Fireflies

Кейтаро скучающе обвел глазами кабинет своего отца, находя, что за пару секунд ничего не изменилось, и хмуро остановил взгляд на небольшой стопке, состоящей из трех книг, которые он уже успел прочитать. Они были весьма скучного содержания; читать про заклинания кидо и приемы кэндо было намного интереснее, даже несмотря на то, что у мальчика пока все получалось неуверенно, но было понятно, что это скоро изменится. Его руки все больше покрывались мозолями, но приобретали крепкую хватку, а реацу лучше подчинялась воле владельца. Однако время продолжало тянуться мучительно медленно, и мальчик повернул голову в сторону занятого документами беловолосого капитана, дописывающего очередной отчет. Белоснежные брови хмуро сдвинулись к переносице, когда Хитсугая проигнорировал прожигающий взгляд бирюзовых глаз, и Кейтаро протянуто простонал: — Мне скучно! — Мужчина все-таки оторвался от документов, поднимая бирюзовые глаза, чтобы увидеть скучающее выражение лица своего ребенка. — Можно мне выйти? — умоляюще добавил Кейтаро, невинно смотря в серьезное лицо родителя. — Ты наказан, Кейтаро, — сухо напомнил ему Тоширо, поставив в конце листа строгую ровную подпись. — К тому же, сейчас ты должен читать книги, необходимые для твоего обучения. Думаю, твои учителя не будут рады, если ты придешь к ним не подготовленный. — Я их прочитал, — немного обиженно заявил Кейтаро, и синигами заинтересованно приподнял бровь. Его сын вновь поражал своей скоростью чтения, даже несмотря на сложность написанного. Он посмотрел на настенные часы, заметив, что сейчас почти полдень. — Ну пожалуйста, — капризно протянул он, подобрав под себя ноги. — Твое наказание будет длиться еще три дня, включая этот. И спусти ноги на пол, — твердо произнес мужчина, заставляя Кейтаро понуро опустить голову и убрать ноги из-под себя. — Но, — мальчик оживленно приподнялся, — скоро будет обед, и, если ты ответишь на вопросы, взятые из этих книг, то ты сможешь провести час на улице после того, как поешь, — сказал Хитсугая. — Да! — радостно воскликнул ребенок, а Тоширо поднялся из-за стола, подходя к журнальному столику, и взял в руки первую книгу. Бумажное издание было плотно заключено в темно-красный переплет, свежие страницы нехотя переворачивались, когда мужчина листал их. — Итак, я задам тебе четыре вопроса, — начал Хитсугая, останавливаясь на выбранных отрывках текста. — Каждый из них — это пятнадцать минут на улице, так что хорошо подумай, прежде чем отвечать. — «Скорее пятнадцать минут моей свободы», — мысленно буркнул Кейтаро, видя, что его отец выбрал последние страницы книги. Мальчик кинул взгляд в окно, за которым светило ясное летнее солнце, и печально вздохнул. Его случайное падение в пруд клана Кучики могло закончиться тем, что он бы придавил редких карпов Кои, и Тоширо Хитсугая определенно не желал, чтобы его ребенок не выучил из этого урок. — Назови мне все традиционные виды чайной церемонии, — попросил сына Тоширо, возвращаясь из своих мыслей. — Есть ночная церемония, — начал перечислять мальчик, быстро сориентировавшись. — Есть церемония, которую проводят на восходе солнца. Также есть утренняя, послеобеденная, вечерняя и специальная церемонии. — Когда проводят специальные церемонии? — немного удивленно спросил Хитсугая, пораженный памятью маленького ребенка. В конце концов, дети обычно не запоминают то, что им не нравится. — Ее проводят по особому случаю: празднику, какой-либо важной встрече или битве, — легко ответил Кейтаро. — В чем заключается особенность ночной церемонии? — Там по-другому заваривают чай, — размыто и незаинтересованно отозвался ребенок, но после понял, что такой ответ вряд ли устроит его отца. — Порошковый чай готовят во время церемонии, перетирая чайные листья, и очень сильно заваривают. — Пока что все верно, — подытожил Тоширо, видя предвкушение на лице сына, который готов буквально выбежать из его кабинета. — Сколько времени длится чайная церемония на восходе солнца? — Церемония начинается около трех-четырех часов и заканчивается в шесть часов утра, — нетерпеливо произнес мальчик. — Она идет два-три часа. — Кейтаро резко встал и готов был открыть створку седзе, чтобы выйти из кабинета капитана Десятого отряда, но почувствовал, как мужская рука крепко схватила воротник его косоде, не давая уйти. — Отец! — возмущенно воскликнул он. — Я ответил все правильно! — Да, — утвердительно отозвался Хитсугая, — но я сказал, что ты сможешь погулять после того, как пообедаешь. — Тоширо открыл проход и отпустил ткань из руки, подталкивая сына вперед. Кейтаро издал разочарованный рык, который привлек внимание