Недо-помощница с того света

      Понимая, что мне не успеть никоим образом остановить летящую на высоте трехэтажного дома бабочку, я подрываюсь с места и бросаюсь внутрь особняка, на пути чуть не сбивая проходящую мимо Натали с каким-то странным выражением лица.       — Я… там… — думаю уже поведать о несчастье, что сейчас близится к семье Агрестов, но, вспомнив кое-что важное, замолкаю.       Еще раз глянув на так и стоящую в растерянности немного возмущенную ассистентку, я, максимально придав голосу спокойствия и махнув рукой, сокрушенно оправдываюсь, переводя дух:       — Да, там… в дамской комнате… очередь большущая была! Так что вы уж имейте в виду, — договариваю, похлопывая женщину по плечу, и с невозмутимым видом, словно бы все в порядке и Габриэль на балконе просто наслаждается ночным видом в обществе акумы, не спеша направляюсь обратно в шумный зал.       Пройдя пару метров и, оглянувшись, поняв, что Натали больше не буравит подозрительным взглядом мне спину, а направилась по своим делам, — есть у меня некоторые подозрения на ее счет, — я перехожу на бег, с видом безумца врываясь в зал и вопя на все пространство:       — Праздник закончен!       Адриан, сидящий по правую сторону от пустого стула, и Маринетт, пускающая слюни напротив него, удивленно, как и все собравшиеся, смотрят на меня. Недовольно вздохнув, я вновь прерываю образовавшуюся тишину:       — Народ, по домам пора! — Опять недоуменные взгляды. Борясь с раздражением, уже более проникновенно произношу: — Месье Агрест не может уснуть!       Все мигом поднимаются со своих мест и начинают в спешке собирать вещи и наводить порядок. Не проходит и трех минут, как гостиная стремительно пустеет. И вот последние оставшиеся — а именно, Маринетт, Адриан и Алья, — с беспокойством направляются к дверям, у которых я так и продолжаю стоять.       Сделав вид, что совершенно их не замечаю и не слышу недовольно-обеспокоенного «Вивьен!», говорю, стоит им подойти ко мне максимально близко, обращаясь к себе самой:       — Эх, осталось теперь отыскать Ледибаг с Котом Нуаром…       Мигом всполошившись, вышеупомянутые вкупе с Сезер стремительно подскакивают ко мне, обступая со всех сторон. Первым начинает Адриаш:       — Что?       — Зачем? — подхватывает Маринетт.       — Почему? — вновь блондин.       — И… — начинает Дюпэн-Чэн, но оказывается перебита:       — Ты знаешь, как с ними связаться?! — с жаждущим огоньком в глазах вопрошает Алья.       Кинув мимолетный взгляд на Маринетт и Адриана, делаю печальный вид, пожимая плечами.       — К сожалению, но нет. — Надо до конца играть свою роль… роль свахи недо-помощницы! — А может, вы знаете? Маринетт? — хитро обращаюсь к брюнетке.       Две пары глаз — зеленые и светло карие — шокировано уставились на нее, третьи же перевели свой внимательный взгляд на окна, с виднеющейся за ними темнотой, а потом серой тенью быстро пробежались по помещению, в ожидании… Чего? Да, это верный вопрос. В ожидании месье…       Дверь с грохотом отлетает в сторону, чуть не превратив стоящую рядом с ней Маринетт в блинчик. Вовремя успев подхватить летящую на пол девушку, Адриан, так и держа ее в руках, в ужасе глядит в бывший дверной проем.       …Барахольщика.       Со спокойствием могильщика я помогаю осевшей у стены Алье подняться на ноги, пока та еще приходит в себя и шарит по карманам в поисках телефона, после чего любовно перевожу взгляд на героев, все еще мирно стоящих в обнимку, и прижимаю свободную руку к груди, шмыгая носом.       — Ты чего это? — интересуется Сезер, уже достав телефон и включив на нем камеру, запечатлевая инфицированного месье Агреста, в нетерпении стоящего в дверном проеме и ждущего, когда ж на него обратят внимание.       — Да так… прекрасным любуюсь.       А мистеру Барахольщику, видимо, надоело такое предвзятое к нему отношение, потому и начал швырять книженцией во все стороны.       — Адриа-а-а-н, сынок… — обращается злодей к ошарашенному блондину. Я мигом напрягаюсь, посматривая по сторонам. И не зря. — Ты будешь отличным экземпляром в моей коллекции! — договаривает в самом деле Барахольщик, швыряя в сына блокнотом с, вероятней всего, сидящей в нем акумой. Так, значит, верно я подметила еще в холле взгляд, да и само поведение Натали — от спешла «Худшее Рождество» мы перекочевали ко второму сезону с первой серией «Коллекционер»!       — Ох, и что ж за напасть-то! — громко сокрушаюсь я, бросая в летящую книженцию валяющуюся до этого на паркете вычурную тарелку с серого цвета кружочками. Как ни странно, снаряд попадает в цель, а пораженный предмет с атрибутом посуды на одной из уже захламленных страниц точнехонько падает в руки опешившего Адриана.       Секунды две царит безмолвное молчание, после чего Барахольщик срывается с места, скользя по полу в своих новомодных башмачках к сыну, и капризно кричит «Отдай!». И вдруг неожиданно для себя, и для блондина, и для Маринетт с Альей, и, конечно же, для самой меня оказывается спихнутым в сторону.       — Адриа-а-а-нчик! У вас в холле кто-то учудил беспорядок! Ты должен уволить свою уборщицу!       Все собравшиеся дико взирают на своего спасителя в лице… Хлои Буржуа, повисшей на шее у шокированного Агреста.       — А-а… гм, х-хорошо… — выдавливает из себя бедняжка, аккуратно выпутываясь из присосок — то есть из объятий, да, объятий, — кальмара — тьфу, Хлои, Хлои! После чего, с продолжительной заминкой, все так же, как и все, продолжая пялиться на блондинку, Адриан тихонько спрашивает: — А… что ты здесь делаешь, Хлоя?       — Ах! — приняв самый оскорбленный до глубины души вид, на который вообще способна, Буржуа, для большей драматичности еще и хватившись за сердце, начала возмущенно жаловаться: — Эти бездарные людишки забыли отдать мне приглашение!       — Приглашений не было.       — Не забыли, а просто не пригласили.       Одновременно пробурчали Алья и Маринетт на слова Хлои. Та, нарочно сделав вид, что не услышала, продолжила свой монолог:       — Ты представляешь? Какие гадкие разносчики! А еще эти сборища на улицах, что не протолкнуться! Я папе нажалуюсь, уж он-то наведет порядок! Правильно говорю? — скорее как утверждение, чем вопрос, произносит Буржуа. Однако все, в том числе и я, согласно кивают — пусть говорит, главное, чтобы потянула время!       Хлоя между тем все набирала обороты, грозясь потерять управление и врезаться в столб.       — Вот вы, месье Агрест, — обращается она уже к заскучавшему Барахольщику, — одобряете подобное поведение? И, кстати, у вас очки не подходят к образу. А такая прическа уже давно вышла из моды!       — Не может такого быть, — спокойно восклицает Габриэль, складывая руки на груди и уничижительно взирая на блондинку. — Мне лучше знать, я модельер.       Скорее барахольщик…       И благо я не произношу этого, ведь между Хлоей и Агрестом-старшим завязывается нехилый спор из-за того, в тренде ли сочетание красного с белым и черным и насколько будет популярен шифоновый шарфик абрикосового цвета из предстоящей весенней коллекции.       