Хочу быть твоим

      Из-за сумасшедшей гонки ни Саа Рэй-Ра, ни возница, ни охранники даже не заметили, когда день истаял, растворился в наступившей тьме. Чтобы встретить рассвет у ворот дома Эйси, им следовало провести в пути всю ночь, и Саа не давала никому расслабиться, требуя постоянно подгонять лошадей. Однако усталость всё-таки взяла своё, и даже неугомонную дочь Сара сморил тревожный сон.       Только тогда возница наконец задремал, а лошади сбавили шаг. Охранники продолжали высматривать опасность под ветвями деревьев в сгустившемся мраке, но и они были слишком уставшими, чтобы что-то замечать. Когда же упряжка резко остановилась и даже попятилась, захрипев, никто сразу не понял причины.       Спустя несколько мгновений возница понял, что коренную лошадь удерживает под уздцы какой-то человек, но никто не мог объяснить, как именно он там появился — шагнул ли из-под деревьев или просто соткался из тумана.       Глядя на незнакомца, кучер недовольно пошевелился и потянулся за кнутом, чтобы отогнать наглого путника прочь и подстегнуть упряжку, но тут послышались слова:       — Сон окутал землю,             Шепчет он во тьме,             Разве вы сумеете             Помешать вдруг мне?       Возницу охватил леденящий ужас. Он увидел, как тела охранников безвольно упали в траву, а сам не мог ни пошевелиться, ни заговорить. Незнакомец посмотрел на него в упор, как будто пронзил взглядом насквозь, и прошёл к дверце кареты.

***

      Стэ мельком взглянул на охрану, всмотрелся в лицо возницы, обдумывая, нужно ли усыпить и его, или же достаточно оставить обездвиженным. Но решил не тратить силы ещё на одно заклинание. Он с великим трудом сдерживал свои чувства, и преграда, отделявшая его от Ли, стала последней каплей, после которой неминуемо последовал бы взрыв. Стэ рывком распахнул дверцу кареты, отчего Саа проснулась. От испуга она вскрикнула, но тут же зажала себе рот ладонью.       — Прочь отсюда, — мягко и тихо произнёс Стэ, пристально глядя на неё. — Прочь.       Он видел, что Саа немного пришла в себя, даже сжала ладони в кулаки, видимо, напомнив себе о своём положении.       — Да как ты смеешь?! — возмутилась она, подтверждая тем самым его мысли. — Я наследница Рэй-ра!       Однако звучание её голоса выдавало, насколько сильно она уже захвачена страхом. Упоминание рода было последним козырем, но против магов это был лишь пустой звук. Стэ усмехнулся, давая волю себе, в нём давно уже взметнулась волна жгучей ненависти.       — Не сладкий сон тебе даю,             Отравлен он гремучим ядом,             Ты не вернёшься в жизнь свою,             Остановившись с нею рядом.             Никто тебя не узнаёт,             Никто не вспомнит твоё имя.             Прощай, Саа, незрелый плод.             Прощай, безмолвная отныне.       Глаза Саа расширились от запредельного ужаса, она попятилась, вжавшись в дверцу на противоположном борту кареты. Беззвучно хватая ртом воздух, она нащупала ручку и, с силой надавив на неё, почти выпала из экипажа на лесную дорогу. Всё это время она не сводила глаз со Стэ и, только почувствовав под ногами твёрдую почву, бросилась прочь.       Стэ и сам точно не знал, что именно вложил в заклинание, но был уверен — разрушить чары будет не под силу и Мастеру Тэш. Ненависть и ярость, вылившись в плетение магического кружева, теперь ослабли, и он заглянул в карету, одним словом засветив бледный огонёк.       Он увидел, что Ли, укутанный в одеяло, был очень бледен и едва дышал. На щеке зловещей синевой налился след от пощёчины. Стэ замер над учеником, не понимая, какое чувство охватило его в эту секунду — гнев или боль. Если бы он не прогнал Саа минутой раньше, то сейчас готов был бы убить её на месте. Но времени на пустые эмоции уже не было, и Стэ помнил об этом. Справившись с собой, он осторожно коснулся щеки Ли, шепча слова исцеления. Он знал, как привести ученика в чувство, но для этого им обоим нужен был покой.       На самом деле Стэ чувствовал, что безумно устал. Бессонная ночь, сложный переход по чужим воспоминаниям, неимоверной силы заклятие, наложенное на Саа — его магический резерв ощутимо уменьшился. Совершать ещё один переход, даже в собственный дом, стало бы чистым безумством. А вот до дома Эйси оставалось не так уж далеко. И не задумываясь о том, как воспримет его прибытие глава дома Та-Ми-ра, Стэ приказал вознице ехать дальше. Тот подчинился, вопреки собственной воле.       Теперь, когда Стэ держал Ли на руках, дыхание у того выровнялось, но он всё ещё находился так далеко, что зов Мастера не мог отыскать его сознания. Стэ мягко перебирал его волосы, понимая, что просто не может отпустить его в оглушающую тьму смерти. Сидя в подпрыгивающей на ухабах карете, он осознал, что ученик стал слишком дорог ему. Это было новое чувство, ведь никогда раньше и ни к кому другому не испытывал Стэ подобной привязанности.

