Хочу быть твоим

      — Уже закат, — Ли опирался о подоконник. — День был долгим.       — Да, — отозвался Стэ.       Закатный свет оранжевым румянцем падал на лицо Ли, тень от ресниц превращала его глаза в тёмные омуты, и Стэ чудилось, что это не игра полутонов, а отражения воспоминаний. Хотя торопить Ли ему не хотелось, оттягивать разговор не имело смысла.       — Ли, — позвал он. — Ты хотел…       — Я расскажу, — оборвал его тот и отвернулся от окна. — Покажу. Только обними меня, — он подошёл ближе, и Стэ усадил его рядом с собой, обнимая за талию.       Ли положил ладони на грудь Стэ, чуть коснулся щекой щеки и внезапно раскрылся полностью, отдавая ему каждый миг своей жизни.       Стэ едва ли не потерял себя: никогда прежде он не знал подобной глубины в объединении сознаний. Ли не просто открыл двери своей памяти, он дал возможность пережить болезненные моменты своего прошлого вместе.

***

      Ли сидел у ног матери на широкой террасе, залитой солнечным светом и расчерченной узорами теней от листвы. Лалиа расшивала шёлковую накидку яркими бабочками, а он увлечённо складывал на деревянном полу картины из кусочков мозаики. Из корзинки со швейными принадлежностями свешивалась языком алая лента, и Ли всё время улыбался, потому что ему казалось — корзинка живая и ей жарко в этот летний день.       Когда на террасе появился Дар, Лалиа почти не удивилась, она даже приветливо улыбнулась, но старший сын Сара на улыбку не ответил. Было в его лице что-то страшное, отчего Ли юркнул за спину матери, позабыв о любимой мозаике и весёлой корзинке с нитками и лентами.       Мать чуть повернулась, успокаивающе качнув головой, но Ли не торопился возвращаться на своё место, вцепившись в ткань её платья.       Дар быстрыми шагами пересёк террасу и склонился над Лалиа так, что Ли перестал видеть его лицо. Он не произнёс ни слова, но мать вскрикнула, а по светлому шёлку её платья побежали багряно-алые разводы.       Ли в испуге отшатнулся, не понимая, что произошло, и увидел, как Дар с усилием дёрнул на себя рукоять кинжала, увязшего в теле, но Лалиа только повалилась вперёд, и Дару не удалось высвободить клинок.       Ли сделал ещё один шаг назад, пока не в силах принять за правду то, что увидел. На террасу вбежал Сар и тут же кинулся к Дару, закричал что-то. Ли не мог понять слов, как не смог смотреть на мужчин, его взгляд был прикован к безвольному, безжизненному телу матери, осевшему прямо на разбросанную мозаику.       Он воспринимал всё не всерьёз, ему казалось, что мать вот-вот поднимется и, как уже было не раз, строго попросит Сара говорить тише. Но Лалиа всё не вставала, даже не поменяла положения. Багряная лужа, растекающаяся под телом, испачкала и платье, и вышивку, подёрнулась плёнкой и начала темнеть. Дар задел ногой корзинку, и алые ленты высыпались на пол, тоже измазавшись.       Ли неуверенно приблизился, приседая на корточки, чтобы заглянуть в лицо матери, он так хотел попросить её скорее прекратить шум, заставить отца и Дара замолчать. Но пустой взгляд остекленевших глаз напугал его, и только в тот момент пришло осознание произошедшего.       Глухие рыдания сотрясли его тело, всё никак не желая прорываться слезами. Он упал на колени, словно горе придавило его к земле, и закричал, желая таким образом избавиться от чудовищной боли.       Сар раздражённо обернулся, оттолкнул Дара, дёрнувшегося в сторону Ли. Тот с надеждой поднял на него заплаканное лицо, но отец совсем не собирался утешать его, он ударил наотмашь, так сильно, что Ли потерял сознание.

