Хочу быть твоим

      Дни складывались в недели, весьма однообразные по распорядку, но при этом полностью лишённые скуки. Ли впитывал знания как губка и занимался с неподражаемым упорством, не давая лишней минуты отдыха ни себе, ни своему учителю. Но как бы успешно ни продвигалось обучение, всё чаще Стэ замечал в глазах Ли отчаяние.       Почему? Трудно было представить себе более талантливого и усердного ученика. То, на что Стэ в своё время потратил месяцы и даже годы, Ли усваивал за считанные дни, а то и часы. В магии защиты он просто не знал себе равных, но Стэ чувствовал — стоит только начать подробнее останавливаться на атакующих заклинаниях, и Ли сумеет совладать с ними столь же легко.       Единственное, что действительно останавливало — ограниченный запас магических сил. Заклинания, помогающие быстро восполнить магический резерв, Ли удавались плохо, если не сказать, что не удавались вообще. Естественным же путем магия восстанавливалась долго.       Стэ заметил, что Ли любит солнце и кошек, к тому же тот уже не впадал в панику, когда не ощущал присутствия учителя поблизости. Поэтому, чтобы отвлекать Ли от чрезмерной учёбы, Стэ отправлял его в сад, а сам намеренно отгораживался, позволяя ученику быть наедине с собой.       Может быть, слова, что произносились на алтаре, и говорили о полном контроле и подчинении, но душа Стэ восстала против этого. Впервые за много лет он понял, как рад тому, что обряд разлучил его с Тэш, и печаль по Мастеру, прежде терзавшая сердце, отступила.       Разве мог бы быть Мастером тот, кто сам жаждал оставаться орудием в руках другого Мастера? Нет, и только самостоятельно выбрав свой путь, Стэ почувствовал, что имеет право носить это звание.