Несильно пихнув в бок стоящую рядом Сезер с камерой в руках, незаметно махаю рукой, показывая на выход для Маринетт и Адриана, все еще сжимающего в руках толстый, коричневого цвета блокнот, раскрытый на странице с тарелкой и дверной ручкой. Видимо, у мистера Барахольщика беда со зрением, ведь поместить к себе в «коллекцию» он смог только ручку вместо самой двери, после чего просто снес с петель оную.       Маринетт хватает блондина, продолжающего стоять на месте, за руку, шепотом произнося «Идем», но он отрицательно качает головой, кладя ладонь на их сцепленные руки. Дюпэн-Чэн, вмиг вспомнив, с кем говорит, заливается алым по самые кончики ушей, и, стоя на месте, оступается и чуть не падает. Адриану ничего не остается, кроме как подхватить брюнетку на руки и, стараясь не шуметь, незаметно, вместе со мной, тащащей Алью за руку, ретироваться из гостиной.       Уже в холле, кое-как поставив на ноги Маринетт, ускакавшую на розовом единороге в небеса, блондин поворачивается ко мне, немного возмущенно произнося:       — Но это же подло! Оставить Хлою там, наедине с…       — Подло — когда мандаринка с косточкой в последней дольке, а это — вынужденная мера. Да и Коллекционер бессилен без своего блокнота, — резко прерываю его я, схватив за руку и собрав в охапку вместе с Дюпэн-Чэн и Сезер, после чего силком выталкиваю из особняка на темную улицу с тускло светящим фонарем. Как раз самое то для прогулок! — Итак, дорогие гости, пора по домам!       — Но это мой дом! — в тщетной попытке взять бразды правления в свои ручки, возмущается Адриан.       — Сейчас это — место, где обосновался зараженный акумой человек, которого, между прочим, должны спасти так и не появившиеся уже какое время герои Парижа!       Доводы оказываются весомыми для всех, поэтому, выскользнув из-за ворот особняка и пройдя до безопасного места укрытия, мы спокойно останавливаемся в тени.       Глядя на уже закрытый блокнот, Маринетт, таки спустившись с небес на землю, задает тревожащий всех вопрос:       — Что делать с этой вещью?       Все молчат, как партизаны, раздумывая, ведь исцелить пораженный предмет может только Ледибаг с помощью своего йо-йо. Ни героини в горошек, ни возможности вышеупомянутой перевоплотиться, не вызвав шока, не видно. Голос спасителя решаю подать я:       — Значит так: отдаем книжку Вивьен, которая побудет Хатико до прихода героев, и расходимся по своим делам — кто баиньки, кто косплеить, кто еще чего. Идет? — И, не дожидаясь ответа, буквально вырываю предмет из рук Адриана, после чего хлопаю в ладошки, отвечая самой себе: — Идет!       И, пока ребята стоят в недоумении и переваривают информацию, быстро разворачиваюсь и срываюсь на бег, на ходу напоследок крича не успевшим очухаться героям:       — Ледибаг, Кот Нуар… — Глаза Маринетт с Адрианом грозятся вырваться из орбит. Я, довольно хмыкнув, продолжаю: — Если… встретите их… — явственно слышен вздох облегчения, — скажите, что я прячусь у… Эйфелевой башни.       Герои кивают моим словам, и вдруг осознание приходит им в голову, но уже поздно — силуэт темноволосой девушки в розовых пижамных штанах, бежевой куртке, с коричневым блокнотом в руках и рюкзаком наперевес скрывается в ночи.       Самое главное было успешно ретироваться, а дальше уже дело за малым: с акумой в блокноте поспешить к Эйфелевой башне и там уже ждать Чудесных — придет Леди, исцелит бабочку и спасет от участи барахольщика коллекционера месье Агреста.       Ведь что может случиться? Кидаю взгляд вперед, тут же пригвождаясь к месту. А из тени, в пространство света фонаря, выходит высокая фигура в темно-фиолетовом костюме, в черной маске и с белой бабочкой на воротнике.       …Разве что это.       План идет наперекосяк? Ха! Не привыкать…