Kill me

Кто бы мог подумать, что я буду печь пирог, засовывать в тесто деньги и стоять сейчас перед домом Паркеров, надеясь, что в нем никого нет. Иногда я жалею о том, что изобрели телефоны, поскольку, если бы их не было, папа не стал бы звонить мне из другого штата, чтобы сказать о том, что я должна приготовить что-то в подарок Джошуа Паркеру. И не стояла бы сейчас здесь, как дура, вся уже засыпанная снегом и с тарелкой в руках. Что странно, открывают мне почти сразу, как будто кто-то специально стоял под дверью, ожидая, когда же я решусь постучать. Но, когда на пороге появляется Кай, я думаю что, наверно, так и было. — Привет. Твой отец дома? Парень опирается плечом о дверной косяк, сложив руки на груди и глядя на меня сверху вниз. Чувствую себя неловко. А еще я слегка боюсь его. Неприятная ситуация. — Нет. Все ушли в какой-то ресторан, праздновать, — на последнем слове он кривится, как будто ему противно. — И звучит-то как ужасно… Ну да, противно. Непонятно только, почему. — Я пришла поздравить твоего отца, но, если его нет, то передай ему это. Только, пожалуйста, не ешь. Кай смотрит сначала на мое лицо, потом на тарелку с пирогом у меня в руках. — Может, зайдешь, выпьем за моего папочку, ведь ему сегодня исполнилось сколько-то там лет. — Нет-нет, мне нужно идти… Парень закатывает глаза. Неужели я могу вызывать в нем только раздражение и злость? — Давай заходи, иначе я сам тебя занесу. Такая перспектива меня не очень устраивает, поэтому я, опустив взгляд, захожу в дом. Сразу чувствуется контраст температуры, ведь на улице мороз, а в здании значительно теплее. Кай забирает пирог из моих рук и идет на кухню. Я, повесив пальто на вешалку, топаю за ним. Он выдвигает стул, приглашая меня сесть. Как любезно. — Виски, бурбон? Или, может, текила? О, а такое у вас в доме всегда водится? Судя по шкафчику, полностью заполненному бутылками, у меня складывается впечатление, что именно так. — Я не пью алкоголь. — Серьезно? — Паркер как-то грустно на меня смотрит. — Жаль. Тогда, может, сок? — я поднимаю на него заинтересованный взгляд. — Томатный. Другого нет. — Ну, если томатный, то давай. Он удовлетворенно улыбается и наливает сок в стакан. Кидает в него щепотку соли и протягивает мне, а сам садится напротив меня, держа в другой руке полную бутылку с какой-то жидкостью, явно алкогольной. — Ну что ж, выпьем за Джошуа Паркера! — Кай поднимает в воздух руку. Я поднимаю стакан следом и осушаю его почти что мгновенно. Пересолено. — Пусть он умрет медленно и в муках. Я с грохотом ставлю пустой стакан на стол, едва не разбив его. — Что?! Кай отпивает немного алкоголя, а потом смотрит на меня так, будто я сказала какую-то глупость. — А что ты хотела? Чтобы я пожелал ему здоровья и долгих лет жизни? — Ну, вообще-то, обычно так и делают! Парень хмыкает. — Ага, обычно. Но когда родная семья называет тебя выродком, желать ей счастья как-то по-дурацки, что ли. — Объясни мне, в конце концов, что они тебе сделали?! — Хочешь, чтоб я рассказал? — я согласно киваю, сложив руки на груди. — Хорошо. Когда отец понял, что со мной что-то не так, то он решил, что я не смогу управлять ковеном, если выживу. Они с мамой начали заводить детей, пока не родились Лукас и Оливия. То есть, он отделил им большую роль в жизни ковена, чем мне. А когда он узнал, что у меня нет магии, то прозвал выродком. И, угадай, что случилось дальше? Все члены этой чертовой семьи стали называть меня так же! Все, кроме последних близнецов. Они, если ты не заметила, души во мне ни чают. Правда, думаю, это ненадолго. Я, пораженная услышанным, смотрю на Кая. Действительно, судьба у него не простая, но… — Это не повод начинать убивать невинных, — говорю серьезно, смотря на парня. — Верно. Потому что это повод убить всех, кто причастен к моему испорченному детству. Вздрагиваю. Заметив это, Паркер ухмыляется и снова отпивает. Вижу этикетку. Виски. — Последний раз нормальный день рождения у меня был двенадцать лет назад, — он отставляет бутылку в сторону и складывает руки в замок. — А потом отец отправил меня учиться на психолога, потому что думал, что если я буду изучать психологию, то пойму свою проблему, и мне удастся стать, как он сам выразился, «нормальным». Никто никогда не