Sexy Back

      В аудитории стояло такое сильное напряжение, что, казалось, ещё немного, и можно будет увидеть молнии, рассекающие воздух. Студенты сосредоточенно склонились над партами, судорожно вспоминая заученные ответы на вопросы билетов. Хёнвон, по идее, был готов к зачёту, но мысли всё никак не могли собраться в одну кучу, продолжая смешиваться в невообразимую кашу. Он учил билеты, разбирал ответы даже подробней, чем нужно было, но сейчас всё расплывалось, а знания, будто шустрые муравьи, разбежались в разные стороны. Все мысли почему-то вертелись вокруг одной очень самодовольной, на взгляд Че, персоны.       Шин Хосок расслабленно откинулся на спинку стула и лениво что-то писал в черновике. Шатен знал, что старший учится неплохо, но в отличии от Хёнвона, который зубрил билеты и сейчас пытался вспомнить как можно больше и как можно быстрей, парень будто пришёл на обычную пару и даже ни о чём не волновался. Это жутко раздражало Че, потому что если ему поставят высокий балл, это будет как минимум несправедливо.       «Почему одним что-то достаётся с такой лёгкостью, а другим приходится пахать, как мулам?!» — возмущался внутренне шатен.       Хёнвон должен быть на высоте, потому что он учится на бюджете, а значит, должен ответить ни на что иное, как на высший балл. Не меньше, чем на «пятёрку». Даже так, чтобы преподавателю захотелось поставить «шестёрку», а после, за неимением этой оценки, грустно вздохнуть и нарисовать лишь «пять» в журнале.       Для парня перевод с бюджета означал, что он лишится койко-места в общежитии, которое предоставлялось ему бесплатно, и то, что придётся искать работу, чтобы оплачивать жильё и учёбу. Для Че это являлось страшным сном, потому что он не хотел расстраивать своих родителей, которые и так были огорчены новостью о том, что их сын спит с парнями. И, чтобы компенсировать моральный ущерб, шатен учился, как чёртов отличник, потому что хотел доказать, что ориентация не влияет на интеллектуальное развитие. Поэтому сейчас он сидел и пытался сосредоточиться на философии. Получалось с трудом.       Время, отведённое на экзамен, неумолимо подходило к концу, а Хёнвон всё продолжал вспоминать то, что повторял прошлой ночью. Но сознание предательски подкидывало сцены их с Хосоком близости, путая мысли и заставляя кровь приливать к щекам, а дыхание — сбиваться. Когда парень остался в аудитории один, то понял, что нет смысла больше сидеть и придётся вспоминать что-то на ходу. Он неуверенно направился в сторону преподавательского стола, за которым восседал преподаватель.       Мужчине примерно за тридцать, чего не скажешь, взглянув на него: даже большого размера пиджак не в силах скрыть огромный живот преподавателя. Из-за этого Че всегда сомневался в нереальности мужской беременности. Вечно зализанные назад, будто засаленные, волосы поблёскивают в свете потолочных ламп, трёхдневная щетина покрывает щёки, носогубные складки, подбородок и часть шеи, а пухлые пальцы перебирают какие-то бумажки на столе.       Когда шатен подходит к столу, преподаватель оставляет все дела и устремляет свои маленькие поросячьи глазки прямо на студента, который присаживается напротив и протягивает ему билет с вопросами. Тот пробегает по куску бумаги ленивым взглядом и возвращается им обратно к Хёнвону, который от волнения начинает потирать вспотевшие ладони о свои колени, готовясь к ответу. — Вопрос первый. Тема: «Идеология древней Греции», — как можно медленней говорит парень, судорожно перечитывая свои записи в черновике.       Мужчина тем временем откидывается на спинку своего стула, складывая руки на груди и выжидающе уставившись своими чёрными маслянистыми глазками на студента. Тот, постоянно запинаясь и делая долгие паузы, пытается рассказать всё, что в состоянии вспомнить. Неожиданно преподаватель поднимает свою пухлую руку, останавливая Хёнвона. — Перейдите ко второму вопросу, пожалуйста. — Хорошо. «Состояние человеческой души после смерти по теории Данте», — в этом вопросе Че более уверен, поэтому отвечает намного лучше и подробней. Так же дела обстояли и с третьим вопросом.       