Как обычно, пожалуйста

Чимин какой-то слишком холодный теперь, смотрит сквозь предметы и улыбается неискренне, хоть в прежнее русло жизни почти вернулся. Сокджин видит, что младший просто сломался. "Глупо было на что-то надеяться", думает Пак, смотря на улицу через мокрое, покрытое грязными разводами окно. Нетронутая еда стоит в холодильнике еще с прошлого визита Кима, и это огорчает все еще, хотя пора уже привыкнуть. Чимин потерял почти всю мышечную массу за прошедший месяц, стал просто худым и костлявым. Сейчас он решил снова взяться за свое тело, возобновить тренировки, но из дома все же выходить не решается, да и не питается нормально, чтобы ту самую массу набрать. Тренировок на дому достаточно, чтобы не становиться совсем хиляком, но их слишком мало, чтобы вернуть прежнюю форму. Волосы Чиму давно перекрасил Тэхен в паковской ванной, в его натуральный темно-русый. Ким еще долгое время вздыхал громко и причитал о том, как Паку рыжий цвет шел, но тот, кажется, друга даже не пытался услышать, пропуская все возмущения мимо ушей. Чимин чувствует, что застрял на месте. Понимает, что дальше жить нельзя в таком темпе, но ничего делать с этим не хочет, отмечая про себя, что ему так даже комфортнее, и плевать он хотел на всякие "Чимин-а, ты скоро плесенью покроешься" и "Да выползи ты уже из своих четырех стен на свет". Стабильно раз в неделю - обычно в понедельник или во вторник - курьеры звонят в его дверь, оставляя перед уходом в тёмной квартире новые букеты. Они всегда разные, от композиции до подбора цветов, но Паку от них тошно одинаково, поэтому они почти сразу вылетают на улицу из окна его кухни. Мину не нужны подачки. И внимание Чонгука ему теперь тоже не нужно совсем. Чим привык уже жить, не чувствуя ничего, и возвращать себе старую боль вперемешку с той ненужной и глупой любовью не желает. Ему не тепло и не хорошо жить так, как сейчас, но Пак спокоен хотя бы потому, что его предать уже не смогут. Он уверен, что его друзья в любом случае останутся с ним, а если даже и нет, то пережить это будет проще. Чимин уже ни во что не верит и ни на что не надеется.

***

Чонгук знает, что тратит деньги и нервы зря. Он знает, что каждый раз, когда курьер уходит от Пака, то видит, как из окна летит тот самый букет. Чонгуку паршиво и тошнит от самого себя, за тупость, за недальновидность, за глупые эмоции, которые оказались столь сильными так невовремя. Старший больше не хочет видеть его. И если сначала у Чона была маленькая и слабая надежда, что рыжик простит его, то теперь она совсем иссохла, превратившись в прах и разлетевшись во все стороны. Но даже при том, что Гук уже смирился с этим, его сердце предательски останавливается каждый раз и летит куда-то вниз, снова и снова разбиваясь о паркет под ногами, разлетаясь по углам. Его немые мольбы не услышит уже никто, потому что единственный, кто их вообще когда-либо слышал, теперь ненавидит Чонгука всей душой.

***

- И долго ты будешь продолжать этот цирк? - Сокджин мягко шагает по ковру, усаживаясь после на край рабочего стола брюнета, - Не надоело слать ему бесполезные веники? Он же на них даже не смотрит, просто сразу вышвыривает к чертям. - У тебя есть другие варианты? - Гук усталые пустые глаза на Кима поднимает, нервно выдыхая, и не понимает вообще, чего этот надоедливый хён от него хочет, - Встретиться и поговорить он со мной явно не согласится. - И ты решил, что если будешь бесить его на протяжении еще одного месяца своими бесполезными подарками, то он резко оттает и гулять тебя позовет? Ты глупее, чем мне казалось, Чон Чонгук. Младший лишь кривится недовольно и рукой машет в сторону двери. Этот разговор надоел ему до колик в животе и пульсирующей боли в висках. - Если бы ты действительно хотел его увидеть, то уже давно бы Чимину послал не цветы, а себя, - хмыкает Джин, подходя к двери, - Но теперь уже поздно, Чонгук, ты слишком долго занимался всякой фигней. - Прошу, просто уйди уже.. - Он совсем другой теперь, Гуки. Оставь его. Дверь тихо закрывается за старшим, а Гук падает лицом в стол и рычит сдавленно, глотая слезы и новый рвотный позыв. Он и сам знает, что опоздал. Чонгук опоздал, но до дрожи в коленях и до иголочек на кончиках пальцев хочет почувствовать запах персикового шампуня, зарываясь носом в рыжие волосы.

