Хочу быть твоим

      Сквозь высокое окно лился яркий солнечный свет, именно он разбудил Ли, и тот открыл глаза, садясь на постели.       Он не сразу заметил Стэ. Мастер сидел в кресле у небольшого столика и читал какой-то старый фолиант, который, впрочем, тут же закрыл.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       — А… — Ли сразу же вспомнил, как закончился вечер и какой была ночь, жар от смущения прилил к его щекам. Он опустил глаза. — Хорошо.       Как теперь вести себя? Что думает о нём Стэ после неуклюжего признания? Ли никак не мог понять этого.       — С тобой хотела поговорить Эйси, — продолжал Стэ, чуть улыбаясь, как будто ничего особенного и не происходило. — Она предложит тебе кое-что, — он поднялся и пересел на кровать, ближе к Ли, отчего тот только сильнее смутился. — Не спеши отказываться. Ты — единственная надежда рода Та-Ми-ра. По крайней мере сейчас.       — Стэ, вы… ты отдаёшь меня роду?! — Ли подскочил, забыв о том, что полностью обнажён. Его охватил ужас, и солнечное утро показалось насмешкой. Если Стэ захотел отказаться от него, то даже небо должно было рыдать. — Нет! — он отвернулся, с трудом сдерживая слёзы. — Не хочу её видеть, ничего не хочу, я же… — он оборвал себя на полуслове и добавил, отдышавшись: — Нет.       — Ли, — голос Стэ прозвучал подчёркнуто спокойно и даже холодно, отчего сердце болезненно сжалось. — Недостойно мага так проявлять свои эмоции.       — Да, Мастер, — он сдался и снова сел на постели, опустив голову.       — Выслушай предложение Эйси для начала, — теперь Стэ говорил почти ласково. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь.       — Хорошо, Мастер, — Ли вздохнул.       На спинке кровати висела новая одежда: чёрные штаны и рубашка глубокого зелёного цвета. Ли начал медленно одеваться, пытаясь заодно отделаться от навязчивых мыслей.       Всё-таки ночь, наверное, ничего не значила: Стэ и теперь был безумно далёким. Вспомнились его слова: «Магам не свойственно любить».       Ли сглотнул подступившие слёзы. Больно, слишком больно, даже больнее, чем от того, что делал с ним Дар, а ведь тогда казалось, что весь мир состоит из одной только боли. Но сейчас Ли чувствовал, что его словно вывернули наизнанку, будто ему выпотрошили душу, разорвав грудь…       Сосредоточившись на шнуровке новой рубашки, он собрался с силами и постепенно сумел если не полностью избавиться от боли, то хотя бы загнать её достаточно глубоко.