Преподаватель слушает лениво, как-то странно поглядывая на полные губы шатена и чуть ли не облизываясь. А после того, как студент заканчивает отвечать, деланно тяжело вздыхает и берёт ручку. — Что ж, ответили на твёрдую «четвёрку», — ища в журнале единственную пустую клетку в столбце оценок, говорит мужчина. — Чхве-сонсэнним, подождите, — умоляюще смотрит на него Хёнвон. — Вы же знаете, что я бюджетник. Неужели я не дотянул до «пятёрки», хотя бы с минусом? В следующем семестре я могу отработать. — Ну… Я даже не знаю… — наигранно задумчиво тянет преподаватель. — Я слышал, Вы однажды разрешили помыть аудиторию за выставленный зачёт, — с надеждой в голосе произносит парень. — У меня хватает сейчас рук для этого — много тех, кто прогуливал мои пары, поэтому помощь не нужна. Но я кое-что слышал о Вас, студент Че. — И тут шатен напрягается, потому что слышит нотки елейности в голосе собеседника. — Я слышал, что Вы не брезгуете интимной связью с мужчинами. Это правда?       По телу Хёнвона пробегается холодок страха и паники, а пальцы рук и ног немеют. Постепенно к нему приходит осознание происходящего. Парень неуверенно кивает головой. — Что ж, предлагаю довольно выгодную для нас обоих сделку. Вы предоставляете мне интимные услуги, а я ставлю за экзамен «пятёрку».       От слов мужчины Че бросает в ещё больший холод, а где-то глубоко внутри зарождается ярость от беспомощности, смешанной с паникой. Подставить этому жирному мужику свою девственную задницу? Нет, не этого хотел Хёнвон. Парень бы даже согласился, если бы его расчехлил тот же Хосок, но никак не эта небритая свинья в строгом костюме, которая сейчас похотливо изучает его охваченное паникой тело. Этот, так называемый преподаватель, точно сейчас сидит и рисует в голове картинки того, как оставляет свои уродливые следы на нежной коже Че, как липко облизывает взглядом обнажённое тело младшего…       Поморщившись от отвращения, шатен резко встаёт, чуть не роняя стул при этом, и вылетает из кабинета, слыша вслед: «У Вас есть три дня на размышления!». Шатен бежит в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, не замечая Хосока, стоящего у окна напротив входа в аудиторию. Тот бросается догонять младшего, перехватывая его у выхода из корпуса. Парень тяжело дышит, а в глазах застыли слёзы, что неслабо пугает Шина. Он осторожно сжимает в ладонях лицо Хёнвона, заглядывая в него и пытаясь понять, что его так расстроило. — Что случилось? Тебе не поставили зачёт? — обеспокоенно спрашивает старший. — Да поставили мне всё, — отмахивается парень от чужих рук, отводя взгляд. — А что тогда случилось? — Мне нужна «пятёрка», а он поставил «четвёрку». Придётся… Отрабатывать, — удручённо добавляет Че. — Тебе нужна помощь? — Нет, сам справлюсь.       Они выходят из корпуса, покидая территорию университета, а потом Шин берёт шатена за руку, переплетая их пальцы, а второй нервно дёргается, но ладонь не отнимает.       «Точно, мы же теперь встречаемся».       На самом деле, Хёнвон смирился с тем фактом, что Хосок теперь его парень, потому что тогда в клубе тот на этом настоял, а Че решил, что просто ничего от этого не потеряет. Рядом с Вонхо он чувствовал себя защищённым в какой-то степени, потому что тот с младшим был мягок, нежен, нередко заигрывал, пытался урвать поцелуй с полных губ. — Я сегодня хотел приготовить курицу, — тонко намекает брюнет, пока они пару минут идут в тишине. А когда второй не откликается, добавляет: — Не хочешь ко мне заглянуть?       Хёнвон какое-то время молчит, а потом думает, что ему как раз нужно расслабиться, и компания Хосока сейчас будет кстати. — Если у тебя к курице прилагается алкоголь, то я останусь даже с ночёвкой.       Шин вспоминает про припрятанную давно бутылку виски и решает, что сегодняшний вечер послужит хорошим поводом, чтобы её достать.

