Все, что необходимо, это любовь

Pov Кристин       Первое, что я почувствовала — еще не выветрившийся запах гари. Под ногами при каждом шаге хрустели осколки стекол, которые в неверном свете фонаря блестели, точно драгоценные камни. Все, что выходило за круг света, казалось непроницаемой враждебной тьмой.       Путь в свою артистическую я могла найти и с закрытыми глазами, но шла медленно, опасаясь кого-нибудь встретить. Кто знает, кого могло привлечь опустевшее здание оперы.       Все стены почернели от копоти, иногда на пути встречались горы мусора, которые когда-то были балками, поддерживающими крышу, или картинами на стенах, или какой-то скульптурой, украшавшей коридор…       Обидно было видеть запустение и разруху в некогда прекрасном месте, сверкавшим белым, алым и золотым. Будто видишь изуродованное тело друга, а театр действительно был мне другом, неразрывно связанным с Призраком Оперы, моим учителем.       Я не удержалась и зашла в зрительный зал. В оркестровой яме лежала разбитая и покореженная люстра, служившая особенной гордостью театра. Многие сиденья были поломаны в той панике. Я поднялась на сцену, на которой все еще стояли декорации к «Торжествующему Дон Жуану», хоть и обгоревшие, но все еще узнаваемые. Всего этого можно было избежать, если бы мы не перечили Призраку. Столько страданий, столько боли…       Люк в полу был закрыт, так что мне пришлось идти в свою гримерную. Зеркало с трудом, но отъехало в сторону, открывая длинный темный туннель и сырые холодные стены, кое-где покрытые мхом. Я прошла вперед, не обращая внимания на бегающих под ногами, пищащих крыс.       Было так холодно. Реку пришлось переходить вброд. Вода доходила до пояса и была просто ледяной. Вдруг раздался звук органа. От неожиданности я подпрыгнула, ведь до этого единственными звуками, сопровождающими меня, был шелест шагов. А теперь запел орган, повинуясь умелому Мастеру, подчиняясь рукам Ангела. Я поспешила вперед, стремясь быстрее увидеть его.       Он сидел спиной ко мне и, кажется, был глубоко погружен в музыку. Он не услышал моих шагов, не почувствовал взгляда, не ощутил, как я встала у него за спиной, не желая прерывать его игру. Как же я скучала… Сейчас, оказавшись рядом, мне казалось, что не было целого года, будто я только что ушла, и теперь вернулась. Вернулась… домой.       Музыка стихла и Эрик тяжело вздохнул. Плечи поникли, голова опустилась. Неужели он все еще страдает из-за того, что я ушла? Неужели еще помнит? -Кристин, — прошептал он, едва слышно. -Здравствуй, Эрик, — произнесла я тихо, чтобы не сильно пугать его.       Мужчина резко вскочил на ноги, ударившись коленом о ножку инструмента, тихо выругался и не веря смотрел на меня, как на призрака, явившегося к нему из прошлого. Вероятно, я совсем не изменилась — я не была виконтессой, обвешанной украшениями, даже обручальное кольцо оставила дома. -Кр-Кристин.?