проходящих мимо рядовых. — Вперед, — строго добавил он, обращаясь не только к ребенку. Огромная территория Десятого отряда была лишь мельком глаза окинута Кейтаро, когда он вновь вошел в одно из близстоящих зданий. Приятный запах еды заставил его живот издать урчащий звук, который заставил мальчика резко покрыться краской, а Тоширо — приподнять уголки губ. Большое помещение было обставлено крепкой деревянной мебелью: темными лакированными стульями, обитыми светло-зеленой тканью, многочисленными столами и отдельной стойкой, за которой был слышен грохот посуды. Абсолютная пустота делала звуки громче, и очередной резкий шум позволил мурашкам пробежаться по спине Кейтаро, который против воли вжал голову в плечи. — Капитан Хитсугая! Все синигами, копошащиеся на кухне, мигом остановились и шокированными глазами посмотрели на стоящего перед ними первого офицера. Слегка полная женщина резко вскрикнула на застывших подчиненных: — Живо за работу! — Все синигами вернулись к своим обязанностям, стараясь не кидать удивленных взглядов в сторону капитана Десятого отряда. — Приятно видеть вас! Кейтаро с интересом посмотрел на нее. Ее пшеничные волосы были убраны в аккуратный пучок, черные глаза ярко выделялись на фоне светлой кожи лица, а на полных губах играла добродушная улыбка. Мальчик против воли вспомнил людей, которые лежали в больнице в мире живых и также иногда улыбались ему, когда он вновь приходил к ним в палату, чтобы скоротать время. — Здравствуйте, Огава-сан, — уважительно поздоровался беловолосый мужчина и бросил взгляд на своего сына, ожидая, когда он решит поздороваться. — Здравствуйте, — отозвался Кейтаро, обращая на себя внимание женщины, которая до этого момента не замечала его из-за большого прилавка. — Кейтаро-кун! — радостно воскликнула она, наклонившись, чтобы лучше разглядеть ребенка. — Лейтенант Мацумото была права! Ты до ужаса похож на капитана! — Спасибо? — неуверенно произнес мальчик, не зная, что сказать на это. Почему почти каждый человек должен был сказать, что он похож на отца? Это и так было весьма очевидно. — Огава-сан, — окликнул синигами Тоширо, вновь обращая на себя внимание, и она выпрямилась, глазами встречаясь с капитаном. — Простите, капитан Хитсугая, — искренне извинилась светловолосая женщина, немного наклонив голову. — Ваш сын просто ваша вылитая копия, когда вы были третьим офицером. — Хитсугая подавил желание закатить глаза на это замечание, а Кейтаро с интересом посмотрел на нее. Она не могла просто сказать эти слова. — Отец служил в отряде, когда был маленьким? — озадаченно спросил Кейтаро, желая больше узнать об этом. — Не настолько маленьким, как ты сейчас, Кейтаро-кун, но да, — ответила Огава. — Капитан Хитсугая, позвольте спросить: «вам что-то нужно?». — Я пришел купить обед, — прямо отозвался Тоширо, кивнув в сторону сына, и синигами понимающе улыбнулась. — Разве не обеды? — вскинул бровь Кейтаро и ехидно усмехнулся, заметив, что мужчина резко застыл. — Отец, маме это не понравится, — его глаза встретились с предупреждающим взглядом бирюзовых глаз, — особенно если она узнает об этом. — «Этот маленький манипулятор», — мысленно рыкнул мужчина, видя в глазах сына усмешку. Желание ссориться с Карин после того, как они уладили свои отношения, не хотелось, и, пожалуй, он мог пожертвовать полчаса времени на то, чтобы поесть. — Кейтаро прав, — исправился он. — Обеды. — Рада это слышать, капитан! — весело произнесла Огава. — Кейтаро-кун, у нас есть вагаси. — Мальчик оживленно посмотрел в ее сторону, и его глаза блеснули. — Капитан Хитсугая, вы же будете не против? — Кейтаро тихо сглотнул, переведя неуверенный взгляд в сторону родителя. Тоширо слабо кивнул, видя, что радостное выражение отразилось на детском лице, и вновь поднял глаза на удаляющуюся женщину, которая поспешно ушла выполнять свои обязанности. Несмотря на то, что Хитсугая великолепно помнил и знал свой отряд, кухня была тем местом, которое он практически никогда не посещал, ссылаясь на работу в офисе и на полигонах. Однако теперь это было практически невозможно: пусть он сам и мог спокойно обходиться длительное время без еды, но Кейтаро — нет. Особенно с учетом того, что его сын был еще совсем ребенком, которому нужно придерживаться правильного рациона питания. — Вот, — на прилавке оказались средние упаковочные коробки бенто темно-синего цвета, плотно перевязанные зеленой тканью. Тоширо достал из специального кармана, вшитого в черную ткань косоде, кошелек и расплатился с женщиной. — Можно мне понести? — взяв в руку ткань хаори и потянув на себя, шепотом спросил Кейтаро, и беловолосый мужчина согласно