***

— Зачем ты перекрасился?       Парни сидели на диване Вонхо, уже сытые и чуть захмелевшие. Атмосфера была довольно уютной, в квартире тепло, а по телевизору шло какое-то комедийное шоу. Хосок сидел за спиной младшего, который откинулся на его грудь. Брюнет перебирал чуть жестковатые, выкрашенные в шоколадный, волосы Че, пропуская их через узловатые пальцы. — Мне надоело постоянно прокрашивать корни, да и цвет наскучил, — расслабленно и чуть заплетающимся языком ответил Хёнвон. — Но тебе так шёл пшеничный, — грустно вздохнул Шин. — Я не буду обратно перекрашиваться, отстань. — Ну почему? — Я уже сказал тебе. Если хочешь, сам иди в блондина ебанись. Но я больше, чем уверен, что тебе не пойдёт. — А вот возьму и покрашусь, — тихо засмеялся старший, зарываясь в волосы шатена носом и горячо дыша ему в макушку.       Когда Хосоку становится скучно, он начинает водить кончиками пальцами по чужому бедру, обтянутому джинсами. Когда ладонь переходит на внутреннюю часть, Вонхо видит, как по чужой смуглой шее бегут мурашки, сдавая младшего с потрохами. Тот чуть ёрзает, немного напрягаясь и подтягиваясь повыше, а брюнет ликует, потому что так шея Че становится намного доступней, чем он и пользуется. Хосок проводит носом от её основания до уха, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием, а после скользит по ней губами. А Хёнвон решает не сопротивляться, потому что сейчас он вполне расположен к близости… Со своим парнем.       «Никак не могу к этому привыкнуть».       Он откидывает голову на чужое плечо, давая старшему больше пространства для действий. Тот несильно прикусывает тонкую кожу на шее парня, ведя языком по линии челюсти. А после Че поворачивается к нему, и они целуются. Лениво, глубоко, влажно и неторопливо, будто только пробуя друг друга на вкус и сплетаясь языками. Рука старшего скользит под футболку Че, чуть щекоча его плоский живот кончиками пальцев, отчего мышцы на нём напрягаются. Хосок забирается ладонью под пояс джинсов шатена, проводя по самой кромке его боксеров. А Хёнвон, желая получить больше удовольствия, приподнимает узкие бёдра, слыша смешок над ухом, когда Шин накрывает твердеющий член парня ладонью, поглаживая его через тонкую ткань белья.       Вонхо выскальзывает из-за чужой спины и усаживается на узкие бёдра Че, прикусывая кожу на линии его челюсти. Одну руку он укладывает на талию младшему, а второй — скользит под чужую футболку, щипая парня за сосок, отчего тот сдавленно выдыхает воздух сквозь сжатые зубы. Брюнет резко спускается ниже, и вот, его губы уже касаются напряжённого живота младшего, язык облизывает кожу возле пупка, скользя всё ниже. Сильные руки сжимают узкие бёдра, с нажимом проводя по ним и грозя оставить болезненные синяки.       Неожиданно в голове Хёнвона всплывают воспоминания о похожем на свинью преподавателе. Он морщится и несмело останавливает парня, чуть нажимая на сильные плечи Хосока. Тот расшифровывает действие по-своему, ласково смотрит на Че, приближаясь к его лицу и мягко целуя в полные губы. — Не бойся, я не сделаю тебе больно. Обещаю, буду очень осторожен, — успокаивающе шепчет старший, заглядывая в затуманенные возбуждением глаза и аккуратно проводя ладонями по бокам.       Хёнвон не решается рассказать про ситуацию и почти позволяет старшему продолжить начатое, но вдруг словно кое-что вспоминает и подрывается с дивана, убегая в сторону ванной и крича, что скоро вернётся. Хосок растерянно смотрит ему вслед и в некотором ступоре плюхается туда, где только что сидел младший, терпеливо его дожидаясь. Глаза смотрят в до сих пор включенный телевизор, но ничего не видят, их словно застилает какая-то пелена. Немного запоздало он соображает, что сейчас, скорее всего, понадобится смазка, после чего идёт к одному из ящиков шкафа, достаёт небольшой бутылёк и садится обратно.       