***

Чимин сидит на диване в гостиной напротив телевизора, в тёплое одеяло завернувшись, и часто дышит ртом. Градусник мерзко пищит под рукой, и парень морщится, доставая его и смотря на маленький экранчик, на котором крупные пиксели образовали не самые приятные три цифры. У него температура 38.5, голова раскалывается, жар и слабость ужасная, и Пак, конечно же, сразу Сокджину позвонить собирается, но вспоминает тут же, что тот еще на работе и вряд ли приехать сможет, да и снова волновать хёна как-то не очень хочется. Тэхен еще на парах, но обязательно прибежит, если Чим позвонит ему. Паку не хочется, чтобы Ким учебу запускал, поэтому этот вариант сразу же отметает. Оставался только Хосок, но и тот, как назло, в родной город уехал семью навестить. Чимин вздохнул устало, потрепал тёмные волосы на макушке, и поднялся с дивана в коконе из одеяла, направляясь на кухню. Слегка шатаясь, брюнет включает чайник и в холодильнике рыться начинает, пытаясь найти мёд или хотя бы лимон, но не находит ничего, кроме куска колбасы и молока с яйцами. По-хорошему, надо себе хотя бы омлет с этой самой колбасой пожарить и поесть хоть немного, но Паку откровенно хреново, все тело ломит, и желания что-либо делать нет совершенно, поэтому он просто чай себе наливает и плетется с ним в гостиную как можно медленнее и осторожнее, чтобы не разлить. Чашку аккуратно сжимают замерзшие ручки, а сам Чим сидит на прежнем месте и от холода трясется, стараясь горячим напитком согреться. Пить отчего-то тяжело немного, и Пак ставит полупустую емкость на журнальный столик, а сам кутается получше и ложится на бок, решая поспать пару часиков. Все плывет и голова кружится сильнее, стоит парню прикрыть глаза, и он понимает, что еще чуть-чуть и такими темпами его просто-напросто вырвет. Чимин садится обратно и вспомнить пытается, есть ли у него дома жаропонижающие таблетки, и что вообще есть в его аптечке. Не вспомнив ничего подходящего, он стонет сдавленно и смотрит покрасневшими от температуры глазами в стену напротив. От своей беспомощности обидно жутко и плакать хочется, и Пак дергается, психует и шипит, проклиная все вокруг. В состоянии тихой истерики он сидит минут двадцать, тупо пялясь в одну точку и находясь на грани срыва, а потом слышит звонок в дверь и спешно поднимается с места, выходя в прихожую и дверь сразу открывает, не смотря в глазок. Он ждал Тэхена или Джина, поэтому попытался из себя улыбку выдавить, понимая, что сейчас ему помогут и ему станет легче, но замирает, когда видит человека, что стоит за дверью. Чон пришел без букета и прочего хлама, он стоит, чуть сгорбившись и виновато опустив голову, и смотрит исподлобья прямо в чиминовские глаза, не веря самому себе, что осмелился прийти сюда. Пак приходит в себя спустя секунд десять и тут же дверь захлопнуть пытается, но Чонгук не дает, пропихивая старшего в квартиру, заходя следом и захлопывая за собой дверь. Чимин успел лишь моргнуть один раз. Чонгук падает перед ним на колени и хватается за домашние штаны Пака худыми пальцами. Старший открывает рот, но не знает, что сказать, и чувствует, как Гук обнимает его ногу, отчаянно прижимаясь всем телом. Младший рыдает беззвучно, ничего не говоря и почти не дыша, потому что не видеть Пака столько времени и страдать вдалеке - одно дело, а вот так стоять перед ним, пусть и на коленях, и чувствовать его тепло - совершенно другое. Теперь, увидев и прикоснувшись к Чимину, Чон чувствует острую и режущую боль, которая пробивает сердце и легкие и заставляет задыхаться. Сейчас, когда старший стоит рядом и не отталкивает, Гук готов потерять сознание, потому что вся та боль, что преследовала его все это время, решила ударить по Чону всеми силами. - Уходи, прошу, - старший шепчет как в бреду и тут же рот руками прикрывает, громко всхлипывая, а одеяло летит вниз, лишая Пака своего тепла. Младший сжимается сильнее и протестующе мотает головой, поднимая на Чимина свой взгляд и одними губами говорит "Прости". У Чима ноги подкашиваются, и он медленно на пол оседает, заходясь в истерике и почти невесомо ударяет Чона в грудь, а тот лишь резко прижимает старшего к себе настолько сильно, насколько может, утыкается носом в его горячую шею, слушая, как Пак плачет, и плачет тоже, не в силах произнести и слова. Они не имеют представления, как долго они сидели вот так. У Чимина в голове пусто, сердце болит нестерпимо и в горле пересохло, а лицо неприятно стягивает и щипет. У Чонгука та же история, только