. От волнения у меня пересохло во рту, но заполняющее каждую клеточку ощущение небывалого счастья брало верх, заставляя расплыться в глуповатой улыбке. Шумно выдохнув, я шагнула вперед, открывая большую стеклянную дверь, ведущую к моей мечте. *** Долго бродить по многочисленным коридорам мне не пришлось — всех трейни встречали кураторы и сразу же провожали их к залу, будто группу потерявшихся детишек. Я даже не успела насладиться завораживающим интерьером, как меня буквально за силком усадили на место перед сценой. Боже, сколько же здесь людей… Никогда не подумала, что в этом здании можно увидеть не только людей азиатской внешности, но и европейской. Здесь можно было очень хорошо расслышать немецкий и французский язык и, даже, русский мат. Стоп, русский мат? Я быстро пробежалась глазам по залу, чтобы найти источник сквернословия, но глаза разбегались в толпе, а уши начинали пульсировать от обилия различных языков, в унисон звучащих в помещении. «Неужели я не одна девушка с СНГ, которая прошла прослушивание и стала трейни в Big Hit?» Мне стало чертовски интересно, ведь будет очень даже неплохо, если я смогу пообщаться с кем-то на своем родном языке. Мысли спутывались и сменялись одна другой, отчего у меня начинала болеть голова. Удивление, радость, нетерпение и щепотка страха — все эти эмоции смешались внутри, тугим узлом завязываясь в районе солнечного сплетения. Послышалось шипение микрофона и кто-то попросил тишины из-за кулис. В зале моментально все умолкло, а на сцену вышли несколько людей: это был директор Big Hit, несколько хореографов и два менеджера. К микрофону подошел Директор Big Hit`а Бан ШиХёк. Он нас поприветствовал, и вся толпа будто замерла, забывая дышать, в ожидании слов главы компании. — Рад видеть столько молодых, талантливых людей, попавших в нашу необыкновенную семью, — спокойно и важно заговорил мужчина, — путь, на который вы ступили сегодня — непрост и тернист. Я хочу, чтобы вы понимали — быть айдолом, это не только тысячи счастливых улыбок, летящих вам вслед, не только слава и большая сцена с ослепляющим светом прожекторов. Это тяжелый труд, усталость и желание выложиться не на сто процентов, а на двести. Это значит работать ежеминутно — двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, без передышки, потому что у вас не будет на это права. Это значит отпустить все и всецело отдаться работе, без остатка, работая на благо остальных. Каждое слово отдавалось громким эхом у меня в голове, и я жадно ловила каждую фразу, наглухо запечатывая ее смысл в сознании. — Я искрение надеюсь, что все проекты, которые мы с работниками компании запланировали, на ваш счет, будут воспроизведены в реальность и мы станем ближе. Не только с каждым, сидящим сейчас в этом зале, но и со всем миром. После этих слов мне стало немного не по себе, смотря на то, как лукаво улыбнулся Директор. Мне же не одной кажется, что что-то здесь не так? От его рассказов о новых задумках компании и различных проектах, основывающихся на привлечении молодежи из разных стран, у меня начала идти кругом голова. Столько информации мой мозг физически не мог переварить за один раз, рьяно протестуя и отзываясь глухой головной болью. Пожелав нам удачи и хорошей работы, Директор скрылся за кулисами, передав право слова троим Менеджерам. И вновь на меня, подобно ледяной глыбе, свалилась целая масса информации: как оцениваются трейни, по каким критериям разбиваются на команды, как и почему будут вылетать новоприбывшие каждую неделю, а также нам поведали о многочисленных правилах, которых мы обязаны придерживаться. Из услышанного я четко поняла две вещи: во-первых — скорее всего они нас запугивают, второе — если нет, то я в полной жопе. Но, так или иначе, никто меня силком не тащил на прослушивания и подписание контракта. Это мой выбор, который я должна осилить, пройдя весь путь до конца. После вводного курса нас разбили на несколько команд: вокалисты, танцоры и реперы. Я же попала в первую команду. На каждую «группу» выделили одного менеджера. Я до сих пор не пойму, зачем так рано распределять кураторов в наши команды, но это же Big Hit… После того, как наш талант к пению был оценен, у всех спрашивали, умеют ли они танцевать. После этого опроса нас разделили на группы — те, кто умеет танцевать и те, кто не умеет. Я конечно не весьма талантливый танцор, но, тем не менее, попала в команду «вокало-танцоров». В этой группе было около одиннадцати человек, а в