***

      Когда Ли оделся, Стэ повёл его полузнакомыми коридорами и лестницами. Здесь в каждом уголке словно притаилось почти забытое прошлое. Ли старался не приглядываться к картинам, мебели и коврам, чтобы ненароком не освежить в памяти тот день, когда Дар одним движением оборвал жизнь его матери. Изо всех сил сдерживаясь, Ли всю дорогу молчал, но Стэ это как будто бы совсем не беспокоило, отчего мысли становились только мрачнее.       Мастер привёл его на смотровую площадку и оставил наедине с главой рода Та-Ми-ра. Солнечный свет переливался в волосах Эйси. Она чуть опиралась на перила, глядя на леса внизу, а Ли не знал, что сказать, и просто стоял и смотрел на эту женщину, такую незнакомую теперь.       Сколько прошло лет с тех пор, когда он сидел у неё на коленях?       Ли казалось, что его бабушка не постарела ни на год, не изменилась и её царственная осанка, только черты лица словно заострились, стали жёстче. А может, и это было иллюзией, обманом истончившейся памяти, Ли не смог бы поручиться, что помнит Эйси достаточно хорошо.       — Ли, малыш, — наконец повернулась она и заговорила, чуть улыбаясь. — Я знаю, что род теперь не имеет над тобой власти, — она помедлила и приложила ладонь к груди. — Я не имею над тобой власти. Но… — Эйси сделала паузу, точно ей было трудно говорить. — Прошу тебя, помоги мне. Позволь свершиться тому, что должно. Очень скоро ты полностью освободишься от клятв и будешь волен идти, куда бы тебя ни позвала дорога мага.       Ли отвёл глаза. Эйси Та-Ми-ра не казалась, а действительно стала совсем чужой, незнакомой. Какие цели она преследовала, какие мысли у неё в голове — он не мог даже предположить этого. До вчерашнего вечера он считал, что наконец-то обрёл по-настоящему родного человека, но нет, и это оказалось ошибкой. Стэ — Мастер, а он — только ученик. Какая теперь разница, что может потребовать от него Эйси? Даже если это убьёт его, стоит ли отказываться?       — Что я должен сделать? — вздохнул он.       Эйси шагнула к нему, положила ладонь на плечо. В глазах её была какая-то совершенно сумасшедшая уверенность, неведомая сила, похожая на магию, с которой Ли уже познакомился достаточно близко, чтобы опознавать в других.       — Ты должен пройти обряд, который даст тебе право стать главой рода. Так ты позволишь мне уйти, — она приподняла его лицо за подбородок, и Ли не стал этому препятствовать, хотя ему и хотелось рвануться прочь. — Посмотри, Ли, мне не так долго осталось жить.       — Но… — он нахмурился, — как же я буду управлять? Мне нужно учиться, я не могу жить здесь, — между тем сердце его забилось отчаянно, потому что он уже представлял, как Эйси скажет на это: «Стэ отпустит тебя».       — Тебе не нужно будет жить здесь или управлять делами рода, — Эйси тепло улыбнулась, и на мгновение Ли узнал в ней ту самую женщину, за юбку которой цеплялся, требуя сладостей. — Ты подтвердишь свою силу, утихомирив старшую ветвь, став объявленным главой, и я отпущу тебя, а за тебя управятся другие. А в своё время ты придёшь, чтобы сложить с себя обязанности главы в пользу другого наследника.       — Не понимаю, — Ли отстранился, отворачиваясь. — Зачем я тогда нужен? — он подошёл к перилам и посмотрел вниз. В солнечном свете растворялись туманы лесов Та-Ми-ра, оказывается, он скучал по этому виду.       — Ты сейчас единственный, кто может пройти обряд, Ли, — голос Эйси стал спокойным и отстранённым. — Ты и только ты можешь спасти род.       Он не ответил, подавшись вперёд, словно впитывая в себя этот пейзаж, этот воздух и утренний свет.       Эйси вздохнула и удалилась. Её шаги затихли где-то за поворотом лестницы.       Ли покачал головой, взлохматил волосы, позволяя им лететь по ветру. Мысли в его голове сталкивались и носились по кругу.       Спасти род, который не смог защитить его мать и не сумел уберечь его самого? Почему он обязан делать это, ради чего?       Ли закусил губу. Ещё вчера во всём мире был только один человек, ради которого он мог бы сделать всё, что угодно, но слишком яркий утренний свет развеял иллюзии, оставив лишь боль. Может быть, лучшим решением в этой ситуации было просто броситься вниз, на старые скалы, которые помнили расцвет рода Та-Ми-ра и должны запомнить и его угасание?       — Ты отказал Эйси? — голос Стэ заставил Ли вздрогнуть. Сосчитав до пяти, он повернулся, надеясь, что его лицо ничего не выражает.       — Ещё нет, но и не согласился.       — Не спеши, — Стэ подошёл ближе и прислонился к перилам, отвернувшись от лесных красот.       — А зачем мне это, Мастер? — Ли пристально рассматривал его, не в силах противостоять соблазну полюбоваться. — Что мне это даст?       — Возможно, ты сумеешь восстанавливать себя, — в спокойном голосе Стэ больше не было холодности. — Часть твоей магии связана, её не разбудить так, как мы делаем это обычно, — и Ли почувствовал, что краснеет. — Я немного почитал летописи вашего рода, рассказывающие об обряде, и у меня есть веские основания полагать, что обряд поможет тебе раскрыть весь твой магический потенциал. Так что, сам понимаешь…       — Восстанавливать себя? — Ли мгновенно забыл о своих чувствах и мыслях. — То есть я смогу быстрее восполнять свой магический запас? И может быть, даже овладею какими-нибудь навыками лечения?       — Ну да, — кивнул Стэ.       — Ох, — Ли сорвался с места.

***

      Стэ пожал плечами, проводив взглядом ученика. Он не мог поручиться, что сказал Ли правду, и в то же время чувствовал, что обряд действительно играет важную роль. Возможно, с его помощью Ли обретёт такую силу, которая позволит ему не только не бояться Мэй, но и противостоять Тэш.       Стэ вздохнул. Чувство вины грызло его изнутри.