плюсом идет еще жуткое чувство вины. Чон от старшего чуть отстраняется и прижимается ко лбу старшего своим, шмыгая носом. - Такой горячий.. - шепчет младший, не веря в происходящее до сих пор. - Уходи, - Чимину до одури прижаться к чоновской груди хочется, но обида и гордость сильнее. - Не уйду, - слегка мотает головой. - Ненавижу тебя.. - Чим сползает лбом на плечо Гука и злится на себя за это, но потом полной грудью вдыхает запах младшего и понимает, что сходит с ума. - Я и сам себя ненавижу, - Чонгук вздыхает рвано и кладет ладонь на макушку старшего, вплетая длинные пальцы в мягкие волосы, - Я сделаю, что угодно, чтобы ты простил меня, обещаю.. - Тогда уйди, - шипит Пак, никак не решаясь сдаться. - Нет, Чимин-а, не уйду, ты меня тогда больше не впустишь сюда, - Чимин на это громко фыркает и отстраняется, смотря в глаза напротив. - Назови хоть одну причину, чтобы я простил тебя. - Я тебя люблю. Ты меня любишь, хён. - Ты обещал сделать для меня что угодно, - Чим игнорирует сказанное и бьет Гука в грудь, поднимаясь с пола, - Иди на кухню и завари мне чай. Чонгук кивает и провожает взглядом уходящего Чимина, раздевается, идет на кухню и включает чайник. Пак очень сильно исхудал за это время и его взгляд стал каким-то жестким, что аж мурашки бегут по спине, когда Гук его вспоминает. Младший знает, что Чим его не простил и еще очень долго его к себе не подпустит, если подпустит вообще. Чон приносит кружку с дымящимся напитком в гостиную спустя несколько минут и ставит на стеклянную поверхность журнального столика рядом с еще одной, полупустой, в которой содержимое уже успело остыть. Брюнет удивленно приподнимает одну бровь, но молчит, взгляд на Пака перемещая, и только сейчас замечает, что у старшего глаза мутные совсем не от слез и лицо все красное. Он сокращает расстояние между ними за секунду и касается холодной ладонью лба Чимина, а у того даже сопротивляться сил и желания нет никаких, потому что состояние его после недавней истерики ухудшилось вдвое. Гук понимает, что холодной рукой не почувствует температуру правильно и нагло прижимается ко лбу Чима губами, тут же отрываясь и хмурясь. - Черт бы тебя побрал, Чимин, у тебя жар! - от осознания очевидности озвученного факта Чонгуку не по себе становится и он морщится от собственной глупости, - Я сбегаю в аптеку, подожди немного... Младший бежит в коридор и обувается, не дождавшись ответа, хотя Пак отвечать и не собирается вообще, только голову на спинку дивана откидывает и стонет сдавленно от пульсирующей боли в висках и затылке. Ему откровенно хреново и сейчас наплевать совершенно, кто ему будет помогать, пусть даже Чонгук. Выпроводить и отшить у него время еще будет, но для начала нужно из этого полумертвого состояния выйти, и Чимин понимает прекрасно, что один он не справится. - Чимин.. - темноволосая макушка выглядывает из-за угла прихожей, - Прошу, не делай глупостей, хорошо? Он убегает сразу, снова не дождавшись ответа. Чим пытается одеялом вновь укрыться, как прежде, но мышцы одеревенели и пальцы онемели от холода, и парень корчится от своей беспомощности вновь, думая о том, что так хреново ему еще никогда не было. Он хочет умереть сейчас, потому что терпеть подобное состояние просто невыносимо, но понимает, что даже просто с дивана встать сейчас не сможет - тут же рухнет на пол. У Пака уже зубы стучат и, похоже, скоро начнет бредить. Ему впервые за последние пару месяцев так хочется, чтобы Чонгук поскорее пришел к нему и помог, дал какие-нибудь таблетки и вызвал скорую, пока Чимин не помер прямо на собственном диване. И Чонгук приходит спустя минут десять после того, как вышел из квартиры, но старшему кажется, будто прошел целый час, а то и больше. Чим злится на младшего за его тормознутость и не обращает внимания на то, как Гук тяжело дышит, потому что бежал до аптеки со скоростью света, а потом еще и обратно. Он дает Паку какие-то таблетки, осторожно и заботливо помогает запить их теплым чаем и что-то неразборчиво шепчет, набирая чей-то номер в телефоне. Чим отрубается через пару минут, как-то странно прохрипев имя младшего перед этим, чем сильно пугает его. Он не помнит, как его приводит в чувства врач, приехавший на дом, он не помнит, что с ним делают после, не помнит даже, как его несут в спальню и укладывают на кровать, накрывая сразу и одеялом, и пледом. Чимин помнит только взволнованный щебет младшего у себя над ухом и его горячие ладони, которые без перерыва гладили его лоб и плечи.