***

      Возница остановил карету у самого крыльца. Стэ с мальчишкой на руках выпрыгнул из неё и оглянулся. Поймав его взгляд, кучер едва не вскрикнул, но Стэ безразлично бросил:       — Ты волен ехать, куда хочешь, — и направился к дому.       Возницу не нужно было просить дважды. Не задумываясь и наверняка надеясь лишь на то, что маг ничего не вложил в свои слова, он погнал лошадей прочь.       Занимался рассвет.

***

      Повинуясь магии Стэ, дверь отворилась, и он шагнул в полумрак прихожей, но почти сразу же путь ему преградил слуга.       — Как вы смеете врываться в дом Та-Ми-ра… — начал он было, но встретившись взглядом со Стэ, попятился.       Он не знал, что такого особенного слуга рассмотрел в его глазах. Он уже вполне мог сдерживать свои эмоции и не хотел зла этому конкретному человеку, но видимо мужчина решил, что перечить Стэ будет опасно для здоровья. Слуга затравленно огляделся, как будто выбирая путь к отступлению, а потом действительно бросился бежать. Впрочем, Стэ это вполне устраивало.       — Нам нужна комната, Ли, — прошептал он, — комната, где нас никто не побеспокоит, — он усмехнулся, понимая, что всё равно балансирует на грани, и если сейчас кто-нибудь попробует помешать ему, то вырвавшаяся из-под контроля ярость обернётся ужасными разрушениями.       Планировка этого дома казалась Стэ смутно знакомой, поэтому он не сомневался, выбирая путь. Он пересёк холл и начал подниматься по лестнице, но на одной из площадок столкнулся с хозяйкой. Женщина холодно оглядела его с головы до ног.       — Что ты себе позволяешь?! — спросила она тихо и строго, и от звуков её голоса ярость, что бушевала в душе Стэ, вдруг успокоилась и улеглась.       Эйси Та-Ми-ра была прекрасна и бесстрашна, как любой, кто отстаивает правду. Но уступить ей сейчас Стэ не мог.       — Я нахожусь в своём праве, — отозвался Стэ, бережно прижимая к себе свою ношу.       — Маг? — Эйси шумно выдохнула, будто пытаясь собраться с мыслями. — Почему же именно в моём доме? — почти прошептала она. — Неужели мало горестей принесли нам маги? — она перевела взгляд на бледное лицо Ли и сдавленно ахнула. Стэ понял, что она сразу же узнала его. — Да как ты вообще посмел появиться здесь? О каком праве можешь говорить ты, укравший последнего наследника? Как смеешь ты приходить, отобрав последнюю мою надежду? Сколько ещё я буду терпеть от вашего племени?       И глядя на неё, побледневшую, заламывающую руки, Стэ понял, что она впервые позволила себе потерять контроль над собой. Несмотря на мгновенно возникшую глубокую симпатию к Эйси, он всё же не мог просто уйти, чтобы избежать её гнева или отчаяния, как не мог и применить против неё магию. И тогда он решил попробовать всё объяснить.       — Я не виноват в том, что отступница Мэй отобрала у тебя Ки и Тану, — сказал он, глядя ей в глаза. — Нет моей вины и в том, что последний наследник вашего рода оказался связан с семьёй Рэй-ра. И я не похищал его, Ли пришёл ко мне сам, — когда он говорил это, перед глазами так ярко предстал тот день, что Стэ даже зажмурился. Эти воспоминания сейчас отзывались болью. — Он пришёл, чтобы спастись от смерти, которой угрожал ему наследник Сара Рэй-ра. В тот день у него не было иного выбора, ведь обратиться к вам за помощью мальчик просто не мог, — и снова в глубине сердца Стэ всколыхнулась ярость. — Я принял его под свою защиту, но ваши межродовые дрязги снова смешали карты. Теперь Ли умирает! — он сделал шаг ей навстречу, отчего Эйси пришлось отступить. Снова взяв себя в руки, Стэ добавил: — Я вправе требовать, но я прошу вас, Эйси Та-Ми-ра, позвольте мне спасти его.       Некоторое время они смотрели друг на друга. Стэ знал, что в случае отказа, он всё равно добьётся своего силой. Однако их боль сейчас была одинаковой: и он сам, и Эйси не желали смерти Ли. И глава Та-Ми-ра уступила.       — Проходи, — теперь её голос казался бесконечно усталым. — Делай, что хочешь, и убирайся.       Стэ кивнул. Испуганные слуги словно материализовались рядом и быстро повели его в гостевые комнаты, а потом так же незаметно разбежались, оставив их наедине.

