Хочу быть твоим

      Туманное седое утро смотрело в окна. Стэ открыл глаза, осторожно высвободился из рук ученика, который во сне доверчиво обнимал его, и сел на постели. Ли дышал поверхностно и хрипло, очевидно, он всё же заболел. Стэ тихонько тронул его за плечо.       — Просыпайся, — но тот только вжал голову в плечи и подтянул ноги к груди. Стэ повторил попытку: — Эй, Ли.       Но ученик всё никак не желал возвращаться из тягучих сонных грёз. Только когда Стэ пощекотал его за ухом, будто котёнка, он открыл глаза.       — Стэ? — Ли потянул на себя одеяло, а потом быстро сел, как будто внутри его тела развернулась пружина.       — Не выспался?       — Нет, Мастер, — признался тот.       Стэ понял, что сперва нужно привести Ли в порядок, а уже после этого можно будет подумать и о новом этапе обучения. Да и самое время было показать основы самоисцеления, которые Стэ, как и многие другие маги, считал естественным приложением к магии.       Однако у Ли ничего не получалось. Туман развеялся, за окном защебетали птицы, солнечные лучи расчертили пол квадратами, а простуда никуда не исчезла и ни одно заклинание Ли не далось.       Стэ видел, что каждая неудача приводит ученика в отчаяние. Невыносимо было наблюдать за тем, как после очередной попытки Ли закусывает губы, едва сдерживая слёзы. Стэ не брался судить, болезнь была причиной столь бурной реакции или же Ли настолько не хотел его разочаровывать. Как ни тяжело было признавать, но он ясно понимал, что без помощи Мастера Тэш не сумеет разобраться в ситуации.       — Мастер, — позвал Стэ мысленно.       — Да? — ответ пришёл даже быстрее, чем можно было ожидать.       — Почему у Ли не получается себя вылечить?       — Странно, что ты не понимаешь, — Тэш говорил, не скрывая, что вопрос показался ему глупым и не стоящим внимания. — У него совершенно другой дар, и в вашей паре быть лекарем суждено тебе. Иногда я даже волнуюсь, что путь Зелёной капли пересилит и ты станешь так же, как и все полоумные маги-лекари, бродить по городам и весям, чтобы бесконечно использовать свой дар в угоду людишкам. К счастью, этого пока не произошло.       — Так Ли совершенно не сможет лечить? — нетерпеливо прервал его рассуждения Стэ, пусть это и граничило с дерзостью.       — Да. Я думаю, он будет способным щитом, — и Тэш ушёл, ничего более не добавив.       «Способным щитом»!       Эти слова возмутили Стэ до глубины души, и он в очередной раз осознал — Тэш не хочет развивать Ли, ему нужна только защита. Для него этот мальчик — только удобная вещь, как и сам Стэ. Стоит ли после этого доверять словам Тэш, что Ли никогда не сможет делать то, что доступно практически каждому магу? Не пытался ли Мастер внезапным многословием что-то скрыть? Стэ едва сдерживался, чтобы не выплеснуть своё раздражение, и только голос Ли вернул его к реальности.       — У меня всё равно не выходит, Мастер.       Стэ посмотрел на него и мягко улыбнулся, стараясь хотя бы таким образом успокоить разочарованного в себе ученика, а заодно и отодвинуть на задний план собственные размышления и сомнения.       — Раз не выходит, значит, таковы особенности твоего дара. Это не страшно, ты преуспеешь в чём-то другом, — Стэ ласково погладил его по щеке. — Иди ко мне, я сам тебя вылечу.       Ли доверчиво прильнул к нему и закрыл глаза. Привычные слова заклинания сами собой сорвались с губ, и Стэ провёл пальцами по лицу ученика, завершая ритуал.       — Благодарю, Мастер, — тихо произнёс Ли.       Чтобы скрыть внезапное смущение, Стэ быстро сказал:       — Мы приступим к занятиям позже, ты пока ещё слишком ослаблен, а впереди сложный этап.       Пока они спускались по лестнице, Стэ легко обнимал Ли за плечи. И хоть этот жест был очень нежным, на самом деле он просто прощупывал состояние ученика, оценивая, когда можно продолжить занятия. Они уже почти вошли в комнату с камином, когда Ли остановился, разворачиваясь к нему, и внезапно спросил:       — Стэ, скажи, для чего нам эта сила? Зачем мы учимся сражаться? — он смотрел требовательно и внимательно.       — Разве ты не знаешь? Мы призваны защищать Королевство.       — Ты сам не веришь в это, — перебил Ли, вырываясь из его рук.       — Ли, — устало сказал Стэ, не заостряя внимания на тоне его высказывания. — Что ты знаешь о Проклятых землях? Что знаешь о том, как горят деревни на границе с ними? Что вам, жителям второй столицы, говорят об этом?       — Ничего, Мастер, — озадаченно протянул Ли, и его уверенность куда-то подевалась.       — Каждый маг обязан половину года проводить на границе, защищая ваш сон от монстров, обитающих там, — пояснил Стэ. — С этой клятвой мы выходим из Зала Посвящения с рангом Мастера. Например, я провёл на границе первые семь месяцев этого года.       — А как же я? — в голосе Ли ясно слышался испуг.       Стэ не показал своего удивления. Как бы странно это ни выглядело, он чувствовал, что знает, какой ответ хочет услышать его ученик.       — Ты будешь со мной, Ли.       — На границе… там страшно? — наивный вопрос заставил его улыбнуться.       — Нет, я очень люблю эти места.       Нигде Стэ не был так счастлив, нигде не ощущал себя настолько живым, как там, в краю северных ветров, поросших елями гор и безумных, упивающихся собственной силой монстров. Там было мало людей, да и собратья по ремеслу встречались нечасто.       Одиночество и тишина.       Стэ не сомневался ни мгновения, что Ли обязательно полюбит эту дикую красоту и свежесть, поцелуи ветра, смешанного с дождём, страсть битвы. Свободу границы.       Магам нет дела до политики, их долг — развивать собственную силу, чтобы сражаться с тем, чему в свою очередь плевать на любую жизнь, как таковую. С тем, что живет в Проклятых землях.       — Но тогда зачем вы вернулись? — изумление, звучащее в голосе Ли, заставило Стэ вынырнуть из водоворота воспоминаний. Ученик смотрел на него, и в его зелёных глазах отражалось солнце, превращая их в озера света.       — Потому что маг моего ранга ещё не может находиться там постоянно. На границе магия достаётся тяжело. Здесь ты получаешь её так просто, что и не замечаешь этого, там же приходится читать заклинание для пополнения магических сил. От этого просто устаёшь, — Стэ развёл руками. — Но Мастер Тэш живёт на границе.       — И он жил там, когда вы были его учеником?! — поразился Ли.       — Что ты, тогда мы жили во Дворце Забвения. Тэш не хотел моей смерти, а я не смог бы постоянно жить на границе, — Стэ качнул головой. — Ты всё увидишь сам и именно тогда, когда будешь готов к этому, — добавил он чуть погодя.       — И всё-таки, Мастер, мне страшно от мысли, что придётся отправляться туда.       — Я буду с тобой. Долг Мастера — сберечь ученика, научить его жить на границе, чтобы, став Мастером, тот сумел исполнить клятву, — нараспев произнёс Стэ врезавшуюся в память фразу из того самого обряда, который проводил Тэш, выпуская его из учеников.       — А почему тогда Мэй сражается с нами? — внезапно нахмурившись, спросил Ли, и теперь Стэ не знал, радоваться ли ему, что ученик настолько умён и внимателен, или печалиться из-за того, что разговор переходил на темы, которые затрагивать не хотелось.       — Потому что её ведёт ненависть к Мастеру Тэш, — после недолгого молчания Стэ решил, что, чем лукавить и скрывать, лучше рассказать Ли правду, но слова приходили неохотно. — Видишь ли, Мэй отказалась от клятвы ещё тогда, когда привела на алтарь сразу двоих. Теперь Зал Посвящения навсегда закрыт для неё, да и Дворец Забвения тоже.       Стэ понадеялся, что такого ответа будет достаточно, чтобы удовлетворить любопытство Ли, но у того наготове были новые вопросы.       — Почему никто не знает, для чего живут маги?       — Потому что это дело магов и только магов. И не нужно никому ничего знать, — Стэ отвечал нервно — отчасти потому, что сам не до конца понимал эту нарочитую отстранённость магов от дел обычных людей, отчасти от того, что смена темы показалась ему слишком быстрой.       — Даже королю? — уточнил Ли.       — В дела политики я не вмешиваюсь. Этими вопросами занимается Мастер Каэсса Чёрная Капля. Если встретишь её — спроси, — на этот раз Стэ не удалось совладать со своим раздражением.       Ли вздохнул, по выражению его лица было ясно, что он расспросил ещё не обо всём, о чём хотел.       — Мастер, — спустя минуту он всё-таки решился задать ещё один вопрос. — Почему Мэй не вызовёт на поединок Мастера Тэш? Почему она будет сражаться именно с нами?       — Это плохой вопрос, — теперь рухнула и надежда, что Ли оставил в покое тему Мэй.       Стэ провёл ладонью по лбу, убирая волосы, чтобы выиграть несколько мгновений на размышления. Он уже давно понял, что должен объяснить Ли обратную сторону взаимосвязи между учителем и учеником, но боялся, что тот сделает неверный вывод, посчитает себя лишь залогом личной безопасности Мастера.       