Хочу быть твоим

      После того, как Ли согласился пройти обряд, Эйси настояла на торжественном ужине. Ли, конечно, не особенно хотелось спускаться вечером к общему столу, но Стэ вскользь напомнил, что тем самым глава дома признаёт их гостями, принимает их как равных.       — Видишь ли, — сказал он, — твой род достаточно настрадался от магов, а это решение показывает, что Эйси больше не держит зла.       На самом деле Ли были почти безразличны эти тонкости. Он вымотался, к тому же, как только разрешился вопрос с бабушкой, ему стало не о чём думать и вновь проснулись прежние печальные мысли.       — Мы должны пойти, если, конечно, ты хорошо себя чувствуешь, — Стэ привычно привлёк его к себе, и Ли захотелось разрыдаться от боли и ярости. Но эти чувства были для него совсем не новыми, он давно научился надёжно их прятать, так что и на этот раз взял себя в руки.       — Раз это действительно необходимо, я пойду, — отозвался он тихо, высвобождаясь из объятий Стэ и стремясь не встречаться с ним взглядом.       — Ли… — в голосе Стэ послышались неуверенные нотки, и Ли поспешил отвернуться к зеркалу, нарочито медленно поправляя манжеты и воротник новой рубашки.       — Ужин подают на закате, — он постарался, чтобы голос прозвучал отрешённо и спокойно. — Так было заведено, когда мама была жива. Не думаю, что правила изменились, — он прикрыл глаза, сосредотачиваясь. — За столом обычно собираются члены семьи и ближайшие родственники, которые проживают в доме. Сейчас их будет немного. А от семьи и вовсе никого, кроме… — Ли запнулся, но всё же не смог произнести вслух слова «бабушка».       — Всё так, — Стэ отошёл к окну, и теперь Ли видел его в зеркале.       — Мы могли бы позаниматься, — рассматривая профиль Мастера, добавил он всё так же отстранённо.       — Нет, ты сейчас слишком слаб для этого, — Стэ не смотрел на него, и Ли сильно укусил себя за губу, чтобы всё-таки не заплакать.

***

      В большом зале за ужином собралось не меньше тридцати человек. Стэ почти не мог сосредоточиться на разговорах и был рад тому, что многие вежливо игнорируют его присутствие — как бы Эйси ни старалась объяснить, отчего стала благосклонна к магам, она не смогла переубедить всех.       Но Стэ это не занимало, как не интересны ему были и разговоры, и подаваемые блюда, и исполненное ненавязчивого, утончённого величия убранство зала. Он всё время поглядывал на Ли, пытаясь понять, что с тем происходит.       Каждая секунда отчуждения распаляла чувство вины, и Стэ едва помнил, что демонстрировать свои эмоции недостойно мага, сохранять внешнее спокойствие он мог только в силу давней привычки.       Семейный ужин длился непростительно долго, но Ли досидел до конца, ничуть не меняясь в лице и даже вежливо отвечая на вопросы дальней родни. Он говорил мало и совсем не улыбался, и у Стэ сжималось сердце, когда он видел это.       Таким ли пришёл к нему ученик?       Ничего не прояснилось и когда они поднялись в покои, которые отвела им Эйси. Ли замкнулся, и чтобы понять его состояние, можно было бы использовать связь, вторгнуться в чужое сознание, не оставив ученику ничего личного, но поступить так Стэ, конечно, не мог. В конце концов он незаметно сплёл для Ли сонное заклинание и, укрыв ученика одеялом, ушёл на смотровую площадку.       Ночной ветер был холодным и влажным, но Стэ даже не накинул плаща, надеясь, что эта неуютная погода хоть чуть-чуть приведёт его в чувство.       Именно ветер и принес ему свиток, который был запечатан заклинанием, сплетённым изящно, но просто, в чём узнавался почерк Микэ. Стэ выхватил послание прямо из воздуха, недоумевающе сдвинув брови: они уже довольно давно не использовали этот вид связи, предпочитая встречаться во Дворце Забвения.       «Стэ, — начиналось письмо, и ему почти послышался голос старого приятеля. — Я всё размышляю о том, что ты говорил. Мастер Арэ, конечно, бывал со мной жестким, но мне бы и в голову не пришло обрывать наши узы. К тому же я помню, что, как бы ни был жесток с тобой Тэш, ты всегда почитал его, и я бы даже назвал это любовью, если бы мы вообще были способны на подобное чувство…» — Стэ прервался, опуская свиток. Эти рассуждения задели его. Микэ, сам того не зная, ударил по больному, заставив снова пережить и мучительное воспоминание о Тэш, и не менее болезненную ситуацию с Ли.       Вздохнув, он продолжил чтение.       «Так или иначе, мысль о подобном разрыве не давала мне покоя, и я обратился к Летописям Магов, тем самым, что хранятся во Дворце Забвения. В своё время Мастер Сэнта занималась ими, а она часто заходила к Арэ, и я наслушался всякого. Знаешь, не всё в магии так, как могут говорить наши Мастера, — Стэ нахмурился и стал читать ещё внимательнее. — Листая Летописи, я всё же сумел найти упоминание, что ученик может инициировать разрыв связи. И знаешь, последний, кто сделал это, тебе хорошо знаком — это Мастер Тэш. Ты, конечно, можешь возразить, ведь тысячу раз слышал от него иную версию событий, но Стэ, Летописи пишут себя сами, и в них излагается сухо и ясно — когда и какой маг покинул этот мир и почему, какой ученик стал Мастером или получил каплю», — Стэ мысленно дал себе слово тоже просмотреть Летописи и продолжил скользить взглядом по строчкам письма.       «Мастер Тэш каким-то образом разорвал связь со своим учителем, серьёзно ослабив того, и Мастер Хоро погиб. Я не хочу даже предполагать, какая у Тэш могла быть причина. Но я подумал о другом — а что если он совсем не хотел, чтобы ты становился самостоятельным магом? Ведь он понимает, что связь, в принципе, можно оборвать и ученику. Заклиная одежду Ли, он тем самым превращал его в жертву, а тебя самого — в послушную марионетку. Твой ученик никогда бы не стал Мастером, потому что погиб бы в первой же битве, а ты — никогда бы не освободился от влияния Тэш», — и Стэ снова пришлось прерваться, чтобы усмирить собственное негодование и ярость.       «Ты можешь возмутиться, но я просто прошу тебя подумать», — смог он дочитать только несколько минут спустя. После он скомкал свиток и сжал в кулаке так сильно, что побелели костяшки пальцев. Догадки Микэ отзывались болью в сердце, особенно сейчас. К тому же они только подтверждали ощущения Стэ, что Тэш преследует собственные цели и видит в нём лишь вещь.       — Не всё в магии так, как могут говорить наши Мастера, — повторил он. — Разнеси этот мир Ахаранна, ты прав, Микэ.