***

      Эйси вернулась в свои покои, впервые за долгие годы жизни чувствуя, насколько стара и как устала от всех обрушившихся на неё бед.       — Сар лгал мне, — сказала она своему бледному отражению, смотревшему на неё из глубин серебряного зеркала, что стояло у кровати. — Мой род погиб.       Эти слова звучали приговором. Эйси слышала их снова и снова, будто назойливое эхо продолжало повторять эту фразу. Но затем она упрямо выпрямилась, отражение повторило движение и перестало казаться жалким.       — Я старая волчица, — прошептала Эйси. — Не в моих принципах сдаваться. Даже сейчас. Я поговорю с ним, с этим магом…       Старое зеркало было тусклым, и даже свечи не могли разогнать полумрака, что окружал фигуру, однако Эйси различила в своей осанке былую гордость. Зеркальный двойник развернул плечи и смотрел строго. И хотя в глубине души Эйси не чувствовала былой уверенности, зеркало говорило о том, что никому не дано этого заметить.       Эйси отвернулась от серебряной поверхности и прошла вглубь комнаты, где на маленьком столике ожидали хозяйку разложенные в строгом порядке письменные принадлежности и календарь. Бросив на него взгляд, она продолжала говорить вслух:       — Время обряда подходит, — звук собственного голоса успокаивал. Эйси села за стол, открыла верхний ящик и вытащила из него дорогую бумагу, исписанную мелким округлым почерком.       — Если Ли пройдёт через обряд, то обретёт исконную силу рода, и никто не посмеет перечить ему, — сказала она тихо, рассматривая собственную подпись. — Я готова была отдать за это Изумрудные леса.       Отложив документ, она потянулась к свече и улыбнулась.       — Твоя ложь, Сар, спасла их.       И она подожгла договор, который приготовила для рода Рэй-ра, и держала лист на весу до тех пор, пока весёлое пламя не облизало её пальцы.       — Теперь всё стало пеплом, — и снова голос изменил ей, выдав усталость, но она сделала над собой усилие. — Всё, но не мои надежды, пока этот мальчик жив.