Стэ не хотел утратить доверия Ли, но не знал, получится ли избежать этого. Он посмотрел на Ли строго, чтобы тому не пришло в голову настаивать на ответе, но тот встретил его взгляд, ничуть не страшась.       — Что вы скрываете от меня, Мастер Стэ? — упрямо спросил он, а потом его лицо словно осветилось внезапной догадкой: — Тэш совершил что-то ужасное?       — Ли! — Стэ вздрогнул, как от удара.       С годами впитанное послушание сейчас словно ощетинилось, протестуя: он не мог спокойно выносить такого отношения к своему Мастеру. А ведь дело было совсем не в Тэш! И, желая оправдать своего учителя, Стэ на несколько мгновений превратился в того самого мальчишку, каким когда-то был, говорящего сбивчиво и торопливо.       — Ну хорошо, слушай. Мэй слаба, Тэш ей не ровня. Она знает, что шанс на победу у неё будет лишь в том случае, когда сам Тэш будет ослаблен, — Стэ старался высказать всё прежде, чем осознает, на что пошёл. — А для этого ей нужно убить меня, — он вздохнул. — Понимаешь, отпуская ученика, Мастер не утрачивает связи с ним, но лишается возможности свободно обмениваться силой. В годы ученичества связь позволяет Мастеру брать силу ученика взаймы. Например, во время боя Мастер может защитить себя, сохранить свою жизнь, впитав жизненную силу ученика и таким образом принеся его в жертву. Но, — тут Стэ запнулся, — когда ученик уже отпущен, долг возвращается. Если убить ученика, то связь, оборвавшись, ударит по Мастеру, отнимая столько же сил, сколько прежде учитель «брал взаймы».       — Но вы не пожертвуете мной, — спокойно сказал Ли. — Вы не станете поступать, как Мастер Тэш.       Стэ размахнулся, но не ударил, удержав свою ладонь так близко к щеке Ли, что тот почувствовал тепло и невольно прижался к ней, закрыв глаза. Стэ отдёрнул руку.       — Если вы хотите наказать меня за дерзость, Мастер, то зря остановились.       — Я не собирался тебя наказывать, — почти не солгал Стэ, удивлённый и своим собственным срывом, и поведением Ли. — Может, ты и прав, и я не стану использовать тебя в качестве живого щита. Да… Но запомни, я не уверен, что именно будет владеть мной — жажда жизни или желание спасти тебя.       Он замолчал, осознавая во всей полноте, что чуть не ударил Ли без всякой логичной причины, просто за спокойствие в голосе, с которым тот высказал собственные мысли, за вывод, который был верным по сути. Это на самом деле приводило в ужас.       Но Ли снова не позволил Стэ долго раздумывать.       — А на границе? Разве там не опасно? Разве нет угрозы для жизни? Я не понимаю, — теперь в его голосе слышался детский испуг.       — Битву с монстрами можно прервать в любой момент, ты имеешь право уйти. Но от битвы с магом уйти нельзя. Если тебя вызвали на бой, то магия удерживает сражающихся до полной, безоговорочной победы. Зачастую — до смерти, — пояснил он, стараясь говорить холодно и спокойно.       Ли отвернулся:       — Хватит, я больше не хочу слушать о магии и её клятвах.       Стэ не смог понять, что так раздосадовало ученика, но смотреть на то, как он ссутулился, будто нахохлившаяся птица, оказалось невероятно тяжело. Он поддался неожиданному порыву и обнял Ли.       — Я понимаю, тебя многое неприятно удивляет, но ты примешь магию и привыкнешь ко всему. Ради тебя я хотел бы хоть что-то изменить и исправить. Но это не в моих силах.       — Стэ, — Ли обернулся, в его глазах стояли слёзы. — Во что ты превратил меня за эти дни?! Кто я теперь?! — голос его сорвался.       — Ты маг и мой ученик, половина моей души.       — Это не тот ответ, — он опустил голову. — Не тот.       — Но это правда. Отдохни, через час мы будем заниматься, — Стэ отпустил его и отошёл к окну. Он меньше всего желал, чтобы Ли заметил ту безысходную усталость, что сейчас завладела им. Живое любопытство затронуло те же вопросы, которые некогда рождались и в его собственных мыслях, но ответов не нашлось, и минувшие годы тоже ничего не изменили. Вряд ли теперь был шанс отыскать истину. Помолчав, Стэ печально добавил: — Мы слишком много говорим.       Ли сел на пол и уставился в камин, хотя сейчас там не было танцующего пламени. Обернувшись, Стэ заметил, что теперь не может понять, какие мысли и чувства бродят за непроницаемой маской отстраненности, что легла на лицо его ученика.