кивнул, передавая упакованную еду в руки ребенка. — Спасибо, — поблагодарил мальчик, крепче сжав ладонями коробки. — Спасибо, Огава-сан, — кивнул Хитсугая, на что синигами лишь снова радушно улыбнулась. — Приходите почаще, капитан Хитсугая, — весело отозвалась она, когда Тоширо почти вышел на улицу. — Отец, а почему никого нет? — с любопытством задал вопрос Кейтаро, вновь оглядев довольно пустые территории бараков Десятого отряда. Мирная тишина казалась слишком непривычной для такого времени; зеленая листва кленов, что росли аллеей, поражали своим ярким цветом, а их ветвистость лишь искушала ребенка залезть на самую верхушку, чтобы почувствовать то, что казалось недосягаемым для остальных. — «Обязательно», — мысленно пообещал себе Хитсугая. Солнечная и безветренная погода полностью подходила для игр на улице, и лицо мальчика скривилось, когда он вновь вспомнил про свое наказание, которое, к счастью, скоро закончится. — Сегодня у синигами из моего отряда совместная тренировка с Седьмым отрядом, — честно ответил мужчина, посмотрев на сына, который также перевел взгляд на него. — Поэтому Мацумото-сан тоже ушла? — выдвинул предположение мальчик, и Тоширо кивнул, подтверждая его слова. — Я… Я хотел спросить тебя, — немного запнувшись, с сомнением в голосе произнес Кейтаро, когда в его голове вновь прозвучала брошенная синигами фраза. Его отец был третьим офицером. — Как ты стал капитаном? Хитсугая остановился, пронзительно вглядываясь в лицо ребенка, находя в нем проблеск любопытства. Пожалуй, это был самый ожидаемый вопрос, который должен был задать Кейтаро, исходя из его любознательной натуры. Мужчина сделал глубокий вдох, погрузившись в давно забытые воспоминания, и ощутил беспокойную силу внутри себя, словно болезненные переживания того времени вновь наполнили его. Тоширо уже почти забыл о тех днях, когда Десятый отряд был на грани расформирования, когда он стал капитаном. — Когда предыдущий капитан исчез после загадочного задания в мире живых, — начал Тоширо, стараясь говорить как можно спокойнее, и сглотнул, — то отряд через какое-то время начал разваливаться. — Перед его глазами вновь предстали разрушающиеся бараки, малое количество синигами, все ещё готовых остаться в Десятом отряде. Хитсугая не мог винить ушедших: у них были на это свои причины. Да и сам он держался из последних сил. — Рядовые и офицеры начинали уходить в другие отряды, а лейтенант Мацумото была недостаточно сильна и далека от банкая, чтобы взять на себя ответственность за жизни людей, которые должны были пойти за ней. — Кейтаро видел, как его отец невольно остановился, и также замер. — Тогда я решил овладеть банкаем, — решительно произнес синигами, вспоминая, как тяжело ему далось это решение, — чтобы вернуть былое величие своего отряда, чтобы вести вперед людей, чтобы быть в силах сделать хотя бы что-нибудь. Мальчик поджал губы, прижимая коробки ближе к себе. Его отец носит это белое хаори на своих плечах в доказательство того, что он способен защищать людей и вести их за собой. Тоширо Хитсугая смог завоевать уважение к себе, встать во главе отряда, восстановить почти разрушенное, и Кейтаро почувствовал внутри себя смущение, стыдливо уткнувшись глазами в землю. — Я сказал Сорахи, что стану синигами, чтобы защищать, — хрипло отозвался ребенок, и мужчина посмотрел на своего ребенка. Значит, поэтому Кейтаро смог услышать имя своего занпакто. — И ты уходишь в отряд, чтобы защитить его. — Он поднял бирюзовые глаза, неуверенно смотря в лицо своего родителя. — Это значит, что я хотел сделать хуже Десятому отряду? — Нет, — резко ответил Тоширо, опускаясь вниз. — Послушай меня внимательно, Кейтаро. — Его рука коснулась тонкого плеча ребенка. — Капитан — это опора отряда, а белое хаори на моих плечах — это лишь символ его власти. Настоящий капитан, даже простой синигами, — это человек, который бережет своих людей. — Мужчина видел, что ребенок непонимающе смотрит на него, пытаясь предугадать куда ведет его родитель. — Но у меня есть не только отряд, о котором я должен заботиться. У меня также есть ты и твоя мама. — Кейтаро кивнул, видя в бирюзовых глазах искренность. — И то, что ты сказал своему занпакто, — это слова, которые ты говорил от своего сердца. Поверь, ты не желал зла Десятому отряду, — приподнял уголки губ Хитсугая, вставая обратно на ноги. — Идем. Несильный толчок в спину заставил мальчика выпасть из своих раздумий, и он увидел, как его отец пошел вперед, останавливаясь, чтобы подождать его. Кейтаро быстро подбежал к Тоширо, заходя вместе с ним в бараки отряда и не отрывая взгляда от белоснежного капитанского хаори.