***

      Каждый новый день что-то менялось в душе Ли. В каждом дне как будто бы таилась целая вечность. Сегодня он снова ушёл в сад, но не смеялся, глядя на проделки котят, а сидел на траве и размышлял, стараясь уложить в памяти всё, что произошло.       С того момента, как он впервые заговорил с магом, прошло больше тридцати дней, целый долгий месяц. Странные чувства, что тогда пробудились в глубинах души, сейчас уже окрепли и всё настойчивей заявляли о себе.       Ли, нахмурившись, взглянул в небо. Оно словно переполнилось свежей кровью, алой и багряной, и тяжёлые солоноватые капли будто бы готовы были упасть из набухших туч на землю. Он вздохнул, чувствуя, что и сердце словно кровоточит.       Он жаждал и мечтал быть вместе со Стэ, его мечты исполнились, но… Он старательно учился, только чтобы порадовать своего Мастера, чтобы читать в его глазах гордость и счастье. Но Стэ временами задумывался и уходил глубоко в себя, никак не реагируя на вопросы и взгляды. Почему? Ли не знал и иногда даже боялся, что когда-нибудь узнает.       И не только это тревожило его. Он боялся собственных желаний, которые каждый вечер угрожали выйти из-под контроля. Безумно страшило и то, что прошлое может завладеть сознанием и заставить сделать что-то настолько ужасное, из-за чего Стэ просто прогонит его прочь, на верную гибель. Хотя Ли, конечно, понимал, что на самом деле смерть будет даже желанной, избавлением от ядовитой горечи, которая неминуемо поглотит душу, если Мастер его отвергнет.       Почему же так сложно высказать, раскрыться полностью, объяснив, что на самом деле заставляет заниматься так усердно, почти до беспамятства?       Ли проклинал себя за трусость и слабость. Каждый новый день всё приближал его к грани отчаяния, глубокого, тёмного и безрассудного отчаяния, очень похожего на то, которое подтолкнуло его бежать из дома отца, прочь от Дара и его издевательств.       Всякий раз пряча в глубинах души безумные желания, Ли думал, может быть, лучше, чтобы Стэ узнал, что ему так хочется всегда быть рядом с ним, слиться, стать практически тенью?       Может быть, было бы гораздо лучше, если бы Мастер увидел, что он решил ещё до разговора в случае отказа намеренно вывести Дара из себя настолько, чтобы сводный брат убил его?       Жизнь без Стэ уже тогда казалась Ли непереносимой, пусть он и не знал ничего о сути ученичества и магии. Но что так страшно тянет его к светловолосому магу?       Словно вынырнув из круговорота чувств, Ли закусил губу. Все вопросы, что он который уже раз задавал себе, на самом деле имели простой ответ. Всё было так очевидно, что в это просто не хотелось верить.       Разве думал он в тот самый день, что это настолько будет пугать его и настолько будет превосходить все самые смелые мечты?       — Что с тобой? — голос Стэ раздался совершенно неожиданно, Ли вздрогнул, поспешно оборачиваясь. — Что-то случилось?       Мастер притянул Ли к себе, и на мгновение тот забыл, как дышать, а безумные мысли разбежались.       — Всё хорошо, Мастер, — Ли отчаянно желал, чтобы голос не дрогнул, но сдержаться не вышло, и он отвёл глаза. Единственное желание, которое стремительно овладело всей его душой, состояло в том, чтобы Стэ прямо сейчас прочитал все его мысли и разобрался в том ворохе эмоций, что никак не увязывались между собой. Ли так отчаянно мечтал об этом, но…       — Ты мне лжёшь, — Стэ развернул его к себе лицом. — Но я не стану узнавать, что ты таишь в душе. Ты имеешь право на тайны, — и, отпустив Ли, он пошёл прочь.       Ли посмотрел себе под ноги, стараясь дышать глубже, его отчаяние достигло предела. Нет, он вовсе не желал, чтобы Стэ уходил. Только не сейчас. И это сложилось в слова и само собой вырвалось на свободу.       — Стэ… Подожди!       Тот обернулся:       — Что? — кровавый закат окрасил его волосы в медно-рыжий, а глаза стали похожи на лиловые омуты. Ли сглотнул, теперь он совершенно растерялся.       — Я… — слова приходили с трудом, а чтобы вытолкнуть их, Ли пришлось почти закричать: — Я не хочу иметь от тебя тайн! Не хочу, Стэ!       — Если желаешь — расскажи мне, что тебя волнует, — Стэ говорил спокойно, только тень тревоги всё же легла на его лицо, застыв складками у рта и морщинками на лбу. Он протянул ладонь. — Пойдём?       — Я… — Ли опустил голову, словно не замечая протянутой руки, — не могу рассказать. Но ведь ты можешь сам всё узнать, достаточно только воспользоваться связью, — он нерешительно взглянул на Стэ из-под прядок волос.       — Нет, я не стану этого делать, — тот лишь покачал головой и опустил руку. — Расскажи сам, Ли, или не говори об этом вовсе. Но не заставляй меня красть твою тайну.       — Почему — красть? — Ли почувствовал, что снова балансирует на грани и вот-вот просто расплачется.       — Потому что я не хочу быть похож на Тэш, — нельзя было сказать с уверенностью, что сейчас эти слова адресовались именно Ли, и не ясно было, каким образом внезапно в разговоре возникло ненавистное имя.       Ли вздохнул, стараясь удержать истерику, но слёзы всё равно сами собой покатились по щекам. Всё-таки какие бы чувства он ни испытывал к Мастеру, Стэ принадлежал Тэш гораздо более полно. Это уничтожало любые мечты, выглядело чудовищной насмешкой.       Почему так происходит? Не потому ли, что он так слаб, ничтожен? Не из жалости ли Стэ всё ещё возится с ним? Оглушённый своими мыслями, Ли почти не услышал, как Стэ позвал его по имени.