***

      Семь дней.       Сколько бы Ли ни размышлял об этой цифре, он никак не мог определиться: прошло уже семь дней или только лишь семь дней. В этот отрезок времени вместилась как будто бы целая жизнь, и он чувствовал, что запутался в событиях и своих чувствах настолько, что уже был не в состоянии разобраться в них самостоятельно.       Когда он увидел Стэ впервые?       На самом-то деле, с того момента минуло не более десяти дней, а вовсе не вечность. Тогда Ли воспользовался тем, что отец куда-то уехал, и улизнул прямо из-под носа Дара. Он не знал, куда бежать, не имел ни малейшего представления, как это осуществить, но выносить всё, что происходило с ним в доме Рэй-ра, больше не было сил. В трактир Ли забрёл совершенно случайно, хотя теперь он мог бы поклясться, что его вела за руку богиня судьбы.       Нет, он не сразу повстречался со Стэ. Сначала он уговорил трактирщика взять его в прислугу. Ли не боялся работы, совершенно любое дело казалось ему желанным, если могло спасти от возвращения в дом отца. И вот, подметая двор, он увидел мага, входящего в трактир. И с той минуты всё время ловил себя на мыслях о нём.       Два дня тогда тянулись так же бесконечно, как и эти семь. На исходе третьего Ли не выдержал и пришёл умолять Стэ принять его в ученики. Сейчас, сидя у камина и размышляя, Ли был готов даже благодарить Дара за то, что он тогда явился в трактир и своей злостью сумел вынудить Стэ принять решение.       Однако Ли никак не мог понять, что же служит причиной смятения в мыслях: магия ли это, последствия обряда?       Ли боялся думать о собственных чувствах. В какой миг желание спастись сменилось жаждой всего лишь быть рядом с этим странным светловолосым магом?       В ночь после обряда Ли поймал себя на панической мысли, что сам пришёл к тому, от чего бежал. Но это осталось неосмысленным до конца — всё смыл поток магии. Каждый раз, когда приходилось пробуждать силу, Ли чувствовал, как его захлёстывает волной ужаса, тягучими и липкими воспоминаниями, от которых невозможно избавиться и которыми не хочется ни с кем делиться. И в то же время он вскоре вынужден был признать, что ему хочется продолжения и даже на самом деле нравится то, что происходит.       Ли был благодарен Мастеру за то, что тот не трогает его мыслей и воспоминаний, не смотрит в самую глубь, в чёрную яму души, на дне которой были спрятаны самые пугающие вещи.       Приходилось принять то, что пока невозможно разобраться даже в самом себе. И конечно, Ли не предполагал, что творится в душе Стэ. Сколько раз он замечал, как лицо его учителя становилось слишком холодным, а взгляд — пустым.       О чём тот думал в такие моменты? О Мастере Тэш?       То Стэ мягко притягивал к себе, касаясь ласково и нежно, отчего Ли чувствовал, как утрачивает контроль над собой, то наказывал, не объясняя за что. Ли терялся: его сердце было уверено в том, что Стэ никогда не причинит ему боли, а вот разум напоминал о пощечинах и вытаскивал из памяти картины, которые вполне могут однажды оказаться правдой. Ведь Ли пока совершенно не знал, что на самом деле стоит за пробуждением магии и как далеко это самое пробуждение может зайти.       Но страшнее воспоминаний и всех размышлений были мысли о вчерашней ночи. Ли даже закусил губу и обхватил колени руками, сжимаясь, стоило только вспомнить об этом.       Сначала Стэ заговаривал ссадины, которые сам же и оставил днём, потом какие-то неведомые мысли настолько захватили его, что Ли мог поклясться — его учитель испытывал самое настоящее отчаяние. И это выражение его лица принесло больше боли, чем то неосторожное прикосновение. Ли запаниковал, и тогда вся буря чувств вышла из-под контроля.       Что с ним на самом деле происходило?       Пусть Стэ думает, что это была простуда, сколько ему угодно, но Ли прекрасно понимал, что болезнь тут совсем ни при чём. О, как страшно, если это снова вырвется из тайника его души! Ведь Ли уже готов был просить о том, чего так боялся, и высказать то, в чём не может быть уверен…       Блуждая в своей душе, как в лабиринте, Ли не замечал, что Стэ смотрит на него, не отрываясь, то ли пытаясь разгадать его мысли, то ли просто любуясь