***

      Эйси начала готовиться к обряду уже на следующее после торжественного ужина утро. Стэ слышал, как она раздавала распоряжения слугам, а потом сам привел её к ещё сонному Ли. Глава Та-Ми-ра долго рассказывала наследнику, что он теперь должен делать, чтобы в нужный день оказаться готовым к священному таинству.       Сам Стэ не спал всю ночь, потому был несколько рассеян. Наблюдая за разговором Эйси и Ли, он почти не сознавал, о чём именно они говорят. Отодвинулись в памяти размышления о странном поведении ученика, об отчужденности, разрастающейся между ними, и единственное, что сейчас занимало мысли Стэ, так это чувство, которое он пытался оформить в магическую формулу — его желание отказаться от связи с Тэш.       Занятый этой задачей, он не заметил, когда Эйси вышла, а Ли устроился у его ног прямо на полу. Почти машинально Стэ запустил пальцы в его волосы и немного расслабился, ощутив их мягкость.       — Мы и сегодня не будем заниматься? — спросил вдруг Ли.       — Разве ты не будешь занят подготовкой к обряду? — Стэ прикрыл глаза в тщетной попытке сосредоточиться на разговоре.       — Но как это помешает нашим урокам? — возможно, Ли хотел закричать, но сдержался, Стэ так и не разобрался, но отчаяние он заметил и без крика.       — Тебе предстоит сложный магический обряд, — сказал он, всё ещё борясь с собственными мыслями. — Тебе нужно научиться должным образом концентрироваться, подготовить свой дух. Никто и никогда не проходил этого обряда, будучи уже разбуженным магом.       — Мастер! — Ли всё-таки сорвался на крик. Вскинувшись, он вцепился в рубашку Стэ, заглядывая ему в глаза. — Если моё место больше не с вами, то просто скажите об этом прямо. Не заставляйте меня утешаться несбыточными надеждами!       Стэ был настолько удивлён, что притянул его к себе, усаживая на колени. Некоторое время он просто гладил Ли по спине и нежно целовал, не зная иного способа его успокоить. Слова, может быть, и не самые верные, пришли немного позже.       — Ли, я не оставлю тебя, — прошептал он. — Чего ты хочешь на самом деле, когда так настаиваешь?       — Я хочу быть твоим, — отозвался Ли и тут же сжался, пряча лицо у него на груди, скрывая слёзы.       Стэ растерянно ерошил его волосы, не в силах осознать, что за чувства звучали в этих словах и как откликнулось на них его собственное сердце.

