Легенда о Нефритовом Драконе

Дасти разбудил свежий ветерок. И яркое солнышко, по лучам которого она так соскучилась. В Нью-Джерси уже давно шли бесконечные дожди, и небо с утра до вечера закрывали серые свинцовые тучи. Еще не до конца проснувшись, девчонка поняла, как же она рада долгожданному теплу и яркому свету. Только вот что-то он слишком уж яркий, да и ветер с каждой секундой становится все холоднее. Дасти блаженно потянулась и открыла глаза. Да, небо сегодня на удивление чистое и такое голубое, словно вырезано из однотонной бумаги. Немного полежав на спине и поразмышляв о том, когда же наконец появится Рейлин с воплями о том, что уже поздно и надо скорее вставать, Зинтерс вдруг осознала кое-что крайне необъяснимое. Почему она лежит по открытым небом, если прошлым вечером ей довелось заснуть, укутавшись в теплое одеяло, на полу в комнате Рей? Дасти медленно приподнялась и приняла сидячее положение. Кисти рук прошлись по мягкой травянистой поверхности. Земля. Девчонка помотала головой в разные стороны. Там и тут виднелись бесконечные зеленые просторы. Необъятные поля простирались по всей местности, которую только хватало глаз увидеть. Дасти непонимающе взглянула наверх. Над головой — небо, под ногами — земля, справа, слева, спереди и сзади — одно гигантское ярко-зеленое поле. «Э-э, что происходит? Может, я не до конца проснулась?» — задала себе вопрос Зинтерс и тут же старательно протерла глаза. Но поле не исчезало, более того — и не собиралось исчезать. Дасти вздохнула и перешла к крайним мерам: потрогала себя за руки и за ноги, убедившись, что все привычные ощущения на месте, несильно ущипнула свой живот. Тело отозвалось обыкновенной болью, как это всегда бывает в подобных случаях, так что Дасти серьезно задумалась — где же она и что с ней такое приключилось? Это странное происшествие не могло оказаться сном или галлюцинацией: Зинтерс прекрасно помнила, как заснула, а проснулась в удивительном поле сама, к тому же она по-прежнему имела возможность видеть, слышать и чувствовать. Но как её угораздило оказаться в этом месте, да еще и в пижаме, которую подруга Рейлин любезно дала поносить на время ночевки? Дасти кое-как поднялась и для уверенности осмотрела свой наряд. Голубая футболка и плюшевые штаны с завязками — довольно неподходящая одежда для прогулок на свежем воздухе. Как будто в подтверждение этой мысли, откуда ни возьмись налетел сильный порыв ветра, отчего девочка зябко поежилась. Вдобавок ко всему, она была без тапочек и даже носков, привыкла спать в тепле босиком. Но здешняя трава хоть и была мягкой на ощупь, однако все же ничем не отличалась от любой другой луговой поросли обычных полей: она неприятно кололась и щекотала ступни. Снова вздохнув, Дасти огляделась и задумалась. Каким ветром её сюда занесло, и вообще — куда она попала? Это место было совершенно не похоже на знакомые просторы Нью-Джерси. Да и погода отнюдь не соответствовала переменчивому климату северо-восточного побережья, на котором Дасти провела всю свою жизнь. На самом деле, Зинтерс еще ни разу не привелось покинуть родной земли, так что она была более чем удивлена таким внезапным перемещением. Солнце между тем все еще продолжало беззаботно светить и согревать своим теплом бескрайние луга, а ветер не прекращал трепать и без того взлохмаченные волосы девочки. Кое-как связав непослушную шевелюру в хвост (благо, Дасти всегда надевала резинку на руку, когда ложилась спать), Зинтерс поставила перед собой цель и твердо решила, что во что бы то ни стало она к этой цели придет. Цель же была такова: найти в окрестностях людей и разузнать, как называется этот регион. На этом весь гениальный план Дасти заканчивался. Однако она не унывала, так как была преисполнена большой уверенности, что её задумка увенчается успехом и люди, которых она обязательно найдет, непременно ей помогут и отправят домой. Ведь это очень нехорошо, когда несовершеннолетние дети бродят по полям в одиночку, а вдвойне хуже, когда у этих детей нет ни капли воды и ни кусочка еды. Подумав о том, что неплохо было бы попросить у непременно спасущих Дасти людей безвозмездный завтрак и чашку какао, девочка решительно направилась прямо, в сторону