~~***~~

Карин обвела глазами огромную территорию бараков и сделала глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы войти на территорию Второго отряда. Солнечная безветренная погода была хорошим знаком; в конце концов, женщина не имела ни малейшего желания портить ни себе, ни другим такой хороший день. В ее руках была небольшая стопка документов, предназначенных для капитана Сой Фонг, и черноволосая синигами шагнула вперед, неуверенно замявшись перед этим. Она обогнула тренировочные полигоны, находя, что расположение бараков полностью отличается от бараков Четвертого отряда, и взглядом попыталась найти кабинет капитана. Хитсугая повернула голову, останавливая светло-серые глаза на стоящем неподалеку мужчине, и подошла ближе к нему. — Извините, — брюнет повернул голову в ее сторону, смотря на нее темно-карими глазами. На нем была стандартная форма синигами, которая хорошо сидела на худощавом теле мужчины; его лицо было округлым, но с заостренным подбородком и вытянутым носом, — не могли бы вы сказать мне: «где находится кабинет капитана Сой Фонг?», — уважительно произнесла Карин, видя, как на лице незнакомца отражается понимание. — Разумеется, — ярко улыбнувшись, отвечает он. Его голос немного резкий и высокий, и женщина невольно вздрогнула. В отличие от него, Тоширо обладал очень приятным, пусть и хриплым, голосом. — Вы, наверное, недавно выпустились из Академии синигами? — Офицер рассеянно убирает руку за голову, взъерошивая черные волосы, и весело, чуть по-глупому, еще шире улыбается ей. — Не совсем, — размыто отозвалась Хитсугая, находя его забавным, — но мне честно нужна ваша помощь. — Вы же не будете против, если я покажу вам дорогу? — спрашивает он, и Карин согласно кивает, с интересом изучая мужчину перед собой. Он чем-то напоминает ее младшую сестру Юзу, которая также одаривает всех окружающих своей лучезарной улыбкой. Синигами начинает идти по давно знакомой территории отряда и останавливается перед главным белоснежным зданием, оборачиваясь в сторону черноволосой женщины. — Извините, что не представился, — неловко отозвался мужчина, вновь закинув руку за голову и дотронувшись до взлохмаченных прямых прядей. — Меня зовут Тейджиро Судзуки, пятый офицер Второго отряда. — Ничего страшного, — приподняла уголки губ Хитсугая. — Мое имя Карин. Я рядовой Четвертого отряда под руководством капитана Уноханы. — Под руководством капитана Уноханы? — удивленно уточнил Тейджиро, вновь начиная идти, но не отрывая от нее любопытного взгляда карих глаз. — Похоже вы очень талантливый синигами, Карин-сан, — с улыбкой добавил он. — Думаю, до офицерского звания также нужно немало усилий и таланта, — добродушно отозвалась черноволосая синигами и прошла по деревянному полу в глубь здания, не обратив внимания на замявшегося мужчину. Тейджиро растеряно посмотрел на идущую впереди него Карин, которая продолжала идти, но вскоре нагнал ее — Это кабинет капитана Сой Фонг, — отозвался Судзуки и кивнул головой на плотно закрытую дверь седзе. — Сейчас там с ней находится лейтенант Омаэда. К сожалению, наш лейтенант не очень приятный человек, — с иронией подметил офицер. Карин фыркнула, вспоминая то, как Шаолинь отзывалась о своем лейтенанте, но все равно благодарно кивнула в знак признательности синигами. — Большое спасибо, Судзуки-сан. — Пятый офицер ярко улыбнулся ей и повернулся обратно, возвращаясь к своим обязанностям. — Надеюсь, мы еще встретимся, Карин-сан, — попрощался с ней Тейджиро. Хитсугая сделала глубокий вздох, собираясь с силами; она должна закончить то, что начала с Тоширо. Она должна показать, рассказать, объяснить. Карин не может оставить все так, как есть, и резко отодвигает в сторону дверцу сезде. — Капитан Сой Фонг, — сидящая за столом синигами оторвала