Через несколько минут в комнату возвращается шатен с повязанным на бёдра полотенцем. Шин выключает телевизор, не отрывая от парня голодного взгляда, а Хёнвон в абсолютной тишине подходит к брюнету и молча забирается к нему на колени. Медленно приближается к заворожённому одногруппнику и неуверенно его целует, слегка подрагивая от предвкушения того, что может случиться дальше. А старший аккуратно, чтобы не спугнуть, отвечает на поцелуй, чуть раздвигая ноги, чтобы усесться поудобней, и ведя ладонями вверх по стройным ногам парня. В сердца обоих закрался трепет, заставляя дышать хрипло и прерывисто, кожей впитывать прикосновения друг друга, запоминая ощущения и наслаждаясь близостью. Когда пальцы Вонхо останавливаются на кромке полотенца, он аккуратно его стягивает, откидывая в сторону и оглаживая упругие ягодицы младшего, отчего тот судорожно втягивает воздух через нос, доверчиво прижимаясь к брюнету сильней, а по его коже от лёгкого холодка и прикосновений бегут мурашки. Это льстит Шину, который медленно приближается к ложбинке между ягодицами парня, ощущая на кончиках пальцев влагу и то, что кожа начисто лишена мелких волосков. — Ты что, готовился специально для меня? — довольно ухмыляется брюнет, разрывая поцелуй. — Заткнись, — Че смущённо утыкается лбом в сгиб между чужим плечом и шеей. — Это так мило, — Хосок готов поклясться, что видел пунцовый цвет на скулах шатена. — Я сказал — заткнись, — ещё сильнее смущается Хёнвон, слабо ударяя одногруппника в плечо, а тот тем временем доходит до судорожно сжимаюшегося сфинктера парня. Он слегка надавливает на колечко мышц, поглаживая и слыша, как участилось дыхание Че, который пальцами вцепился в плечи брюнета.       Вонхо прячет улыбку в чужой макушке и тянется за смазкой, которую приготовил, пока Хёнвон бегал в ванную, открывает крышечку и, не жалея, выдавливает содержимое себе на ладонь, растирая жидкость между пальцами и подставляя указательный к девственному входу младшего, который застыл в ожидании, перестав даже дышать. Шин вводит в него палец по первую фалангу, очень медленно и аккуратно, чтобы доставить как можно меньше дискомфорта, а свободную руку кладёт на возбуждённый член шатена, начиная его надрачивать, чтобы отвлечь парня.       Тот тихо вздыхает, чувствуя себя ужасно непривычно из-за того, что в его тело вторгается инородный предмет. Но он понимает, что старший старается делать всё предельно аккуратно и лишь закусывает губу, жмуря глаза. Хосок слушает дыхание парня и сосредоточенно, не торопясь, вытаскивает палец полностью, чтобы затем протолкнуть его обратно на ту же длину. — Расслабься — так будет легче, — шепчет брюнет в заалевшее ухо, после прихватывая мочку губами и аккуратно скользя пальцем чуть глубже.       Хёнвон пытается отвлечься на чужую ладонь, скользящую по его члену, и расслабиться, чтобы им обоим было легче. А Шин вводит палец по вторую фалангу, задерживаясь внутри, чтобы Че смог привыкнуть к ощущениям, а после вытаскивает и массирует чувствительное колечко сфинктера, чувствуя, как подрагивает тело парня, сидящего на его коленях. Когда палец проникает вновь, Че пытается глубоко дышать, будто ощущая каждую неровность фаланг внутри себя. А потом Хосок вводит палец по самое основание, медленно вытаскивая обратно, отчего младший не может сдержать неожиданного вздоха, сильнее прижимаясь к поджарому телу. Вспышка удовольствия взрывается в его мозгу, а тело пробивает крупная дрожь, потому что Вонхо согнул палец и надавил на сгусток нервов внутри. Хёнвону тяжело дышать, а голова сама откидывается назад. — Ещё, Хосок, ещё!.. — нетерпеливо выдыхает младший, судорожно цепляясь за сильные плечи брюнета.       Тот издаёт смешок и потирает простату, слыша несдержанный протяжный стон в ответ, отчего собственные пальцы на ногах непроизвольно поджимаются, а ширинка почти рвётся от напора возбуждённого члена в штанах. Но он терпит и продолжает растягивать любовника, уже чуть свободней двигая пальцем внутри. — Ты такой чувствительный, — шепчет старший, проводя языком по чужой взмокшей шее и надавливая на простату сильнее, после слыша ласкающий слух стон Хёнвона. А когда шатен сам начинает несильно подаваться назад, толкаясь в руку своего парня, Вонхо пережимает его член у основания, слыша разочарованный скулёж в ответ. — Нет-нет, сладкий. Нехорошо развлекаться в одиночку, — ухмыляется Шин, притягивая второго за шею и лениво сминая его полные губы в поцелуе. — Встань на четвереньки.       