***

      Стэ надеялся, что в саду Ли снова будет улыбаться и восстановит силы. На самом деле он уже несколько дней не видел улыбки ученика. Это тревожило и печалило, но Стэ по-прежнему отчаянно не желал проникать в мысли Ли.       Однако надежде не суждено было сбыться, и когда Стэ вышел в сад, то увидел, что его ученик очень и очень расстроен. Разговор как-то сразу пошёл наперекосяк, Стэ даже не успел отследить, почему всё так странно, когда вдруг увидел, что Ли плачет.       Закатные небеса уже начинали темнеть, точно кровь в открытой ране неба сворачивалась и застывала комьями облаков. И в этой мрачности плачущий Ли выглядел особенно беспомощным и жалким. Сердце Стэ сжалось от боли, больше всего в этот момент ему хотелось снова обнять и утешить ученика, согревая и прижимая к себе.       А воспоминания безжалостно рассказывали, что Мастер не должен так поступать.       Мастер ненавидел слёзы.       Стэ потратил все силы, измучился и мечтал только об отдыхе, но Тэш отмерил ему работу, и та ещё была не выполнена. Медленно-медленно Стэ повторил заклинание, прекрасно зная, что магия не ответит, и, взывая к ней, он только заставит собственное уставшее тело выгнуться дугой, исторгнув из себя вместо светлой силы несколько кровяных сгустков.       Слёзы потекли сами собой, было слишком больно.       Мастер Тэш сидел неподалёку, без особого интереса наблюдая за стараниями ученика. Когда Стэ рухнул на колени, задыхаясь от плача, он подошёл ближе.       — Поднимайся, Стэ!       Но у Стэ не хватало сил даже повернуть голову. Без всякой жалости Тэш залепил ему пощечину.       — Хватит истерик! Магия не терпит слабых и бездельников. Ты должен работать, а если не хочешь, то просто иди прочь.       — Но я же погибну без вас, Мастер, — выдохнул Стэ между рыданиями.       — Тогда стань для меня полезным, потому что бесполезная вещь мне не нужна, и я не стану о ней беспокоиться, — фыркнул Тэш, отворачиваясь. — Перестань рыдать. Маг должен контролировать собственные чувства.       Ли отвернулся, закрыв лицо руками. Стэ отогнал болезненное воспоминание, в очередной раз отрекаясь от той линии поведения, которой следовал Тэш. Он решительно обнял ученика за плечи и повёл прочь из сада.       В доме Стэ устроил его поближе к огню, и пока Ли беззвучно рыдал, заварил для него душистых трав. Ученик покорно взял чашку и даже пригубил отвара, но спокойствия это ему не принесло. Стэ покачал головой.       — По-моему, Ли, ты перестарался. Нужно дать тебе передышку, — он говорил спокойно и мягко, но каждое слово заставляло Ли плакать ещё безутешнее. — Ты медленно восстанавливаешься, и наши занятия теперь приносят тебе вред. Маг должен уметь контролировать свои чувства, — слова отдались в душе горьким эхом, но Стэ не мог не признать — эта фраза сейчас казалась особенно уместной.       — Нет! Только не это! — Стэ с удивлением увидел, как от волнения у Ли задрожали пальцы так сильно, что ему пришлось поспешно поставить чашку. — Не надо прекращать занятий, Мастер! Пожалуйста!       — Ли, — Стэ заглянул в изумрудные глаза и постарался объяснить как можно мягче. — Я не хочу тебя потерять. Если сейчас продолжить занятия, магия просто сожжёт тебя изнутри.       — А может… Может, просто нужно ещё раз, — Ли отвёл взгляд, не договорив, но Стэ, конечно же, понял, что тот имеет в виду. Действительно, совместные ночи в последнее время были посвящены только сну.       — Нет, ты этого просто не перенесёшь, тебе всего лишь надо отдохнуть, — Стэ легонько толкнул его, вынуждая опуститься на тёплый мех одеял. — И не спорь со мной.       Ли отвернулся, зарываясь глубже в податливый мех, рыдания душили его, как будто Стэ не сидел рядом, а внезапно оказался далеко-далеко. Мастер снова покачал головой и произнёс:       — Сны окружают, уводят с собою,             Тайну твою я — увы! — не открою,             Спи, без тревог, позабудь о печали,             Спи, набираясь сил изначальных…       Ли успел прошептать «Нет» прежде, чем насланный сон позвал его за собой. Стэ уложил ученика к себе на колени, мягко погладил его по щеке, хотя и понимал, что в плену сновидений Ли ничего не почувствует.       Что за тайны так отчаянно хочет и не хочет открыть ему ученик?       Стэ перевёл взгляд на огонь, понимая, что можно было бы посоветоваться насчет этих срывов с Тэш. Ещё несколько недель назад Стэ не стал бы даже серьезно задумываться, стоит ли рассказывать своему Мастеру об успехах ученика и нужно ли спрашивать его совета, настолько тогда это казалось уместным и естественным. Теперь же от одной мысли об этом он чувствовал почти физическую тошноту. Он не хотел, чтобы Тэш узнал хоть что-нибудь о Ли, и если бы только это было возможно, Стэ разорвал бы свою связь с Мастером навсегда.       Утомлённый своими размышлениями, он уснул, по-прежнему бережно удерживая Ли.