***

      Оставшись в одиночестве, Стэ бережно уложил Ли на постель и нежно коснулся его щеки. Кожа была едва тёплой, Ли как будто действительно решил умереть, но Стэ не собирался позволить этому случиться.       Осторожно сняв балахон, Стэ отбросил его в угол комнаты и только тогда осознал, что всё это время Ли оставался в той самой одежде, из-за которой не мог пополнять магический резерв.       — Как же ты выдержал всё это?       Даже на фоне белых простыней кожа Ли казалась бледной. Несмотря на боль, сжимающую сердце от этого зрелища, Стэ коснулся его легко, только кончиками пальцев.       — Мой мальчик, возвращайся, — сказал он, и его ладони заскользили по телу Ли, отдавая коже тепло и пробуждая её возможность чувствовать.       Касаясь, массируя и разминая, Стэ старался не обращать внимания на то, как дрожат его собственные пальцы. Ещё он пытался не думать в этот момент, что связь между ним и Ли выдержала то, что не под силу было вынести ничьей другой. Кое-как сдерживая эмоции, Стэ сосредоточился только на том, чтобы вернуть Ли к жизни, но тот не открывал глаз.       Постепенно кожа Ли согрелась и заметно порозовела, но никакой другой реакции не было. Набросив на него простыню, Стэ разделся и замер у постели, кусая губы. Простых прикосновений, как понимал он теперь, было недостаточно, оставался только один способ, который ещё мог вернуть ученика к жизни.       Стэ лёг рядом с Ли, привлекая его к себе, обнимая так бережно, как только умел. Мягко и нежно коснулся он губ Ли и целовал его, пока не почувствовал, что где-то на грани сознания поднимается волна магии. После этого Стэ скользнул ниже, осыпая поцелуями шею, плечи и грудь ученика. Он прижимал его к себе и нежно ласкал, пока магия не захлестнула их обоих. И только после того, как её волна успокоилась, Ли открыл глаза.       — Стэ?.. Стэ, — он обхватил его, спрятав лицо на груди. — Стэ.       Стэ облегчённо улыбнулся, легонько отстранил Ли, заставив его лечь на спину, и заглянул в его изумрудные глаза.       — Наконец-то ты вернулся.       Ли смотрел на него, не отрываясь, его губы едва заметно дрожали. Стэ спросил:       — Хочешь что-то сказать мне?       Тот на мгновение закрыл глаза, а потом вдруг сел, вынуждая и Стэ выпрямиться. Он задержал дыхание, а потом резко подался вперёд.       — Я… я люблю тебя, Стэ, — прошептал он.       Прежде чем Стэ осознал, что делает, он отвесил Ли пощёчину. Стоило прозвучать этим словам, как в его памяти всколыхнулось давнее, но всё так же кровоточащее воспоминание.       — Мастер, я люблю вас…       Тэш ударил его по лицу так сильно, что Стэ не смог удержаться на ногах и пока пытался подняться, Мастер смотрел на него холодно и безразлично.       — Маги не знают любви, — сказал он, снова оттолкнув ученика. — Для магов не существует этого чувства, — он не повышал голоса, но от этого его слова резали только больней. — Любовь не совместима с магией, потому что её нельзя контролировать. Я не доволен тобой.       И, конечно же, Стэ снова не заметил, когда Этэн вплелись в слова Тэш…       Стэ посмотрел на Ли, едва сумев прогнать это видение. Тот сидел на постели, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. На щеках уже высыхали следы слёз. Стэ нахмурился, пытаясь понять, сколько мучительных мгновений отобрали у него воспоминания.       — Ли? — вот теперь он почувствовал необыкновенную горечь.       Сколько бы он ни старался вести себя иначе, чем Тэш, у него ничего не выходило. Он ударил своего ученика только за то, что Ли открыл ему свои мысли. Пусть даже он заблуждается на счёт собственных чувств так же, как когда-то заблуждался и сам Стэ, полагая, что любит Тэш, но это не стоило наказания.       — Да, Мастер, — голос его был лишён каких-либо эмоций. И если бы в его глазах не стояли слёзы, трудно было бы поверить, что он способен что-то испытывать.       — Магам не свойственно любить, — попытался как можно мягче объяснить Стэ. Но каким бы спокойным и тихим тоном он не произносил эти слова, они ранили его самого столь же сильно, как и когда он услышал подобное от Тэш. — Твои чувства объясняются связью, что установилась между нами. Это не любовь, — с тяжёлым сердцем договорил Стэ.       Ли медленно кивнул, по-прежнему глядя куда-то мимо него.       — Хорошо, Мастер. Я понимаю, Мастер.       Стэ почувствовал, что сам близок к истерике. Такое равнодушное послушание было сродни самой смерти, точно Ли перестал быть самим собой. И это было особенно болезненно потому, что Стэ так не желал потерять его, но лишился из-за собственной глупой несдержанности. Он обнял Ли, прижимая к себе, и потребовал:       — Впусти меня, — Ли послушно раскрыл своё сознание. Но и там Стэ не сумел найти никаких эмоций, точно все они были спрятаны в такие глубины, куда невозможно было добраться, не сломав ученика. Стэ не стал причинять ещё большую боль и покинул сознание Ли. Тот спокойно отстранился, но он снова привлёк его к себе.       — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — ответил тот безразлично.       Стэ опять заставил его лечь и долго смотрел в глаза, но не находил там никакого ответа.       — Я причинил тебе боль, — наконец сдался он. — Я признаю, что это было моей ошибкой. Я прошу твоего прощения.       — Это не важно, — Ли едва заметно качнул головой. — Совершенно не важно.       — Я так не думаю, — вздохнул Стэ, но настаивать больше не решился. — Тебе нужно поспать и набраться сил.       — Я и так слишком долго спал, — отозвался Ли. — Слишком…       — То был не сон, а состояние, в котором тело мага может сохранить жизнь. Не каждый Мастер может использовать технику Каэ-ни, — возразил Стэ. — Ты почти умер. Я не мог и предположить, что ты сумеешь войти в каэ, — Стэ всё же не удержался и поцеловал его в лоб. — А теперь тебе нужно поспать по-настоящему, я буду рядом.       Ли послушно закрыл глаза.

