— Ребятули, давайте без этого дерьма. — А давайте без «давайте». — Не хотите переходить на личности, как ссыкуны, тогда называйте меня принцем, что ли, блять.
«Однажды друг-гомосек (именуемый в дальнейшем слащавым «принц») заскучал в своей квартире и решил прошвырнуться. Его попытка прогуляться была настолько эффективной, что принц даже оказался в соседней квартире. И тогда он встретил её. Единственную и неповторимую. — Детка, какая же ты пташка. Секси-курочка. Гули-гули, курлык-курлык. Но пташка оказалась тем ещё котиком, и отзывалась только на кис-кис. Въебав когтистой лапой по мужскому достоинству принца, котик съебался восвояси со слезами на глазах и с мечтой любого винного магазина под мышкой. Принц, как первоклассный зоологический кретин, разницы и не заметил. Карета превратилась обратно в тыкву, но вот коты в цыплят превращаться не хотели. В конце концов, облапав котейку за бубенцы, принц познал дзен, фрустрацию и перешёл к пяти стадиям принятия. — Друг мой гомосек, — сказал как-то принцу Хосек. — Ты дополз до второй стадии — гнева, или как говорят в народе: «бомбануло твой пукан». Мой тебе совет — смирись и отпусти меня домой отнести багет».— Не понял, при чём тут багет? — Намджун, не вклинивайся! Это для создания образа и поддерживания приятных воспоминаний в моей голове. Тебе вот не всё равно?
«Шли дни, шли года. Принц иссыхал от тоски и обернулся сухофруктом, пока в один прекрасный день котик не притащил в зубах никотиновый сухпаёк для одного охреневшего Хосека. А тут бац, и друг-гомосек сидит между Чангуком и его никотинщиком. Именно поэтому Юнги и съебался отсюда на всех парах. Этот котик явно против кастрации».*** Как-то так Намджун и узнал, что Сокджин втрескался в Юнги.