***

Когда Пак очнулся, было уже светло. У кровати сидел Тэхен и напряженно смотрел на паковскую руку, перебирая его короткие пальчики своими. - Тэ.. - Чим пытается произнести имя полностью, но задыхается в самом начале и расходится в сухом кашле, тут же умоляя дать ему воды. Дальше Пак чувствует лишь тупую головную боль и большие ладони Кима, которые схватили его за щеки, а после начали оглаживать все его лицо, его волосы и шею. - Я так волновался.. Какого черта ты не позвонил мне? - в красные глаза Тэхена с темными синяками под ними было больно смотреть, и Чимин лишь глаза опустил, беря чужую руку в свою, - Ты вообще понимаешь, что с тобой могло произойти, если бы не врач? - Чонгук.. Где? - старший поднимает взгляд на тэхеновское лицо вновь и видит в глазах отголоски обиды, но тот лишь вздыхает тяжело и отвечает, что младший на кухне. - Всю ночь сидел на полу у твоей кровати и ни слова не сказал. Я его, конечно, не простил, но сейчас действительно ему благодарен, - Ким тянется к парню и мягко его обнимает, чуть сжимая в своих руках, и выдыхает с облегчением, - Не пугай меня так больше. Сокджин тоже чуть с ума не сошел, но приехать не смог. Обещал, что открутит тебе башку. И мне, если с тобой что-то случится. Чимин тихо скулит от того, что тело все еще тянет и ломит, и прикосновения друга сейчас немного болезненные, но такие желанные и необходимые, так что можно и потерпеть. Тишину нарушает шорох со стороны двери и оба парня устремляют туда взгляды. Один из них сердитый, другой - какой-то неловкий и неуверенный. - Я пойду на пары, и так уже половину пропустил, Чимин-а.. - Пак в ответ кивает и сдавленно улыбается, шёпотом благодаря за беспокойство и извиняясь по той же причине, - Если что - сразу звони, понял? Тэхен снисходительно улыбается, прежде чем покинуть комнату. На выходе он не сильно, но ощутимо цепляет чонгуково плечо своим, намекая на последствия в случае, если младший снова натворил делов. Чон молча принимает этот жест и соглашается с тем, что заслужил на все сто. - Хочешь чего-нибудь? Пить, есть? Я помогу, только скажи.. - Зачем ты пришел вчера? - Я давно хотел. Клянусь, хотел, но не знал, что буду тебе говорить. Я столько себе напридумывал в тот день, что совсем не подумал о тебе и твоих чувствах, ушел в себя и потом даже слушать тебя не захотел.. - младший подошел к кровати и сел на пол рядом с Паком, не решаясь прикоснуться и лишь смотря в его глаза, - Я очень долго думал, что всё было именно так, как казалось, но потом резко понял, что.. Ты ведь не мог так поступить, Чимин. Я прошу тебя хотя бы подумать о том, что я чувствовал в тот момент. Понимаю, что сам о тебе тогда не подумал, но не поступай так же глупо, как это сделал я.. Старший молча наблюдал за глазами Гука и отчетливо видел боль, так похожую на свою собственную. Чимину вновь захотелось обнять Чона, прижаться к нему и заплакать, освободить все то, что не смог отпустить еще вчера, на полу в коридоре. Но обида все еще была сильнее. - Чонгук, я.. Не обещаю, что от этого что-то изменится, но я попробую. - Спасибо, Минни, - Чон уткнулся лбом в матрас рядом с чиминовской рукой и вздрогнул, когда его плеча коснулась маленькая ладонь, - Я хочу только твоего прощения, я пойму, если я теперь тебе противен, как парень, но прошу, не надо меня ненавидеть за мою глупость.. - Во-первых, не называй меня так, - старший вздыхает тихо и убирает руку с чоновского плеча, - Во-вторых, я уже сказал, что подумаю. А до тех пор, пожалуйста, помоги мне поправиться. Если ты будешь рядом, мне будет легче понять, что я чувствую к тебе сейчас. - Я сделаю все, что ты мне скажешь.