***

      Среди ночи Стэ разбудило невероятное ощущение, которое он никогда раньше не испытывал. Была ли это нежность, или этому вовсе не было никакого названия? Сознание, вырвавшись из объятий сна, уже не могло подчинить себе тела, которое выгибалось навстречу странным ласкам.       Стэ едва сдержал стон, с огромным усилием сел на мехах, что служили сейчас постелью, и поймал ладони Ли. Тот смотрел на него, почти не мигая, и даже полумрак не мог скрыть того, насколько огромными стали его зрачки. В камине устало алели угли, почти затянувшиеся сизым пеплом, и в этом свете глаза Ли казались тёмным озером, манящим и пугающим одновременно.       — Что ты делаешь? — Стэ только сейчас понял, что его дыхание слишком частое, но никак не мог осознать, что же происходит.       — Я могу остановиться, — Ли закусил губу до крови. Стэ заметил, как набухла тёмная капля, и едва сдержался, чтобы не попробовать её на вкус тут же. Он помотал головой, отпустил ладони ученика и прижал его к себе. Разум окончательно подал в отставку, пресловутый контроль эмоций исчез совершенно недостойным мага образом.       Не сдерживая больше своих желаний, не пытаясь их понять и осознать, Стэ начал целовать Ли: висок, нежную кожу у глаз, мягкий овал щеки, а потом поймал его губы, чуть солёные от выступившей крови. Ли едва слышно простонал, и этот звук ещё сильнее свёл Стэ с ума, заставив скользнуть ладонями по хрупкому телу ласкающе и нежно.       — Нет, не надо останавливаться, — он и сам не заметил, что в голосе прозвучали молящие нотки.       — Ты сходишь с ума, Мастер, — усмехнулся вдруг Ли, сейчас он был совершенно не похож на того потерянного ребёнка, что сквозь слёзы смотрел на Стэ под кровавым закатным небом. И эта разница никак не могла помочь Стэ сдержаться.       — Уже всё равно, — прошептал он, и снова их губы встретились, Ли жадно ответил на поцелуй.       Никто из них не думал о пробуждении магии.       Сначала им безумно не хотелось прерывать поцелуй, и, только начав задыхаться, Стэ оторвался от мягких и податливых губ ученика. Но и то — лишь на одно мгновение. Потом он снова принялся целовать, пробовать на вкус отливающую золотом из-за отблесков умирающего в камине пламени кожу, скользить ладонями по хрупкому, отзывчивому на прикосновения телу. Только Ли не стал мириться сегодня с ролью принимающего бесчисленные ласки. Выгибаясь Стэ навстречу, он сам касался, целовал и даже покусывал…       Стэ не мог противостоять тому, что будили в нём эти прикосновения. Он позволял Ли вести, потому что понимал — сам он никогда не узнал бы, что именно на самом деле ему нравится. Но то и дело в глазах Ли Стэ замечал вопросительное выражение, странное, почти умоляющее.       Он не мог понять, чего же ещё так отчаянно хочет его ученик. Жаждет прямо сейчас, когда их пальцы сплетаются, когда каждый из них чувствует жар тела другого. Что ещё требовал Ли, если даже бесчисленные поцелуи никак не могли утолить этого желания?       Но спросить прямо Стэ не успел — проснувшаяся магия выплеснулась, подавляя и гася все ощущения, оставив лишь чувство полного единения. Инстинктивно он притянул Ли ближе к себе.       Впервые магия затопила их обоих одновременно, а не забрала у него Ли. И осознание этого факта совершенно ошеломляло. Стэ и предположить не мог, что в его душе тоже есть непробужденная сила. И всё же эта волна была нисколько не похожа на когда-либо испытанные Стэ пробуждения магии. Она не неслась, обжигая, не подавляла воли. Покорная, сила просто качала их обоих в своих водах. Лишь на мгновение она заставила замереть, почти не дыша. После же прикосновения не стали грубее, Ли не отвернулся и не зарыдал, как прежде.       Нет, он смотрел прямо в глаза Стэ, пока вдруг не закрыл их, застонав от того, что ладони Мастера скользнули по его спине.       Раньше Стэ никогда не чувствовал ничего подобного, он не знал, как с этим справиться или контролировать, да и не желал этого. Просто отдавшись этим ощущениям, как ребёнок отдается новой игрушке, Стэ поймал очередной стон Ли страстным поцелуем…