Че бездумно слушается и становится в коленно-локтевую, а после перед его глазами появляются крепкие бёдра танцора и его стоящий член. Парень оборачивается назад и натыкается на хитрый взгляд одногруппника, который, видимо, решил опробовать позу «шестьдесят девять», снова начиная надрачивать аккуратный член шатена. Он оборачивается обратно, берёт фаллос Хосока в ладонь и облизывает гладкую головку, второй рукой массируя потяжелевшие от спермы яички. Хёнвон чувствует, как в него снова проникает палец и тихо скулит, обхватывая головку губами и неторопливо посасывая. А когда Вонхо подушечкой оглаживает простату младшего, тот протяжно стонет, прогибаясь в спине и оттопыривая задницу. Хосок прикусывает подтянутую ягодицу одногруппника, после проводя по ней языком и слыша сдавленный скулёж от Че, который старательно втягивает щёки, пока отсасывает парню. Шин сильнее нажимает на простату, отчего шатен запрокидывает голову назад и громко стонет, а в уголках его глаз собираются слёзы. Он сам начинает насаживаться на чужой палец, сильно сжимая член в руке и желая наконец получить долгожданный оргазм, который стремительно приближается. От напряжения на коже обоих проступает пот, а волосы липнут к вискам. Лёгкие болят так, будто они пробежали около ста километров, а сердца готовы раздробить грудную клетку.       Хосок понимает, что младший скоро кончит и начинает двигать рукой быстрее, с силой проходясь по простате и слыша надрывные стоны Хёнвона, который почти кричит от удовольствия, судорожно сжимая чужое бедро слабеющими пальцами и прогибаясь в спине. Оргазм прошибает его тело током, заставляя трястись так, будто он сунул пальцы в розетку, а слёзы неконтролируемым потоком бегут из глаз, лёгкие в груди тянет от нехватки воздуха, а бёдра судорожно подрагивают. Белёсая жидкость тугой струёй изливается прямо на бледную грудь старшего, а мягкие стенки ануса обхватывают палец, судорожно сжимаясь.       Вонхо подхватывает слабеющее тело одногруппника, ставит на непослушные колени и зажимает свой член между чужими ягодицами, начиная быстро двигать бёдрами, придавливая фаллос сверху пальцами. А через пару секунд он с глухим стоном кончает, выплёскивая сперму на поясницу Че и валясь на него сверху, придавливая своим телом к дивану. Они оба пытаются восстановить сбившееся дыхание и привести сердцебиение в норму. В комнате ужасно душно, а парни, липкие и мокрые от усталости почти сразу засыпают, даже не укрываясь одеялом, потому что на это сил не осталось.

***

      Кихён вспоминает о дне рождения Чангюна чуть меньше, чем за неделю до этого знаменательного дня. Он долго ломал голову над тем, что же стоит подарить его парню. Знакомы они не так давно, его интересы старший знает плохо, о вкусах и предпочтениях тоже не особо осведомлён. Но есть кое-что, о чём Им довольно часто говорит…       Лисьи ушки…       Хвост…       Ошейник…       А если к нему ещё и цепочку…       «Господи…».       От мыслей о том, как рыжеволосый во всём этом расхаживает перед младшим — на коленях — в то время, как тот держит другой конец цепочки в руках, у парня начало болезненно тянуть внизу живота. А какой же тогда эффект произведёт это на самого именинника?.. Кихён уверен, что тот затрахает его до смерти. Или хотя бы до такого состояния, что старший несколько дней не сможет сидеть. Но это того стоит. Лучшего подарка и не придумаешь.       В тот же день было решено посетить секс-шоп, где можно было найти всё вышеперечисленное. И как же Ю стеснялся, когда разглядывал анальные пробки с хвостами… Он никогда до этого не бывал в подобных местах, и уж тем более не подбирал ничего для себя. Благо, консультантом была девушка, которая по раскрасневшемуся лицу парня, как ни странно, сразу всё поняла и посоветовала взять с наконечником не слишком больших размеров, если сексуальная жизнь не слишком активная. Подобрать лисьи ушки на прозрачном ободке примерно в тон окрашенным в рыжий волосам Кихёна не составило особого труда, как и выбор ошейника. Ю остановился на широком кожаном ошейнике чёрного цвета с небольшими железными заклёпками для вида и не слишком крупного плетения изящной цепочке, которая была довольно лёгкой.       