свой взгляд от бумаг, поворачивая голову в сторону Карин, и пораженно распахнула темные глаза, в который удивление сменила серьезность, — у меня для вас есть документы из Четвертого отряда. Разрешите войти. — Хитсугая переступает порог, когда капитан Второго отряда кивнула, давая свое разрешение. — Омаэда, выйди за дверь. — Грузный мужчина, до этого сидевший за документами, непонимающе оглядел своего капитана. — Капитан… — Вон, — жестко прошипела синигами, взглядом пронзив лейтенанта, который мигом поднялся и, выходя из кабинета, бросил любопытный взгляд на Карин. Светло-серые глаза обеспокоенно смотрели, как Сой Фонг массирует пальцами переносицу, а после Хитсугая услышала звук захлопнувшийся створки седзе и сделала глубокий вдох. Светло-бежевые стены кабинета были обставлены книжными стеллажами, в которых хранились важные документы отряда, а на черном металлическом столе, за которым сидела Сой Фонг, возвышались стопки документов. В кабинете были пара ухоженных растений и украшения, связанные с черными кошками, которых так любила капитан. По большей части офис был чистым и светлым, хорошо проветриваемый, почти без всяких ненужных вещей, которые бы мешали работать. Хитсугая подошла к столу и положила на его край скрепленные вместе документы, в которых заключалась информация о здоровье синигами из Второго отряда. Капитан взяла в руки бумаги, просматривая их, и удовлетворенно кивнула. — Так, значит, Хитсугая, — неожиданно произнесла глава отряда тайных операций, откинувшись на спинку стула. — Ты вышла за него. — Сой Фонг бросила взгляд на Карин, которая слабо приподняла уголки губ. — Родила ему сына. — Ее взгляд становиться до боли колким, но бывшая Куросаки видит внутри темных глаз боль предательства. Она всегда бережно хранила воспоминания о том, как Сой Фонг помогала ей учиться технике мгновенной поступи, как капитан нехотя признавала, что Карин намного талантливее ее самой, как они смогли стать хорошими подругами. Похоже, это был ее природный талант: видеть в холодных людях их истинную сущность. В конце концов, они все равно продолжали оставаться людьми. — И успела умереть. — Шаолинь, — Хитсугая увидела, как она напряглась. В конце концов, мало кто знал о ее настоящем имени, — мне нужно было уберечь моего ребенка. — Подделав свою смерть, — резко огрызнулась капитан Второго отряда, грозно сверкнув глазами, и встретилась с жестким взглядом светло-серых глаз. — Шаолинь, большинство синигами, служащих в отделе тайных операций, — это дети, которых специально воспитывали для этого. Дети без родителей-синигами, у которых есть хотя бы минимальные зачатки того, что они смогут овладеть мастерством поступи, — напомнила ей Карин, скрещивая руки на груди. — Ты думаешь, что никто бы не обратил внимание на ребенка сестры Ичиго Куросаки и капитана Десятого отряда? — Она делает глубокий вдох, напоминая себе, что все худшее уже закончилось. — Совет 46 сделал бы все возможное, чтобы забрать от нас Кейтаро. — Теперь ты мать, — выдохнула синигами, и Карин усмехнулась на этот факт. Сой Фонг была старше ее на сотни лет, но именно у нее родился ребенок. — Я не могу понять тебя с этой стороны. — Она отодвигает стул, вставая из-за стола. — Но я понимаю тебя, как человек, который хочет защитить нечто очень дорогое. В конце концов, и ты, и Хитсугая принесли в жертву очень многое. — Ее маленькие руки находят свое место на талии — очередная привычка, говорящая о неловкости, которую она испытывает от этого. — Поверь мне, Тоширо принес намного больше, чем я, — прошептала Хитсугая. — Кейтаро — это имя твоего сына? — заинтересованно спросила Сой Фонг, подойдя к черноволосой синигами и желая скорее уточнить имя мальчика. — Да. — Он до ужаса похож на Хитсугаю, — выдохнула Шаолинь, — но в нем