***

      Вынырнув из этого воспоминания, Стэ едва сдержал гнев. Но Ли только крепче сжал ткань его рубашки, совсем не собираясь останавливаться на этом моменте. В единый миг Стэ узнал и разделил с ним каждый день жизни в доме Рэй-ра.       Теперь ему было известно, как часто Дар срывался на Ли, как обманывала его Саа, как смеялся над ним Сар, не пытаясь ни защитить младшего сына, ни одёрнуть старшего. Все эти картины так легко уложились в памяти, точно были там всегда, и Стэ понимал, что Ли ещё не закончил.       День за днём он открыл всё, что происходило с ним. Стэ узнал, и как он постепенно научился уворачиваться и убегать, и как Дару будто бы наскучили побои. Казалось бы, жизнь у Рэй-ра вошла в более-менее спокойную колею, и тем страшнее была пауза, которую сделал Ли. Внутреннее чутьё подсказало Стэ, что следующее воспоминание ужаснее и болезненнее гибели матери.       Ли порывисто вздохнул, отчаянно прижимаясь к нему.       — Обещай мне, — шёпот отозвался болью. — Обещай, что не возненавидишь меня или хотя бы не станешь показывать, насколько сильно меня презираешь…       — Ли, — Стэ обнял его крепче, успокаивающе поглаживая по спине. — Ну что ты говоришь такое? Я обещаю, обещаю.       И в то же мгновение следующее воспоминание ожило и захватило его, заставляя увидеть себя на месте Ли.

***

      Он лежал в постели, укутавшись в одеяло почти с головой. Спать не хотелось, но он скрылся в комнате от Дара, который сегодня был чрезмерно пьян. Тайной надежде, что сводный брат забудет о его существовании, не суждено было сбыться: тяжёлые шаги в коридоре Ли узнал бы из тысячи.       Задрожав, он только плотнее завернулся в одеяло, мечтая, что Дар пройдёт мимо, но тот рванул на себя дверь. Замок не поддался, и Ли перевёл дух, но в тот вечер всё было против него — Дар, ругнувшись, открыл дверь своим ключом.       Он замер на пороге, пошатываясь: Ли мог видеть его уродливую тень на стене.       — Ублюдок!       Ли сжался от ужаса, а Дар шагнул через порог и, хохотнув, захлопнул дверь комнаты, запирая её изнутри.       — Ха, теперь мне никто не сможет помешать.       От страха Ли не мог ни закричать, ни пошевелиться. Осознание неотвратимости беды почти парализовало его. Дар шагнул к постели, и Ли увидел его лицо, искажённое то ли гневом, то ли какой-то гнусной идеей, опухшее от обильных возлияний. Ухватив край одеяла, брат сдёрнул его с Ли.       — Ну что, ублюдок, унаследовал ты от матери её главную черту? — вцепившись пальцами в плечо, он заставил Ли развернуться. — Она же была отменной шлюхой.       Дар сплюнул, а Ли вжался в спинку кровати. Бежать было некуда.       — Спишь в ночной рубашке как девка, — захохотал Дар, продолжая разглядывать его. — Или ты девка и есть?       Он схватил его за волосы, вынуждая запрокинуть голову. От боли у Ли выступили слёзы, но голос по-прежнему не хотел повиноваться, только сердце билось всё быстрее, как у загнанного оленёнка.       — Какой ты на вкус? — дыхнув в лицо сильным перегаром, Дар впился зубами в нежную кожу на шее Ли, сразу же прокусывая её до крови. Тот дёрнулся, но не вскрикнул, что снова рассмешило его мучителя.       — Молчишь, да?! — отдышавшись после приступа смеха, спросил он. — Это правильно, я не люблю лишних криков.       Он отпустил волосы Ли и оглядел его как-то странно, и тот испугался, не понимая, что за идея могла прийти в голову сводному брату.       — Посмотрим, что тут у нас! — Дар рванул ворот рубашки Ли.       Ткань подалась с неприятным треском. Ли дёрнулся, пытаясь то ли сбежать, то ли укрыться, но Дар схватил его за запястья, удерживая одной рукой, а второй скользнул по обнажённому телу.       Ли содрогнулся от ненависти, отвращения и унижения. Голос ему так и не подчинился, и тогда он просто плюнул сводному брату в лицо. Тот удивлённо уставился на него, а затем снова пьяно рассмеялся.       — Ну, если я ещё думал, что надо бы остановиться, то теперь-то точно не стану. Ясно, в какую ты породу. Надо бы чуть сбавить твой норов.       Подмяв Ли под себя, он сдёрнул свои штаны и коленом раздвинул Ли ноги, всем весом прижимая его к постели.       Попытки вырваться, выскользнуть ни к чему не привели, но Ли всё ещё не желал верить, что сводный брат настроен серьёзно. Но когда по бедру скользнул горячий, набухший от желания член, Ли едва справился с очередным приступом омерзения.       Широкая ладонь закрыла Ли рот, хотя тот по-прежнему не мог закричать, даже если бы захотел. Второй рукой Дар приподнял его за ягодицы, приноравливаясь, а потом одним резким рывком вошёл.       Боль прошила тело насквозь, и Ли едва не потерял сознание, из последних сил он впился зубами в ладонь насильника. Дар заревел и ударил его наотмашь по лицу.       Почувствовав привкус своей крови, Ли всхлипнул, а его мучитель принялся двигаться, вторгаясь жадно и глубоко. У Ли потемнело в глазах, благостная тьма скрыла то, что происходило дальше.