целом вокалистов было двадцать четыре. После некой тренировки, нас завели в общежитие, чтобы мы немного освоились и познакомились со своими соседями. Как только я зашла в комнату, то сразу заметила что помещение очень уютное и светлое: окна выходили прямо на солнечную сторону здания, из-за чего мелкие дневные лучи с любопытством заглядывали в комнату, оседая на лилово-сиреневых стенах. Прямо перед большим окном уместили стол с настольной лампой и милой розовой подставкой для ручек и карандашей. Чуть далее, около правой стены, можно было увидеть две двухэтажных кровати. На одной из них уже лежали многочисленные сумки и целый ворох одежды, свисающий со второго этажа, что говорило о явной занятости спального места. В противоположном углу уместился комод для вещей со множеством различных дверок, а возле него расположилось зеркало в полный рост и маленькая полочка для книг. Сняв обувь, я ступила прямо на мягкий, белый ковер с длинным ворсом. Вздохнув от блаженства, я облегченно закинула вещи на свободную койку. Компания, однако, не хромает со вкусом — светлая мебель хорошо контрастирует с яркими обоями, а всеобщая обстановка вызывает только теплое чувство уюта и комфорта. Полежав на мягкой постели несколько минут, я с разочарованием поняла, что соседки придут нескоро. Может, кушать пошли? На внезапную мысль мой желудок отозвался утробным бурчанием и банальный голод все же смог поднять меня с насиженного места, чтобы отправиться на поиски магазинчика. *** Я была в ярости — мое тело все еще ныло после дороги, веки постепенно слипались от усталости, а я бродила по однообразным улицам Сеула, любовно прижимая к себе одинокую пачку рамёна. Проулки казались будто сделанными под копирку, а на горизонте стремительно темнело. Не знаю каким образом я вернулась обратно, но я взяла себе твердое обещание повесить на шею табличку «топографический кретин». Вымотанная и недовольная и завалилась в комнату, запоздало обнаруживая, что нахожусь там не одна. Сначала мне показалось, что у меня двоится в глазах. Потом, я решила списать все на усталость, но когда две идентичные, точно капли воды девушки стали друг напротив друга и начали громко орать, я просто решила смириться. Я не знаю, о чем они орут, но по акценту вроде француженки. Они обе были очень милыми и действительно очень похожи друг на друга, но одна была заметно выше другой. Даже после моего прихода они не перестали вести свой диалог (криколог). Третья соседка тоже не стала долго бродить по незнакомому городу устроившись на первом этаже кровати и слушая музыку с закрытыми глазами. Немного шокировано я залезла на свое место и оглядела комнату. Ох, и как же я буду с ними общаться то, а? Этот языковый барьер… Вечная проблема. Вспомнив, что терялась в Сеуле не просто так, я схватила свой рамён и подошла к двум соседкам, что уже понизили тона и только угрюмо смотрели друг на друга. Оказывается, одну зовут Адель, а вторую Камилла. Они благосклонно объяснили мне на жестах, где кухня и как туда добраться. Когда все было готово, я наелась от души… ну и поплакала. Все же у нас в стране рамён не настолько острым продавался. После обеда (а заодно и ужина) я приняла душ и довольная вернулась в комнату, заметив, что молчаливая соседка куда-то удалилась. Пообещав себе на этом не зацикливаться, я с чистой совестью провалилась в сон Морфея. К сожалению, не надолго. Я буквально подскочила на кровати от громких басов, бьющих по барабанным перепонкам через толстый потолок. Рассеянная и растрепанная я и не поняла, что происходит, как, впрочем и мои соседки. Камилла, спящая на втором этаже смотрела на меня взглядом испуганной совы и о чем-то перекрикивалась с сестрой, а третья соседка только мученически застонала и закрыла голову подушкой. Неужели, это так соседи празднуют? Да ну, не может быть… там ведь вроде небольшой зал, как я помню по рассказам нашего менеджера. Кто в такой поздний час будет дебоширить? Долго этот шум я стерпеть не могла, поднявшись с кровати, я была готова этих соседей или кого там еще, убить своей битой, которую мне брат перед отъездом подарил. Но не будем же в первый день подлезать под статью? Поэтому я просто начала искать источник этого балагана, сонно шаркая по длинным коридорам. Как только я поднялась этажом выше, я увидела, что в одном из залов горит свет. Как только я подошла к двери, то глубоко вдохнула прежде нажать на ее ручку. Как только я открыла дверь, то едва не потеряла дар речи…