холма, который широко расстилался в правую и левую стороны посреди полей. Но с каждой минутой уверенность Дасти медленно, но неуклонно начинала таять. За живописным холмом располагался еще один, абсолютно такой же, схожий с первым буквально до каждой травинки. Потом еще, еще и еще. Поле казалось бесконечным. Дасти потеряла счет времени, она не знала, сколько она шагает босиком по траве и куда она вообще направляется. Вокруг не было ни домов, ни людей, ни хотя бы деревца или водоема, вместо этого здесь было одно гигантское бескрайнее поле. Девочка уже давно засомневалась в успехе своего плана, и с каждым пройденным холмом или низиной сомнения только росли. В конце концов Дасти невольно поддалась волнению: она идет в одиночестве уже столько времени и до сих пор не встретила здесь ни одного человека! Ладно бы, человека, Зинтерс в принципе не видела ни одной живой души. Ни птиц, ни насекомых, ни прочей живности, обычно населяющей зеленые луга в неописуемом количестве. Ни-ко-го. Тут Дасти всерьез осознала, что бредет по полю очень долго, и бредет абсолютно одна. Одна-одинешенька в огромном поле. Девчонка испугалась, она не желала бы иметь такого расклада: всю жизнь без конца идти по лугам и искать кого-то, свое спасение, которое, словно иголка в стогу, прячется где-то в глубине этих травянистых холмов. Дасти почувствовала, как взмокли её ладони, на лбу выступила испарина, а от одинаково зеленых пейзажей перед глазами поплыли такие же круги. Ну уж нет, она не смеет остаться в этом месте навсегда! Если она и погибнет когда-нибудь, то это торжественное происшествие точно случится где-то еще, только уж никак не в этих ужасных полях, по которым Зинтерс идет вот уже целую половину дня. Дасти подняла голову: солнце было в зените. Желудок пронзительно заурчал вот уже в который раз, только девочке нечем было его умалить — кругом были одни лишь поля, а жевать траву она как-то не привыкла. Хотя теперь, спустя столько времени, Дасти была близка к тому, чтобы отказаться от своих жизненных принципов, потому что вообще не любила голодать или хоть как-то мало-мальски переживать время, проведенное с пустующим желудком. Проблем добавляло еще и совершенно чистое безоблачное небо с солнцем, которое к середине дня вовсю нещадно пекло. Дасти смертельно хотелось спрятаться где-нибудь от зноя и глотнуть водички, однако и так было понятно, что в ближайшее время сделать это ей явно не суждено. Тем не менее, отсутствие людей крайне напрягало Зинтерс. Если она не найдет никого в этой местности сейчас, то окончательно сойдет с ума от голода, одиночества и жары. Осознание этого не придавало Дасти ни сил, ни уверенности. Наоборот, она понимала, что скоро потеряет всякую надежду на свое спасение. Наконец бесцельная прогулка по полю окончательно вымотала уставшую девочку, но состояние, близкое к отчаянию, почему-то заставило её идти чуть быстрее. Дасти сама не заметила, как перешла на бег. Ей вдруг стало так страшно, как будто за ней охотилось целое полчище врагов, и несмотря на то, что поле было абсолютно пустым, страх ничуть не уменьшался. В конце концов Дасти просто помчалась по зеленой траве изо всех своих оставшихся сил. Больше всего на свете Зинтерс боялась остаться в полном одиночестве. Если кому-то отсутствие людей приходилось по душе, то уж явно не ей. Теперь все случившееся напоминало Дасти какой-то кошмарный сон, от которого она не может проснуться. И избавиться от него она тоже не имеет возможности. «Поле не может быть таким безлюдным и большим. Наверняка я все еще сплю. Это просто сон, игра воображения. Я слишком переутомилась вчера, устала, поэтому мне и снится всякая чушь. Мне просто надо прийти в себя,» — думала девочка. Зинтерс на мгновение зажмурилась, в глубине души надеясь, что это хоть как-то поможет, но, когда она открыла глаза, луговые просторы неизменно зеленели перед её лицом. «Это всего лишь сон. Пожалуйста, пусть это будет только сон,» — шептала Дасти на бегу, чувствуя, как каменеют от усталости ноги. Однако бежать было не очень-то тяжело: непонятная боязнь чего-то неизведанного гнала девочку вперед, опаляя босые пятки жгучим дыханием ужаса. Дасти все бежала, холм за холмом преодолевая каждый километр