***

      Подготовка к обряду шла очень бурно, и Стэ всегда оказывался в центре событий, в то время как Ли приходилось целыми днями в одиночестве созерцать леса и туманы, медитировать и выполнять странную зарядку, о которой рассказала ему Эйси. Он убеждал себя, что Стэ мечтает разгадать тайну обряда, хоть и магического по сути, но проводимого не магами. Что именно стремясь проникнуть во все тонкости этого действа, Стэ вставал раньше и ложился, когда Ли уже мирно спал. Днём они едва ли могли перекинуться парой слов или увидеться с глазу на глаз. Но вопреки всем рассуждениям, это доставляло Ли боль, и он по-прежнему скрывал её, вспоминая холодное:       — Магам не свойственно любить.       Эти слова Ли теперь повторял каждое утро, просыпаясь в одиночестве, и каждый вечер, всё так же в одиночестве засыпая. Он повторял их и никак не мог понять, отчего эти слова разрывают его душу на части, отчего болит сердце, отчего тело сходит с ума от невозможности прикосновений.       Отчего — если магам не свойственно любить?       Но заговорить об этом со Стэ он не мог, а потому решил, что должен довольствоваться тем, что тот не бывает с ним груб, и лелеять воспоминания о моментах, когда Мастер был нежен и близок.       Стремясь загладить возможные последствия истерики, за которою Ли до сих пор было мучительно стыдно, он изо всех сил старался сдерживать свои эмоции.       Он решил, что раз не получает никаких других уроков, то хотя бы этот должен запомнить как следует, чтобы Стэ не сказал:       — Ты бездарь, Ли.       Невозможно было сбежать от этой боли.       В комнатах, которые они делили со Стэ, всё напоминало о нём, а во всех прочих покоях дома негде было спрятаться от чужих глаз. Ли предпочел бы, чтобы все обитатели дома Та-Ми-ра разом забыли о его существовании, но новость, что наследник вернулся, будоражила умы, и часто он чувствовал себя диким зверем, заключённым в клетку на потеху публике.       Снова и снова он слышал шепотки за спиной, и ему очень хотелось попросить защиты у Стэ, но даже об этом поговорить с Мастером не удавалось. И сколько бы Ли ни пытался, но ни дождаться возвращения в комнату Стэ, ни проснуться раньше, чем тот уходил, он не мог. В конце концов пришлось признать, что это слишком странно, чтобы быть естественным, а значит, дело в магии.       И он попытался найти, где прячется заклинание.

***

      То утро было похоже на все предыдущие, вот только Ли, проснувшись, ощутил, как медленно спадают с него цепи заклинания, сворачиваясь дремлющими змеями в складках одеяла.       Ещё не открыв глаза, Ли так явственно увидел их, как будто на единственный миг оказался не собой, а вне себя. Он едва не принял это за игру воображения, но в последний момент решил, что даже если и так, всё равно стоит попробовать. Ведь если он прав, то, быть может, хотя бы сегодня он увидит Стэ не только во время обеда.       Желание увидеть его, прикоснуться к нему оказалось настолько велико, что вплетённые в саму постель магические нити звонко лопнули, рассыпались, едва Ли подобрал подходящее Этэн.

***

      Стэ разговаривал с Эйси, но вдруг прервался на полуфразе, оцепенев. Глава Та-Ми-ра вежливо молчала, не показывая возможного удивления.       — Что он делает? — вырвалось у Стэ. Эйси почти не изменилась в лице, но в глазах её мелькнуло вопросительное выражение, а у Стэ не было никакого желания отвечать на возможные вопросы.       — Прошу прощения, мне необходимо проведать Ли.       — С ним что-то не так? — она нахмурилась.       Стэ качнул головой вместо ответа и, стремительно поднявшись, вышел из комнаты.

***

      Разрушив заклинание, Ли сел на постели и сладко потянулся. Радость от того, что у него получилось справиться с неизвестной магией самостоятельно, на время притупила боль.       — Ли? Что ты творишь? — ворвался в комнату Стэ.       — Мастер, — выдохнул он, мгновенно перестав улыбаться.       Встретившись взглядом с Мастером, Ли почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он уже девять дней не видел Стэ так близко, и как будто начал забывать, какой тот: черты лица, запах, тепло рук и нежность прикосновений…       И теперь вновь в полной мере осознав его красоту, Ли почувствовал, что сходит с ума от счастья и боли. Но заметив, как Мастер нахмурился, он закрыл глаза, ожидая наказания, и только облик Стэ бился под его веками.