***

      Эйси не ожидала, что внук ворвётся в комнату так стремительно. На смотровой площадке Ли был подчёркнуто холоден, как и положено всякому магу, поэтому когда он замер перед нею, тяжело дыша, то показался совершенно другим. Только теперь Эйси действительно узнала в нём того самого мальчика, которого больше десяти лет назад держала на руках.       — Ли? — она чуть склонила голову.       — Я… — слова давались ему с трудом, но не потому, что он запыхался. Эйси ясно видела, что решение, которое он сейчас принял, было для него болезненным. — Я согласен пройти обряд.       Эйси задержала дыхание, стремясь ничем не выдать собственного волнения. Ей, конечно, очень хотелось узнать, что заставило Ли согласиться, но она понимала, что не должна задавать вопросов.       — Благодарю тебя, — Эйси поднялась, прошлась по комнате и остановилась у окна. Краем глаза она видела, что внук исподволь оглядывает комнату, видимо, узнавая какие-то вещи. Взгляд Ли надолго захватил висящий на стене портрет. На нём были изображены трое детей: две девочки и мальчик, почти одного возраста.       — Это Ки и Тана? — спросил он.       В сердце Эйси проснулась застарелая боль, но она ответила спокойно и мягко.       — Ки, Тана и твоя мать, Лалиа. Здесь ей на семь лет меньше, чем тебе сейчас.       Ли шагнул к портрету, рассматривая его так пристально, точно нарисованные дети могли с ним заговорить. Близнецы были темноволосы, а Лалиа пошла в мать, Эйси всякий раз вздыхала об этом, когда смотрела на портрет.       — Мама тоже проходила обряд? — Ли обернулся, и Эйси поразилась тому, насколько похожи детское лицо дочери на лицо её сына.       — Да, Ли, — она подошла ближе и обняла его. — Не могу простить себя за то, что случилось, не могу простить и Рэй-ра. Твой Мастер…       — Стэ, — то ли прервал, то ли поправил Ли, но не отстранился.       — Стэ сказал мне, что ты пришёл к нему сам, что у тебя не было иного выбора. Будто тебе нужна была помощь, которую я не могла оказать. И я понимаю — он прав.       — Я пришёл к нему не только поэтому, — внезапно сказал Ли, и Эйси почувствовала, что за этими словами прячется горечь.       — Расскажи мне, — она увлекла его к кровати и усадила рядом с собой. Когда-то они так же разговаривали о том, что его тревожило — о детских огорчениях и кошмарах. Видимо, это вспомнила не только она, но и Ли.       — Бабушка, — прошептал он, прикрыв глаза, и тут же отстранился, точно испугавшись своих чувств. Помолчав немного, он сказал уже совершенно спокойно: — Я хотел уйти, искал разные способы. В библиотеке Рэй-ра я нашёл книгу, где вскользь рассказывалось о магах, о том, что над учеником не властен род, а клятва, связывающая Мастера и ученика, неразрывна.       — И ты принял решение уйти к магу? — попыталась помочь Эйси, но Ли покачал головой.       — Нет, Эйси, — он вздохнул. — Я, конечно, запомнил это, но бежал без определённой цели, просто потому, что больше не мог находиться… — Ли сделал паузу, и она была настолько страшной, что сердце Эйси снова откликнулось болью, — в том доме. Мне некуда было пойти, но трактирщику требовался мальчик для чёрной работы, и он меня взял, — Ли отвёл взгляд, нервно заправил волосы за уши. — Там я увидел Стэ.       — И вспомнил, что читал о магах? — Эйси мягко погладила его по волосам.       — Нет. И захотел быть с ним, — повёл Ли плечами. — А книга помогла мне с ним заговорить, ведь я уже знал, что магам нужны ученики и что я подхожу по возрасту.       Эйси не нашла, что сказать.       — Я понимаю, Ли, — солгала она, чувствуя смутное волнение. — Я подтверждаю, что род не будет иметь над тобой власти. И я не в силах разлучить тебя с Мастером Стэ.       — Я пройду обряд, — ответил ей внук, поднимаясь. — Сделаю то, о чём вы мечтали, Эйси. Но…       — Но ты уже выбрал иную дорогу, — она улыбнулась, скрывая своё смятение. — Я обещаю тебе, это вынужденная мера, на которую нам приходится идти, чтобы сохранить род. Тебе не нужно менять своего решения, никто не потребует от тебя ничего большего.       — Хорошо, — и он вышел из комнаты.       Эйси снова посмотрела на картину. Как бы ни был Ли похож на её детей, в нём было что-то, чем не владели ни Ки, ни Тана, ни Лалиа. И в то же время Эйси очень хорошо понимала, что именно увидела в своём внуке — саму себя, свою жёсткость и приверженность выбранному пути.