Придя домой со спрятанным в рюкзак непрозрачным чёрным пакетом, рыжеволосый выложил покупки на кровать и прикинул, в какой из дней будет лучше всего всё это примерить на себя. Если честно, лисьи ушки ему очень даже нравились. Удалось подобрать их под цвет волос парня, что смотрелось довольно естественно, будто они там всегда и были. Кихён казался себе невероятно милым с этим ободком, но когда вспоминал о хвосте, который был прикреплён к продолговатому пластмассовому наконечнику, густо заливался краской, представляя, как будет крепить этот аксессуар. Но нужно было пересилить себя, чтобы сделать запоминающийся подарок Чангюну, который точно будет без ума.       В долгожданный не только Имом день, Кихён решил не пойти в университет, чтобы подготовиться не только физически, но и морально, и остался дома, как раз выспавшись. Он несколько часов просидел в ванной, начисто избавившись от всех ненужных волос, чтобы выглядеть эстетично и аккуратно себя растянув, что было довольно непривычно, потому что обычно это делали его партнёры.       Ю, завёрнутый в махровый халат, прошёл в свою комнату, где на кровати уже лежали его покупки из секс-шопа, и тут же бросил взгляд на хвост с анальной пробкой, внутренне недовольно урча. Он высушил волосы феном, аккуратно их уложил, и подошёл к кровати. Взяв злосчастную пробку в руку, парень обречённо вздохнул и забрался на постель, встав на колени и широко разведя ноги для удобства. Он открутил баночку с лубрикантом и обмакнул в вязкую прозрачную жидкость пальцы, смазывая промежность и игрушку. Ю, глубоко вздохнув, направил наконечник в себя и начал медленно вводить его. К счастью, пробка вошла плавно, и только тогда рыжеволосый облегчённо выдохнул, аккуратно вытирая следы смазки с бёдер и закрывая баночку. Он взял мобильный и нашёл в телефонной книжке номер младшего, нажав на кнопку вызова. После нескольких гудков на том конце раздался низкий голос Чангюна: — Да, лисёнок? — Кихён густо покраснел, потому что младший будто мог увидеть его сейчас, в таком постыдном положении, из-за чего прозвище сейчас было очень двусмысленным. — Привет. Я чувствую себя ужасным растяпой, потому что забыл подарок на твой День Рождения дома. Я сильно торопился утром и каким-то невообразимым образом оставил коробку на кровати, — как можно жалостней протянул старший, чтобы было правдоподобно. — У тебя же есть ключи от моей квартиры? — и не дожидаясь ответа, продолжил: — Заскочи ко мне после пар и забери, пожалуйста, потому что я не успеваю — мы с ребятами кое-что приготовили, и нужно им помочь, а тебя как раз надо на часок сплавить, поэтому это очень даже кстати. — Хён, ты осознаёшь, что сейчас испортил весь сюрприз? — со смешком говорит Им. — Ну блин, ты, думаю, и сам догадывался, что мы не можем тебя не поздравить, — Кихён понимает, что его парень повёлся на такую незамысловатую уловку и внутренне ликует. Если он не встретит никого из ребят по дороге к дому Ю, всё пройдёт как нельзя отлично. — На кровати, говоришь? — Старший слышит звуки возни на том конце, понимая, что брюнет уже собирается. — Да, такая цветастая коробка. Только не открывай, — спешит добавить. — Это входит в программу поздравления. Я обижусь, если посмотришь. — Хорошо-хорошо, позвоню, как буду у тебя, — и сбросил вызов. Кихён, понимая, что младший доберётся до его квартиры за полчаса, если не меньше, начал приводить себя в боевую готовность.

***

      Чангюн знал, что его парень недалёкий, но чтобы настолько — нет. Раскрыть то, что они с ребятами приготовили для младшего сюрприз, скорее всего, что-то вроде вечеринки, хватило бы ума только ему. В квартире его ждёт точно либо тот упомянутый злосчастный подарок, либо парни прямо там решили закатить пьянку в честь Дня Рождения Има. Ничего необычного.       «Какие же они предсказуемые…», — поднимаясь на лифте, думал брюнет.       Чангюн достал ключи от квартиры Кихёна, которые тот дал ему на всякий пожарный случай, потому что они теперь встречались, и открыл ими дверь, входя вовнутрь. Парень разулся в прихожей и направился прямиком в комнату старшего, толкнул дверь, да так и застыл на пороге.