спрашивал, чего я хочу, все всегда решали всё за меня. Кай берет мой стакан и идет к раковине. Я встаю и подхожу к нему. — Я спрошу. Чего ты хочешь? Да, я само благородство. Он удивленно смотрит на меня. — Вообще, или сейчас? — И вообще, и сейчас. — Ну, я хочу убить свою семью. Убить так, чтобы они пожалели о том, что делали и говорили все эти годы. Жестко. Я делаю маленький и, надеюсь, незаметный, шаг назад. Не хотелось бы попасть под «горячую» руку. Кай открывает кран и ставит под струю воды стакан. — А сейчас я ужасно хочу, чтобы ты выпила виски. Хотя бы чуть-чуть. Я недоуменно смотрю на то, как парень берет со стола бутылку с алкоголем и подставляет горлышко под мои губы. Пальцы его свободной руки стукают по столешнице возле раковины, рядом с которой лежит кухонный нож с зазубринами. Он слегка приподнимает бутылку, заставляя меня глотнуть горькую жидкость. Она растекается по горлу, оставляя ожоги. Потрескавшиеся от морозного воздуха губы печет от содержания в виски спирта. Чёрт. — Ну, вот, — говорит Кай, а я облизываю губы. Не очень приятно. — Хоть что-то хорошее за сегодняшний день. Отхожу подальше от Паркера, но он хватает меня за руку и тянет на себя. Я врезаюсь ладонями в его грудь. — Кто сказал, что это все, чего я хочу? Кай ставит бутылку на стол и наклоняется к моему лицу. Он смотрит прямо в глаза, и я опять вижу в них демонов. — Ну, так давай, чего ты ждешь? — облизываю губы, стараясь дышать ровно. Не получается. — Убей меня, ты же хочешь этого. Он усмехается. Чувствую его руку у себя на талии. Он сильнее сжимает меня, от чего я выдыхаю прямо Каю в губы. — Нет, я не убью тебя. У кого я буду забирать магию? Но, впрочем, сейчас я хочу совсем не магии. Вопросительно поднимаю брови. И чего же жаждет его величество? Паркер накрывает мои губы своими. Не смотря на то, что целует он довольно приятно, даже, я бы сказала, нежно, я пытаюсь отстраниться. Но Кай прижимает меня к себе и кусает за нижнюю губу. Охаю, тем самым позволяя его языку проникнуть в мой рот. Ни один из двоих моих бывших парней не целовал меня по-французски. Язык Паркера скользит по моим зубам, нёбу, заставляя поддаваться ему. Я закидываю руки парню на плечи, перестав сопротивляться. Ладонь Кая со стола перемещается на мой затылок, слегка надавливая, углубляя поцелуй. Он нажимает на губы, вызывая легкую боль. Парень отстраняется, но руку с моей талии не убирает. Облизываю губы, вспоминая привкус виски. Теперь он не кажется мне таким уж противным. — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, — поднимаю взгляд на Кая. Он говорит вполне серьезно, без намека на насмешку. Хотя, кто знает, может он просто хороший актер. — И, если ты не согласишься, я тебя заставлю. — Ты псих. — Ну, псих — это судьба, смирись, — Паркер ухмыляется и берет бутылку со стола. Сделав глоток, снова наклоняется к моим губам, слегка приоткрыв собственные. По моим скулам текут капли алкоголя, но что-то все же попадает в рот. Он опять меня целует, но уже не совсем так, как в прошлый раз. Хм, поцелуй со вкусом виски? — Что скажешь, Блэр, исполнишь мое желание? — Став твоей? — Звучит как-то странно, тем более, встречаться с ненормальным, это… — Признай, тебе понравилось, — в чем-то Кай прав, целуется он действительно по сумасшедшему. — А если ты согласишься, то я буду делать так постоянно, — неожиданно парень наклоняется к моему уху и посасывает мочку. Шумно выдыхаю. — И так тоже буду. Его интимный шепот заставляет тело покрыться мурашками. Что в Паркере такого необычного, что я чувствую себя рядом с ним всегда, как тряпичная кукла? Как он скажет, так и будет. — У меня условие, — говорю я. Кай закатывает глаза. Ну да, как же без этого. — Ты не пытаешься убить ни меня, ни кого-либо из своей семьи. И постарайся вообще не убивать. — Ну, это же скучно! — парень надувает обиженно губы, как маленький ребенок, которому не дали конфету. Приподнимаюсь на носочки и касаюсь губами его шеи. Прикусываю кожу, посасываю ее, оставляя небольшой, но все же засос. Отстранившись, смотрю в глаза Кая. Он поражен, это видно. Удовлетворённо усмехаюсь. — Считай, что ты лишаешься всего. — Ладно. Без убийств. Встречаться с Малакаем Паркером — это приговор. Но, возможно, моя «жертва» спасет кому-то жизнь.