***

      — Только не знавшее ласки дитя может стать магом, — горько сказал Стэ, едва воспоминание отпустило их обоих. — Да что же это такое…       Ли откинулся назад в его руках, чтобы заглянуть ему в лицо. Он не плакал, хотя глаза и блестели слишком ярко.       — Это происходило не однажды. Но я не хочу показывать ещё, — неловко закончил он.       Стэ выдохнул, пытаясь успокоиться. Он не смог бы и предположить, что с Ли когда-нибудь происходило нечто настолько ужасное. Теперь слова Тэш о пробуждении магии звучали особенно ядовитой насмешкой. Если раньше Стэ видел в этом только намёк на девственность, то теперь эта фраза развернулась иначе, явив более грубый, отвратительный смысл.       — В день после обряда инициации я испугался, что ты поступишь так же. Боялся этого всякий раз, когда ты собирался будить магию, — продолжал говорить Ли, глядя в сторону. — Но ты останавливался. Снова и снова не переходя грани, оставаясь нежным со мной…       Стэ почувствовал себя одураченным. Мягко коснувшись волос Ли, он попытался подобрать слова:       — Я и не собирался переходить эту грань, — смущение и растерянность мешали сосредоточиться, не желало укладываться в сознании, что всякий раз Ли ждал момента, когда Стэ предстанет таким же похотливым зверем, каким был для него Дар. Вот почему он так вел себя, отчего боялся и не хотел будить магию.       — То есть ты был только с Мастером Тэш? И со мной никогда не хотел зайти так далеко? — нотки разочарования в голосе Ли удивили Стэ едва ли не больше, чем его предположение.       — Тэш никогда не делал со мной ничего подобного, — он почувствовал, как румянец приливает к щекам. — Он никогда не заходил дальше поцелуя. Это всё, чего я боялся и о чём мог мечтать одновременно. Он почти не касался меня, — Стэ едва удержался, чтобы не вылить на Ли собственные воспоминания так же честно и полно, как это только что сделал он.       — Не понимаю, — Ли ещё больше отстранился. — Но ты целуешь меня, ласкаешь, касаешься… как будто…       — Я не желаю причинять тебе боль, — попытался объяснить Стэ. — Только хотел подарить тебе хоть немного нежности, дать не одну лишь магию. Я никогда не думал, что у этого может быть какое-нибудь продолжение.       Ли закрыл лицо руками, у него вырвался сдавленный смешок.       — Даже если я этого хочу? — он весь дрожал, и Стэ не понимал, что теперь делать.       — Ли… — он поймал его за запястья, мягко заставляя открыться.       — Значит, Стэ, ты только мой, — по лицу Ли бежали слёзы, но он нежно коснулся губ Стэ. Поцелуй был солёным и влажным, совсем не таким, какими были все предыдущие. — Я подожду, пока ты осознаешь, — шепнул Ли в губы Стэ и снова поцеловал его.