Наша судьба связана красным (Our Fate Is Red)

Микки пытался сделать вид, что их вовсе не тянуло друг к другу, но, кажется, у вселенной были свои планы. Ведь Микки сделал все, чтобы избегать случайных встреч с Йеном, но каким-то невероятным образом они сталкивались на улице или еще где-нибудь в данном межпространственном континууме. Было ясно, что все попытки находиться как можно дальше друг от друга — обречены, и если говорить начистоту, то Микки не очень даже и хотелось. И, несмотря на его упорство, касавшееся того, что он и Йен никогда не станут друзьями, так или иначе, они стали таковыми. Пока из них это еще никто не понял, ведь оба просто стали больше проводить времени вместе, даже после колледжа. Все началось с секса. Они занимались им в «Кэш и Краб» или в любом другом месте, которое приходило им в голову. В любой момент, как только они оказывались наедине, они не могли держать свои руки подальше друг от друга. Микки старался прятать свои чувства, насколько это было вообще возможно, но точно не в состоянии был скрыть, что любил, когда Йен трахал его. Он, обычно, был первым, кто начинал приставать. Послушно нагибался и с радостью брал все, что Йен давал ему, не скрывая выражение удовлетворения на лице. И, несмотря на то, что все признаки были на лицо, Йена все еще мучили сомнения по поводу того, что Микки, казалось, действительно заботился о нем. Это значило гораздо больше, чем странное приятное чувство единения, что появлялось в груди, стоило ему только оказаться рядом с Микки. Прошло достаточно времени, и Микки стал вести себя иначе. Все больше и больше Йен замечал настоящие эмоции, которые Микки старался прятать за маской безразличия. Проводя большую часть времени вместе их отношения стали намного больше, чем просто секс. Они подтягивали друг друга по учебе, вместе играли в видеоигры. Однажды Микки даже помог Йену с военной подготовкой. Микки поначалу колебался, но, в конце концов, даже позволил Йену ночевать иногда у себя в доме. Родители Йена становились все более и более вспыльчивыми, и почему-то из всех детей, Фрэнк Галлагер хотел свести счеты только Йеном. Тогда впервые Микки увидел, что парень пришел в колледж весь в синяках, отчего почувствовал, как зачесались собственные костяшки, и вскипела кровь в жилах. Йен даже не знал, что сразу после того случая, Микки заплатил своим старшим братьям за то, чтобы те избили этот мертвецки пьяный, бесполезный мешок с дерьмом, — которого Йен все еще называл отцом, — в качестве наказания. Каждый раз, когда Йен оставался у него, они старались не очень много дурачиться. Микки до усрачки боялся, что его отец-гомофоб мог поймать их с поличным. Йен особо не возражал. Было очень здорово тусоваться с Микки в качестве «друга» и наблюдать за ним в кругу его семьи. Дом Милковичей отличался от многих. И пусть Милковичи были очень сплоченными, но Йен не чувствовал между ними особого тепла, чего не скажешь о нем и его братьях и сестрах. Единственное исключение, касалось младшей сестры Микки, о которой тот действительно заботился. Мэнди Милкович была единственной девчонкой в доме, росшей в окружении братьев. Она рано усвоила урок, сделавший её грубой и суховатой в общении, но она была симпатичной и знала об этом, так что эти недостатки с лихвой компенсировала с помощью внешности. И, как только Йен встретил её, то понял, что уже по-своему любил её. Она вела себя напористо и жестко, но, как в случае с Микки, Йен был более чем уверен, что где-то под этой скорлупой, скрывалась мягкая, добрая и слишком рано повзрослевшая девочка. Сейчас все трое сидели в гостиной, играя в икс-бокс. Выиграв еще один раунд, Микки больно ударил Йена джойстиком. — Можешь взять себе, — сказал он. — Я чертовски голоден. Хочешь я сделаю «Пицца-роллы»*? — Да, конечно, — Йен неловко пожал плечами. — Надеюсь, ты, блядь, не сожжешь их как в тот раз, — проворчала Мэнди. — Никто не говорил, что я приготовлю и тебе, сучка — снова фыркнул Микки. Он толкнул ее, когда пошел на кухню, она в ответ пихнула его ногой. Йен улыбнулся при виде этой картины. Они, возможно, не говорят о подобном вслух, но явно заботились друг о друге, пусть даже таким своеобразным способом. Мэнди вернулась обратно к игре. — Какой уровень ты хочешь продолжить? — спросила она, листая список опций. — Эм… — Йен глянул в сторону телевизора, а его глаза странно заблестели. Пока Мэнди сидела, её юбка задралась немного выше, чем обычно. Он заметил на ее бедрах несколько потемневших синяков, оставшихся от чьих-то пальцев. — Что это? — тихо спросил Йен, беспокойно сдвинув брови на переносице. Мэнди посмотрела вниз и слишком поспешно одернула край юбки. — Мои гребаные братья, похоже, оставили это, когда зажали меня внизу и подвесили вниз головой, — раздраженно пояснила она. Это было в духе братьев Милковичей, но Йен почему-то не поверил ей. В ее взгляде было нечто такое, подсказывающее ему, что это слишком личное, и сказать правду для нее, значит выдать самый главный секрет. Он открыл было уже рот, чтобы сказать, что она могла