***

      Утром Стэ проснулся первым. Он всё так же прижимал к себе обнажённого Ли, а спутанные, разметавшиеся по меху волосы ученика и припухлость его губ сразу напомнили о том, как прошла эта безумная ночь.       Стэ почувствовал, как накатывает волна смущения, а потом на смену ей приходит изумление. Он ещё никогда не слышал о том, что ученик может пробудить магию Мастера. Прислушавшись к себе, Стэ осознал, что стал сильнее. Их ночное единение принесло помимо удовольствия ещё и знания. Сейчас он понимал до конца, насколько мощным потенциалом владеет его ученик, прирождённый маг защиты. Его сила совершенна и великолепна, такой у самого Стэ никогда не было. И, что самое главное, Стэ отчетливо помнил, как и в какой-то момент их силы смешались. Он был совершенно уверен, что во время битвы сможет повторить это, и тогда ранг его мастерства будет сравним с рангом Тэш. Вот только без Ли этого никак не достичь. Конечно, Стэ прекрасно сознавал, что обо всём этом не должен узнать Мастер Тэш.       И тут Ли пошевелился, открывая глаза:       — Стэ? — его голос был хриплым и при этом — бархатистым. Стэ сперва едва узнал его, а потом понял: раньше голос Ли был голосом ребёнка, теперь же он обрёл своё истинное звучание. За единственную ночь, как это часто бывает у магов, голос мальчика изменился, став голосом мужчины.       — Что ты со мной сделал? — вырвалось у Стэ.       — Я? — Ли улыбнулся и отвёл взгляд, но прижался сильнее, обнимая его за талию. Они помолчали, а потом Стэ сказал:       — В любом случае, сегодня мы будем отдыхать. И то, что произошло ночью, не изменило моего решения.       — Мастер! — Ли приподнялся на локтях, заглядывая Стэ в лицо. — Я умоляю, Мастер.       — Никто из учеников так себя не ведёт, Ли, — усмехнулся Стэ, ласково проводя пальцем по его щеке. — И я не стану собственными руками убивать настолько талантливого мага, как ты.       — Талантливого? — Ли неверяще покачал головой.       — Сейчас ты уже освоил те знания, которые стали понятны мне лишь на пятый год ученичества. Более талантливого ученика Дворец Забвения ещё не видел.       — Дело не в таланте ученика, а в мастерстве учителя, — горько отозвался Ли. — Только так.       Стэ пожал плечами, понимая всю бесполезность этого спора. Он обнял ученика за плечи, снова привлекая к себе.       — Не желаю ничего тебе доказывать, но могу просто показать тебе других.       — Других? — Ли насторожился, Стэ чувствовал, как напряглось его тело.       — Конечно, я познакомлю тебя не со всеми Мастерами и учениками, которые сейчас находятся во Дворце Забвения. Но, по-моему, достаточно будет Микэ и Раэ, — пояснил он, мягко поглаживая Ли по спине.       — Микэ? Раэ? — снова вырвавшись из рук Мастера, Ли сел напротив Стэ и теперь не спускал с него глаз.       — Мастер Микэ и его ученик живут во Дворце Забвения. Микэ — лекарь, раньше он проводил всё своё время на границе, но Раэ пока не может находиться там подолгу. Раэ в ученичестве около пяти лет, но по силам вы практически равны, — Стэ поднялся. — Сегодня мы их и навестим.       — А сколько лет Мастеру Микэ? И… — внезапная догадка поразила Ли, он едва сумел договорить: — Сколько вам, Мастер Стэ? — это возвращение к официальному тону, особенно после того, что Стэ чувствовал ночью, заставило его разочарованно вздохнуть. Он так до конца и не решил, что является причиной постоянных перескоков Ли с «ты» на «вы» и наоборот, и это вызывало досаду.       — Микэ? — отвлёкся от своих ощущений Стэ. — Дай-ка посчитаю. Мастер Арэ взял его в ученики в четырнадцать и продержал шестнадцать лет. В тридцать Микэ стал Мастером. Раэ — его первый ученик. Получается — тридцать семь, потому что Микэ два года добивался своей Зелёной капли. А мне почти тридцать три, — он усмехнулся.       — Раэ — тоже лекарь? — слишком поспешно задал новый вопрос Ли, чтобы скрыть смущение, порождённое только что раскрывшимся фактом.       — Нет, Раэ хорош только в атаке, — хмыкнул Стэ. — А у нас есть отличный повод появиться у них — я спрошу, способен ли Раэ к самоисцелению, неужели только у тебя такая способность отсутствует?       Ли помрачнел и задумался. И Стэ даже не требовалось заглядывать в его мысли, чтобы понять, почему — Ли действительно очень страдал из-за собственной невозможности исцелять.       — Так, одевайся, — Стэ положил ладонь ему на плечо, вырывая из цепких объятий неприятных мыслей. — Если мы поторопимся, то свалимся на Микэ как раз к завтраку.       Ли кивнул, стараясь не смотреть Стэ в глаза.