***

      Среди ночи Ли проснулся и понял, что силы вернулись к нему. Он повернул голову и несколько мгновений любовался тем, как пробившийся из-за шторы луч лунного света падал на лицо Стэ, серебрил его ресницы, рисовал тени на щеках.       — Мастер, — он улыбнулся печально. — А я всё равно люблю тебя. И никакая связь это не объясняет.       Он не удержался и поцеловал Стэ в губы, слишком легко, чтобы разбудить. Скользнув ладонями по груди Стэ, Ли замер, пытаясь справиться с искушением, но долго выдержать не смог и сдался сам себе.       — Ли?.. — Стэ проснулся от ласк и не сдержал стона. — Ты снова…       Он мгновенно отодвинулся, обхватив колени руками, и с интересом всмотрелся в лицо Стэ.       — Ты просто дразнил, — понял тот. — Зачем?       И Ли вдруг подумал, что имеет право отомстить, почему бы и нет?       — Маги не знают любви, Мастер, — ответил он равнодушно.       — Ли! — Стэ сел. У Ли перехватило дыхание. Прежде он никогда не видел своего Мастера настолько открытым: было заметно, что Ли всерьёз задел его. Некоторое время они изучающее смотрели друг на друга. Потом Стэ вздохнул. — Иди сюда.       Ли послушно придвинулся и прошептал неожиданно севшим голосом:       — Награди меня за муки.       — Ты ведь не любишь этого, — ответил Стэ, но Ли уже чувствовал нежность прикосновений и выгнулся им навстречу.       — Стэ… — он не смог договорить, жадно поймав губы, впившись в них со всей страстью, со всем своим желанием. И Стэ уступил ему.