полностью доверять ему, но та быстро перебила его. — Ты хочешь попробовать это? Немного трудновато, но мы вероятно выровняли счет, — она не отводила взгляда от экрана телевизора, боясь посмотреть ему в глаза. Йен, наконец, выдохнул. — Ладно, — сказал он, — просто я хотел удостовериться, что с тобой все в порядке. Мэнди оторвала взгляд от экрана и посмотрела на него в замешательстве. Она не ожидала, что его действительно волновало это. Никто прежде особо не заботился о ней, правда. Будучи Милкович, она обречена была испытывать боль. Люди просто принимали это. Но Йен оказался другим. Он действительно проявил заботу. Она посмотрела на него снизу вверх, будто оценивая, и весело улыбнулась. Йен даже не сразу заметил. — Так что ты там говорила про самый тяжелый уровень? — спросил он с теплой улыбкой. — Я и так готов… Внезапно Мэнди отбросила джойстик в сторону и быстро пододвинулась к Йену. Она перекинула через него ногу и оседлала его колени, пока тот отчаянно пытался сообразить, что вообще происходило. — М-Мэнди, — немного вскрикнул он, скрыв свое небольшое удивление. — Ч-что ты делаешь? — Разве не очевидно? — она хихикнула, прижавшись к нему грудью, заставляя того навалиться на спинку дивана. — Так… да…но… Мэнди, я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал он, стараясь осторожно избавиться от девушки, чтобы ненароком не оскорбить и не причинить боль. — Не переживай, — она рассмеялась. — Я знаю, что мы с тобой не родственные души или что-то в таком роде, но у меня есть презерватив, так что все нормально, будет немного весело. Мы могли бы пойти в мою комнату, если ты стесняешься. — Что… э-э… здорово и все такое, Мэнди, но я… — Йен понятия не имел, что нужно сказать ей. Единственное, о чем он думал сейчас, это о Микки, который мог войти в комнату в любой момент и застать этот маленький спектакль. Мэнди наклонилась ближе. Она закрыла глаза и эротично поджала губы. Йен все еще не мог придумать, как поступить. Он запаниковал. — Я гей! — выкрикнул он. Мэнди понадобилось время, чтобы как следует переварить услышанное, прежде чем отпрянуть от него и нахмуриться. — … что? — спросила она в недоумении. — Ты очень красивая и замечательная подруга, Мэнди, но я просто… Я не так устроен. — Йен постарался подобрать правильные слова, надеясь, что она, черт возьми, не окажется такой же гомофобкой, как ее отец. Как только до Мэнди дошло, что это не шутка, она шумно вздохнула. — Ох… хорошо, — немного разочарованно сказала она, но без каких-либо признаков враждебности. — Так, значит, твоей родственной душой является парень? Йен не хотел рассказывать ей, что у него больше никого нет. В последнее время, когда Микки практически не отходил от него на шаг, он как-то подзабыл об этом маленьком факте. — Да… да это он, — прошептал Йен. — Мой брат об этом знает? — внезапно спросила Мэнди, с осторожностью глянув в сторону дверного проема. Йен заколебался. Он знал, что Микки его убьет, если он скажет правду, поэтому он покачал головой. — Нет. Пожалуйста, не говори ему. Мэнди кивнула в знак согласия. — Да, мои братья те еще придурки, когда дело доходит до подобных вещей. Не переживай. Я сохраню твой секрет. Йен усмехнулся. — Спасибо, Мэнди, — облегченно вздохнул он. Мэнди широко улыбнулась. — Если кто-то заподозрит об этой херне, я тебя прикрою. Йен рассмеялся. — Я даже не сомневался в этом. — Какого хрена!? — они оба повернули головы, увидев в проеме Микки, который, наконец, вернулся. Мэнди даже не сразу поняла, что все еще сидела на коленках у Йена, и Микки определенно имел это в виду. И да, он был еще больше на взводе, чем обычно. — Ты, блядь, серьезно? — прорычал он. — Я оставляю вас наедине на пару чертовых минут, а вернувшись, вижу что ты хочешь трахнуть моего друга? Ты чертова шлюшка, Мэнди! Глаза Йена расширились от ужаса. Он не мог поверить, что Микки сказал так про нее. Он улыбнулся искренней и самой глупой улыбкой. Мэнди закатила глаза и слезла с Йена. — Придурок, — пробубнила под нос она. — Он тоже мой друг, ты же знаешь. Микки бросил в ее сторону насмешливый взгляд. — В твоих мечтах, — крикнул он. — Давай же, Галлагер. Пошли в мою комнату, пока эта сука, через несколько гребаных минут, не вздумала, второй раз покуситься на твой член. Мэнди еще раз закатила глаза, но спорить не стала. Она отвернулась и продолжила игру. — Ладно. Потом, Мэнди, — сказал напоследок Йен, следуя за ее братом в комнату. Она улыбнулась ему, и они оба поняли, что им чаще следует разговаривать друг с другом наедине. Как только Йен оказался в комнате Микки, тот, захлопнув за ним дверь, прижал его в стене начал расстегивать его брюки. — У нас примерно час до того, как отец вернется домой, — тихо сказал Микки, игриво улыбаясь. Йен закусил губу, но так и не сумел сдержать глупой улыбки в ответ. Он никак не мог перестать чувствовать это головокружение, стоило только Микки начать показывать свои настоящие эмоции. Это было официально: они были друзьями. Друзьями, которые время от времени, отсасывали друг у друга. Это было лучше, чем ничего.