***

      Пока они собирались, мысли Ли вернулись к событиям прошедшей ночи. Он помнил, как проснулся и отодвинулся от обнимавшего его мага. Стэ спал полулежа, его поза была расслабленной и открытой. Невольно Ли залюбовался: его Мастер был одет очень просто, в рубашку с полураспущенной шнуровкой и штаны без пояса, и эта одежда ему удивительно шла, хотя вздумай он так появиться в городе, мало кто всерьёз принял бы его за мага. Распущенный ворот открывал кожу, которая, казалось, светилась в полумраке сама собой. Тогда Ли закусил губу, борясь со своими желаниями.       Он очень долго боялся того, что нежность Стэ внезапно обернётся насилием, он всё время ждал этого, однако всякий раз Стэ ограничивался поцелуями и легчайшими прикосновениями. Но глядя на то, как безмятежно спит Мастер, Ли осознал, что жаждет большего.       Стараясь восстановить события в хронологическом порядке, Ли всё-таки не сумел найти в памяти тот самый момент, когда его пальцы робко коснулись рубашки Стэ. Он лишь вспомнил, как несмело расплёл до конца шнуровку на ней, а потом, не сдержавшись, принялся целовать обнажившуюся кожу, соски, выступающие ключицы. Ему просто захотелось касаться всюду, пока опьяняющее чувство отсутствия сопротивления не затмило разум полностью. Разгорячённый собственными действиями, Ли жадно прикусил сосок, и Стэ проснулся.       И хотя Ли ждал, что теперь его накажут за дерзость, Стэ снова повёл себя непредсказуемо. Его поцелуи и прикосновения, наполненные и страстью, и нежностью разом, совершенно сводили с ума. В какой-то миг Ли понял, что готов продолжать, пройти до самого конца, до того, что на самом деле всё ещё ужасало, просто отдаться. Но Стэ снова остановился, так, будто и не знал, что бывает за ласками, которые они так жарко дарили друг другу.       Магия пришла, но не помешала им продолжать прикасаться и тонуть в наслаждении. Ли задыхался стонами и слышал стоны Стэ в ответ, и они одновременно достигли высшего пика, но…       Уже засыпая, прижимаясь всем телом к Стэ, Ли понял, что никогда ещё не испытывал такого двойственного ощущения удовлетворённости и неудовлетворённости разом. Стэ так и не сделал с ним того, чего теперь так отчаянно хотелось получить.       Но даже не это заставляло Ли хмуриться, вспоминая ночь. В душе родилась неуверенность — действительно ли он так мечтает именно о Стэ, или же это всего лишь желание забыть те события, те ощущения, те прикосновения, ту самую неприглядную болезненную тайну, что всякий раз он старательно прятал от своего Мастера?