***

      До восхода солнца оставался ещё целый час, когда Стэ проснулся и, укутав Ли получше, оставил его досыпать. Он решил переговорить с Эйси, внутреннее чутьё подсказывало — хозяйка дома не спала.       Это ощущение не обмануло: Стэ нашел Эйси наблюдающей за тем, как уходит ночь, на крыше, где была устроена смотровая площадка. Отсюда было видно, что дом Та-Ми-ра находился на скале, которая отвесно обрывалась практически под стенами особняка. Казалось, здание парит над лесом. Туман водопадом струился вниз, белыми потоками огибая кроны лесных великанов, скрывая от взгляда деревья поменьше.       Эйси стояла у самых перил и не обернулась на звук шагов. Однако стоило подойти ближе, как она сказала:       — Ты пришёл.       Стэ остановился с ней рядом. Сейчас он ясно различил в ней могущество, неоткрытую, дремлющую силу, и невольно проникся ещё большим уважением. Непробужденная сила редко в ком оставалась жить после того, как прошло время инициации.       — Что тебе известно о нашем роде? — вновь заговорила Эйси, всё ещё глядя на туманные вихри.       — Только то, что из него вышло слишком много магов, — вздохнул Стэ, тоже посмотрев вниз. Пробуждающаяся природа зачаровывала простотой и величием, и он увидел в ней ту же силу, что заметил у хозяйки этих мест.       — Этого достаточно, чтобы предположить, что тут нет случайности, — печально усмехнулась Эйси.       — Действительно, — кивнул Стэ.       — Сила дана нашему роду изначально, — Эйси замолчала, и Стэ понял, что сейчас она говорит то, о чём не принято рассказывать первому встречному. — Не старшей ветви, а нам, Та-Ми-ра. Знаешь ли ты так же, что глава старшей ветви всегда избирался из нашего рода?       — Но пришли к власти те, кто изменил законы о наследовании, — дополнил Стэ и кивнул. — Да, я знаю. Если раньше каждый род справлялся с этим сам, то теперь…       — Теперь всех пытаются причесать под один гребень, — кивнула Эйси. — Пока жива, я не могу этого позволить. Я мечтала провести Ли через обряд.       — А что за обряд? — Стэ посмотрел на неё заинтересованно. Изначальная сила рода, магические обряды — во всём этом крылась некая тайна, которая напрямую была связана с его удивительным учеником.       — Выявление чистой крови, — Эйси впервые посмотрела на него. — Ки и Тана прошли его, и Ли тоже сумел бы. Но теперь, — она задержала дыхание, а потом выдохнула: — Он принадлежит вам, — и Стэ понял, что она имеет в виду всех магов вообще.       — Объясните, — он почувствовал, что обязан узнать об этом обряде всё, что возможно.       — Это магическое испытание, — Эйси прищурилась, глядя Стэ в глаза. — Я сама прошла его в своё время. Но не буду скрывать — не все, кто вступал в круг, оставались живы, — она поёжилась, как от холода. — Потому-то сейчас так стараются воспользоваться новыми правилами наследования, а не рисковать собственной жизнью, — и она снова отвернулась и продолжала чуть тише: — Обряд, особенно завершённый и проведённый вовремя, даёт очень много преимуществ. В роду никто не посмеет ослушаться моего приказа. Сила, что я получила, пройдя сквозь круг, даёт мне право говорить от лица всех. А ещё я вижу, кто может, а кто не сумеет пройти обряд.       — То есть каким-то образом магия в вас разбужена, и в то же время вы не можете называться магом, — заключил Стэ, переводя объяснение на более понятный ему язык. — Какая интересная подробность. Так вот почему ваш род пользовался такой популярностью. Его наследники владели силой чаще, чем другие.       — И это принесло нам только горе, — Эйси оглянулась на него. — Сейчас ты разбудил Ли, но… — и тут Стэ заметил в её глазах искру почти что сумасшествия. — Быть может, это не всё, что нужно ему, как наследнику нашего рода?       Стэ понял, что Эйси хочет сказать этим, но у него были свои причины попасться в расставленную ловушку, поэтому он продолжал как ни в чём не бывало:       — Если мой мальчик пройдёт обряд, то сможет стать главой, правильно? — он не заметил того, как назвал Ли и как вскинула брови Эйси, услышав это. — Но он всё равно уже не принадлежит семье.       — Возможно, став Мастером, он может вернуться?       — Нет. Маг не может принадлежать семье, потому что он даёт иную клятву и выполняет иной долг, — возразил Стэ.       — И всё же… — было видно, что она задумалась о чём-то ещё. В её глазах и в чертах её лица отразилось напряжение, похожее на то, которое Стэ часто видел на лицах магов, плетущих сложные заклятия.       — Ли всё равно не оставит наследников, Эйси, — пожал плечами он, перестав понимать, куда она клонит. — К чему ему место главы, если он всё равно будет последним?       — Есть другая возможность, — Эйси вдруг улыбнулась. — Есть одна девочка, она ещё совсем ребёнок, ей и пяти лет нет. Если сейчас старшая ветвь поглотит нас, то не будет уже ни единого шанса, — она обвела широким жестом лес у подножия. — Мы всё потеряем, малютка пока не сумеет пройти сквозь круг, не её время, а я, — улыбка стала грустной, — я умираю. И род умрёт со мной, если не будет нового главы.       — Понимаю, — осенило Стэ. — Ты хочешь заменить себя на Ли до того момента, как та девочка сумеет стать главой, — он задумчиво потёр подбородок. — Однако всё это будет абсолютно незаконным.       — Не имеет значения, — отмахнулась Эйси. — Когда Ли пройдёт обряд, весь род не сумеет его ослушаться, — она недобро усмехнулась.       — Да, я понимаю, но маги не вмешиваются в политику родов, — привёл последний довод Стэ. — Это не по закону.       — Ведь ты — Стэ Си-Эй, — Эйси отвернулась и договорила: — Белая кошка на траурном фоне, последний!       — Откуда ты знаешь? — он нахмурился. — Да и какое это имеет значение?       — Твой род погиб, потому что ты исчез. Но стать белой кошки Си-Эй всегда узнает волчица Та-Ми-ра. Знаешь ли ты, что кошки и волки были союзниками раньше?       — Признаю, это мне известно, — склонил голову Стэ.       — Так помоги нам, во имя твоего рода, Стэ! — Эйси повернулась к нему. Она была одержима своей идеей, и он вдруг поверил ей и решился.       — Хорошо, Эйси. Если Ли согласится на это, то я не стану препятствовать, — и он отвернулся от пробуждавшегося леса и пошёл прочь, оставив Эйси ликовать.       Он даже не мог сейчас точно сказать, кто из них двоих поддался другому. Стэ слишком ясно видел, что обряд — единственная надежда для Ли обрести свою истинную силу.

***

      Как только он ушёл с площадки, Эйси рассмеялась.       — Это награда за все мои мучения! О! Сар! Ты недооценил род Та-Ми-ра.       Солнечный свет озарил небеса, открывая взгляду бескрайние леса, а Эйси стояла, гордо выпрямившись, и наблюдала за торжеством зари.