также очень много от тебя. — Карин приподняла тонкую бровь и позволила усмешки проявиться на своем лице. — Ты можешь этого не видеть, но его взгляд… Он смотрел на Зараки с такой же решимостью, смелостью, даже дерзостью, как и ты когда-то на меня. — Взгляд — возможно, но глаза у него Тоширо, — отозвалась Хитсугая. Каждый взгляд, жест и даже редкие привычки — это безоговорочно Кейтаро унаследовал от своего отца, и Карин не могла не видеть этого. Капитан Второго отряда понимающе кивнула, соглашаясь с ее словами. — До сих пор не могу понять… — неловко начала Сой Фонг. — Как ты смогла сойтись с Хитсугаей? — Поверь мне, это было не так сложно, как ты думаешь, — мягко улыбнулась Карин. Высокое положение в Готей-13 вынуждало Хитсугаю быть всегда собранным, серьезным и суровым; быть синигами — это не глупая игра, и он не желал платить за нее человеческими жизнями. Но это не значит, что Тоширо переставал быть человеком со своими проблемами, радостями и повседневностью. — Это просто случилось. Я не знала, что наше знакомство закончится так. — Но ты не жалеешь, — это был не вопрос, и синигами прекрасно это понимала. — Ты никогда не жалела. — Тоширо Хитсугая — это лучшее, что случилось со мной в то время, — печально сказала Хитсугая. — И я счастлива, что он остался в моей жизни, — более радостно добавила она. — Тогда я рада за тебя, — честно ответила Шаолинь, смотря в лицо Карин. — Я не знаю Хитсугаю, как человека, но могу с уверенностью сказать, что он великолепный капитан. А это многое значит. — Шаолинь, — с чуть припухших губ сорвался тихий вздох, когда черноволосая синигами подбирала слова, — я понимаю, что могла шокировать тебя и вызвать далеко не самые приятные чувства, но мне искренне жаль. Я не хотела, — честно высказалась женщина. — Не надо, — тяжело выдохнула Сой Фонг. — Ты жива, а это самое главное. — Она темными глазами оглядела Карин и поморщила нос, видя на женском теле стандартную форму синигами. — Тебе нужно сжечь эту одежду, — резко фыркнула она. — Пожалуйста, не нужно повторять слова моего занпакто, — съехидничала Карин, насмешливо улыбнувшись. — К тому же, мне не могут просто выдать форму отдела тайных операций… — Еще раз увижу на тебе это, и в следующий раз ты выйдешь отсюда без этого. — Хитсугая вскинула бровь на это предупреждение, но силой заставила себя не засмеяться, позволив лишь улыбке появиться на своем лице. — Хотя думаю, что Хитсугая будет определенно не против, — улыбнулась Шаолинь, за что получила несильный толчок от возмущенной Карин, которая покрылась краской. — Шаолинь! — сердито вскрикнула она, и розовый цвет гуще проявился на ее лице. — Я, конечно, не мужчина, — продолжила капитан, довольствуясь видом покрасневшей подруги, — но не слепая. А ты очень красивая женщина и, к тому же, мать его ребенка. — Карин возмущенно вздохнула. Пусть они и уладили свои отношения, но это не значит, что она должна ходить голой перед Тоширо! — Ты же не думаешь, что он просто проигнорирует тебя? — Шаолинь, хватит! — недовольно рыкнула Хитсугая, и Сой Фонг пожала плечами, замолкая. — Хорошо, — мирно отозвалась глава отдела тайных операций и кивнула взгляд на часы, — тебе уже нужно идти. — Она вновь посмотрела на Карин. — Ты всегда была врачом, даже несмотря на невероятный талант в сюмпо, так что возвращайся к своей работе. — Тогда до встречи, капитан Шаолинь, — с улыбкой попрощалась черноволосая синигами и, когда она уже вышла с территории отряда, остановилась, обдумывая сказанные слова подруги. Карин Хитсугая так долго была матерью, что уже позабыла мужское тепло и чувство защиты, которые вновь появились в ее жизни, и это открытие заставило ее шокировано замереть. В конце концов, она помотала головой в стороны, отгоняя от себя эту мысль, и исчезла в сюмпо.