***

      Ли ещё не оделся, солнце гуляло по его волосам, облизывало обнажённые плечи, тонуло блёстками в глазах. Стэ с удивлением осознал, что уже очень давно не видел этого света в глазах ученика, не чувствовал того так близко. Собравшись с мыслями и усмирив дыхание, сбившееся, пока он бежал по коридорам, Стэ опустился на кровать.       — Чем ты только что занимался?       — Я? Э… — он закрыл глаза, сжимаясь, точно ожидал удара.       — Ли, — Стэ обнял его, и только в этот миг осознал, что ученик действительно сумел полностью разрушить заклинание, которое уже несколько дней исправно помогало всю ночь предаваться размышлениям, пока Ли спал.       — Я хотел видеть тебя… — прошептал Ли, и тут же поправился: — Вас.       Слова Ли показались Стэ пощечиной.       — Мальчик мой, — как оправдаться теперь, Стэ не знал. Как назло в памяти мгновенно всплыло ехидное замечание Тэш:       — Единственное, что ты делаешь хорошо, так это ноешь и оправдываешься. Вытри кровь и принимайся за работу.       — Мастер Стэ, — Ли вцепился в его одежду, худые плечи дрогнули, как будто он изо всех сил старался сдержать рыдание.       Стэ вспомнил, что всякий раз после обеда Ли ловил его руку и просил о встрече, о разговоре, об уроке. И снова откуда-то из глубин души поднялось прошлое.       Закатное солнце такое обжигающе горячее, Стэ сдался ему и теперь лежал на плитах пола, совершенно опустошённый.       Тэш…       Его слова, приказания и жестокость наказаний больше ничего не значили. Стэ хотелось умереть, он мечтал, что Мастер уйдёт так далеко, что удушье наконец принесёт смертельный покой. Он думал об этом так агрессивно и с такой ненавистью к жизни, чтобы Мастер наверняка услышал эти мысли.       — Стэ, — голос Тэш прозвучал тихо и нежно, но Стэ не открыл глаз, приняв эти интонации за игру воображения. Наверное, перед смертью мир перестаёт восприниматься реально, теряясь среди снов.       — Стэ, — мягкое прикосновение подарило отсутствие боли. Кажется, Тэш впервые тратил на это силы, помогал вылечить многочисленные ранки и ссадины, усмирить головную боль. Сколько атак Стэ пропустил сегодня, защищая разум, но забыв о теле?       — Стэ, — и в третий раз. И голос всё так же мягок и терпелив. А потом случилось и вовсе невозможное, отчего Стэ широко распахнул глаза — Тэш взял его на руки. И хотя глаза Мастера были холодны, но голос!       Голос ласкал и утешал.       — Малыш, иногда ученику просто нужно почувствовать Мастера.       В тот день ладони Тэш могли соперничать с солнцем, такие они были горячие.       — Мастер? — голос Ли заставил Стэ вернуться к реальности, и он осознал, что прижимает ученика к себе излишне крепко.       Воспоминание отпускало неохотно, ведь это был один из немногих моментов, из-за которых Стэ столько раз превозмогал самого себя, работая до потери сознания, до крови на губах и оглушающей головной боли, взрывавшейся в висках.       — Вы думаете о нём, — Ли не спрашивал, его голос звучал твёрдо и безразлично.       — Да, — не смог солгать Стэ.       Ли отстранился.       Выражение его глаз заставило Стэ слиться с учеником разумом, но лишь для того, чтобы как и всегда обнаружить — все эмоции надежно спрятаны.       Единственным вариантом оставалось только насильственное вторжение глубже в разум, но Стэ отказался от этого так же, как и прежде.       — Ли, что не так? — спросил он, перехватив его ладонь.       — Всё в порядке, Мастер, — холодно ответил тот, не поднимая глаз. Стэ вдруг почувствовал, как связь между ними едва не оборвалась. Инстинктивно он прижал ученика к себе, но атаки не последовало, солнечный свет лился в комнату, и не было никакой чужеродной магии.       — Наша связь сейчас… — Стэ замолчал, мягко поглаживая притихшего Ли по волосам. — Ты почувствовал это?       — Нет, — плечи мальчика предательски дрогнули, и Стэ понял, что он лжёт.       «Иногда ученику просто нужно почувствовать Мастера», — снова возникло в памяти.       — Хочешь, мы позанимаемся сегодня вечером? — сказал он, не особенно надеясь на согласие.       — Хочу, — и Ли внезапно впился в его губы поцелуем.