~~***~~

Золотая полоса уходящего солнца сливалась с линией горизонта, а красные лучи уходящего светила медленно сменялись темно-синим небосводом, который еще не решался показывать ночные созвездия, что сияли в кромешной темноте. Мягкий ветер легко касался свежей цветущей травы, пробегал по крепким веткам и упругим листьям, бережно дотрагивался до чистых ониксовых прядей, развевая их. Распущенные длинные волосы невольно попали на лицо женщины, и она легким движением убрала их, светло-серыми глазами продолжая следить за тренировкой, которая продолжалась довольно длительное время. Стойка уже стала намного лучше: появилась уверенность и сила в ногах, руки перестали мешаться и помогали балансировке тела, которое уже привыкло к нагрузке. Теперь Кейтаро четко повторял все движения, синхронизируя их с движениями отца, и не отрывался, чтобы уточнить какой-либо момент, который мог быть не понятным. Стабильный поток духовной силы в ребенке немного перекрывался барьером, но Карин все равно могла видеть, как обжигающая реацу циркулирует по телу мальчика. На его коже появился пот, который от резких движений капал на землю, а немного затрудненное дыхание говорило о тяжелой усталости. Однако Кейтаро продолжал, не желая останавливаться и прекращать. — Может, нам следует попробовать кое-что другое. — Беловолосый мальчик поднял взгляд на Тоширо, который также делал частые вздохи и выдохи, насыщая легкие воздухом. Его собственные белоснежные волосы были слегка влажными и спадали на лоб, заставляя мужчину периодически убирать их; раскрасневшаяся кожа не была столь заметна, а по шее еле заметно стекали капли соленого пота. — Отец? — недоуменно позвал Кейтаро, видя, как его родителей что-то ищет, подойдя к сухим веткам, что были собраны с заднего двора после сильного ветра. Мальчик убрал деревянный меч в сторону, аккуратно, чтобы он не упал, и посмотрел на загрубевшие руки, которые теперь были одним сплошным красным пятном. Он недовольно цыкнул, понимая, что они завтра будут сильно болеть, но даже не повернул голову в сторону матери. Он уже достаточно взрослый, сможет стерпеть такую слабую боль. Тоширо выбрал крупную ветку, которую отломил сильный поток ветра, и крепко взял ее в руки. Мужчина прошел примерно до самого конца двора и резко воткнул ее в жесткую землю, поднимая глаза, чтобы проверить расстояние. Удовлетворенно кивнув, Хитсугая вернулся к сыну, который непонимающе вскинул бровь, смотря на него. — Я говорил про кидо, — пояснил Тоширо. — Мне не понятна причина того, что заклинание не желает брать твое реацу. — Он кивнул головой в сторону воткнутой ветки. — Возможно, если у тебя будет цель, то тебе удастся создать его. — Хорошо, — прошептал Кейтаро, глазом измерив расстояние от себя до ветки. Оно составляло по меньшей мере пятнадцать метров, и мальчик тяжело сглотнул. Текст заклинания с силой отпечатался в его голове; это определенно не было проблемой. Однако диапазон данного кидо с его мастерством составлял совсем немного, заставляя Кейтаро напрячься. — «Тоширо хочет как можно сильнее уменьшить возможный урон», — мысленно произнесла Карин, руками крепче сжимая аптечку и наблюдая за напряженным выражением лица сына. Кейтаро всегда был уперт, даже очень, и чувство, что сейчас что-то случиться не переставал покидать ее, заставляя переводить взгляд с мужа на ребенка. — «Нужно уменьшить радиус, чтобы сберечь реацу», — подумал мальчик, не отрывая бирюзовых глаз от своей цели. Сейчас он должен доказать самому себе, что смог чего-то достичь, что смог стать ближе своему занпакто… Кейтаро бросил взгляд на Тоширо, который в это время встретился глазами с Карин, чувствующую внутри себя нечто тревожное, и успокаивающе кивнул ей, давая знак, что все кончится хорошо. Она мягко приподняла уголки губ, кивнув ему в ответ. — «А также снизить мощность», — продолжил он. — «Осторожнее, хозяин», — беспокоящийся голос духа раздался в подсознании Кейтаро, предупреждая его. — «Но необходимо увеличить дальность», — подметил Хитсугая, вставая в стойку. — «Нужно убрать лишнее и оставить то, что необходимо». Реацу начала концентрироваться в руках мальчика, отчего тот невольно поморщился, когда натертую кожу обожгла большая духовная сила. Бирюзовые глаза пристально смотрели на воткнутую в землю ветку, пытаясь рассчитать необходимое количество реацу, и Кейтаро сделал глубокий вдох, вспоминая текст заклинания, которое по своей сути было одним сильным всплеском реацу, преобразованным в пронзающий луч. — «Сейчас», — мысленно дал себе команду мальчик, отработанным движением сложив вместе ладони. — Хадо №33: Сокатсуй, — Тоширо широко распахнул глаза, когда Кейтаро договорил: — О Господин! Тот, кто парит на крыльях, тот, кто поименован человеком! В стену снов невинных вонзи свои когти! С молниеносной скоростью луч сорвался с рук мальчика, яркой голубой полосой разрезая пространство и устремляясь к цели. Огромная сила заставила воздух звенеть, а после — был слышен хруст сломавшегося забора, который быстро прогорел синим огнем. Черная полоса начиналась от Кейтаро, который замер, видя перед своими глазами действие заклинания.  — Получилось! — радостно прошептал Кейтаро, не замечая своих родителей. Реацу исчезла с рук мальчика, показывая слегка обожженные ладони ребенка, полностью покрытые ссадинами. — Кейтаро Хитсугая, — громко прошипела Карин, заставив мальчика обернуться на рассерженный голос матери, чтобы увидеть искаженные гневом лица родителей. В светло-серых глазах отразился невообразимый страх, когда женщина подбежала к нему. — Ты хоть понимаешь, что сделал?! — Она подошла ближе, отчего ребенок невольно сжался. — Ты осознаешь, что мог серьезно пострадать? О чем ты только думал?! — Но я же ничего не сделал! — возразил ей Кейтаро, но замолчал, увидев стальной блеск в глазах женщины. Она крепко схватила его за руку, но ребенок неожиданно воскликнул от боли. — Больно, — неохотно произнес мальчик, и взгляд светло-серых глаз потеплел. — Его ладони немного обгорели от заклинания, — заметил Хитсугая, смотря на ладони сына. — Тебе повезло, что заклинание лишь немного задело твою кожу. — Его ледяной взгляд заставил Кейтаро вжать голову в плечи, и Карин повела ребенка к аптечке, взяв его за локоть. Мальчик сел на деревянные крепкие доски, протянув вперед руки, которые Тоширо взял в свои, пытаясь оценить причиненный заклинанием ущерб. Кейтаро болезненно поморщился, пытаясь заглушить стон боли. — Ничего серьезного нет, Карин. — Он отошел в сторону, давая Карин пространство. — Хорошо, — кивнула женщина, достав все необходимое из аптечки, и опытным взглядом оглядела ладони сына. — Это ожоги первой степени. — Карин мягко начала касаться пальцами кожи, пытаясь определить площадь поврежденной части. Она достала антибактериальное средство, начиная обрабатывать ожоги, и Кейтаро почувствовал, как боль отступает. — Потерпи немного, — прошептала Карин. Ее руки засветились легким зеленоватым свечением, которая начало исцелять ладони мальчика. Мелкие ссадины затянулись первыми, и лишь через какой-то период времени покраснения начали исчезать, а кожа приобрела здоровый оттенок. — Кажется все, — с облегчением выдохнула синигами, смотря на целые руки сына. — О чем ты только думал, — сурово произнес Тоширо, впиваясь взглядом в ребенка. — Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? Кидо — это не то, с чем можно экспериментировать! — Я хотел, чтобы заклинание дошло до цели, — уперто отозвался Кейтаро, смело встречаясь взглядом с отцом. — И ты никогда не говорил, что нельзя менять текст… — Мы сейчас говорим о том, что ты мог пострадать! — напомнила сыну Карин, заставив его вздрогнуть. — Менять текст заклинания — это очень серьезно, и нужна многолетняя практика, чтобы быть уверенным, что кидо не нанесет вред. Оно могло попасть в тебя! — беспокойно воскликнула женщина, сделав глубокий вдох, и почувствовала мужскую руку на своей спине. Простой утешающий жест, кажется, придал сил черноволосой синигами продолжить: — Никогда, запомни, никогда не меняй текст заклинания. — «Я не знаю такого человека, который мог бы поменять текст заклинания, и оно бы срабатывало так, как у Кейтаро», — мысленно отметил Хитсугая, смотря на Кейтаро, который прижался к матери, чувствуя ее страх. — Ты слышал свою мать, — холодно произнес Тоширо, обращая на себя внимание сына, который покорно кивнул на сказанные слова. — Идите в дом, — чуть приподняв уголки губ, добавил он. — Тоширо? — Карин остановилась в дверном проеме, почти зайдя в дом вслед за сыном. Хитсугая кивнул головой на разрушенный каменный забор, и она понимающе кивнула, заходя внутрь. Тоширо Хитсугая продолжал смотреть на сгоревшую дотла ветку дерева и поднял взгляд на прожженную дыру в каменном толстом заборе. Его сын только что смог изменить текст кидо, сумев придать ему дальность, и это заставило мужчину пораженно застыть, когда к нему пришло конечное осознание его слов, прозвучавших в его подсознании. Кейтаро сделал нечто невозможное, а запах оседающего пепла служил очередным подтверждением его мыслей.