этого пресловутого поля. «Пусть это будет сон,» — было последней мыслью Зинтерс перед тем, как земля ушла из-под её ног. Это случилось так внезапно, что девчонка не сумела сообразить, что вообще произошло, она просто покатилась по траве, ударяясь локтями и коленями о сырую землю. Оказалось, что очередной холм, на который она взбиралась, резко обрывался и уходил вниз достаточно крутым склоном. По нему-то Дасти и полетела, вопя и кувыркаясь. Приземлившись на живот и раскинув конечности звездочкой, Зинтерс тихонько застонала от боли в ушибленных местах и тут же заметила, что со странного зеленого поля будто спало оцепенение. Прямо перед своим носом Дасти разглядела крошечного жучка, а за ним — каких-то мошек. Над ухом немедленно запищали странные незнакомые птицы, клином летевшие куда-то. Зинтерс никогда не слышала криков таких необычных созданий. Все еще поскуливая и потирая больные колени, Дасти кое-как приподнялась и села, задрав голову вверх. Она свалилась почти с трехметровой высоты и вроде бы ничего себе не сломала — просто чудеса! Назойливые мошки пролетели прямо рядом с лицом, и девочка попыталась их отогнать. Отчего природа в этих краях пробудилась только к полудню? Или Дасти просто не замечала всех этих миниатюрных обитателей поля раньше? Выбросив ненужные вопросы из головы, девочка снова огляделась. Как это ни странно, с появлением птиц и насекомых пейзаж окрестностей тоже изменился. Вдалеке блестело в лучах солнца и переливалось серебряной гладью море, справа чернела темная полоса леса, вблизи Дасти увидела толстое кривое дерево с широкой кроной. Оно изогнулось так, что его густые ветви создавали отличный тенистый уголок, в котором грех было не отдохнуть и не насладиться пением птичек и шелестом изумрудной листвы. Но Зинтерс это райское местечко вовсе не привлекло: куда больше девчонку заинтересовала картина, что открывалась слева от всего этого великолепия. Слева же расстилались отдающие бледной голубизной остроконечные вершины гор, а перед ними маленьким темным пятном выделялись городские постройки. Дасти удалось увидеть лишь малюсенькие крыши деревенских домов, но и этого ей хватило, чтобы понять, что помощь уже близка, люди здесь и они спасут Дасти, как только она достигнет этого поселка. Деревня располагалась в низине, прямо у подножия высоких заснеженных гор, изрезанных ущельями. В том, что это была именно деревня, Дасти нисколько не сомневалась: небольшие аккуратные домики высотой не больше двух этажей, сооруженные на манер традиционных рыбацких хижин, каких в Нью-Джерси было немало, как нельзя лучше подтверждали статус поселения. Вздохнув полной грудью и стараясь не закричать от радости, Дасти весело поднялась, отряхнулась от приставших к одежде травинок и весело зашагала вниз по равнине, опускаясь все ниже и ниже к горам. Проведя столько времени в совершенно безлюдной местности, девочка просто не могла поверить своей удаче. Скоро она найдет тех, кто отправит её домой, совсем скоро она снова увидит Рей и родителей, ведь они все наверняка очень волнуются за неё. Возможность попросить о помощи не заставила себя долго ждать: уже через несколько метров Дасти увидела фигуру в смешной соломенной шляпе. Незнакомец шагал по вытоптанной песчаной тропинке, и Зинтерс, не помня себя от счастья, во всю прыть побежала прямо к нему. Странным человеком в шляпе оказался седовласый старичок, на плече он нес холщовый мешок, и одет был по-крестьянски. Широкая суконная рубаха подпоясана куском рыжей материи, а поверх рубашки была накинута жилетка болотного цвета. Обуви старец не носил, как и Дасти, он шел босиком, только девочка даже не обратила на это внимания. Сейчас она была слишком измотана долгой прогулкой и была готова шлепнуться наземь от обуревавших её эмоций. Когда Дасти добежала до старика, все слова она выпалила на одном дыхании.  — Люди! Наконец-то! Помогите мне! Я… В поле… Одна! После своей немногословной речи Дасти почувствовала, что ей что-то нехорошо, зеленые круги, напоминающие об ужасном поле, снова заплясали перед глазами, и девочка рухнула на спину от избытка переполняющих её чувств. Последним, что она увидела, было изумленное лицо старика с выпученными темными глазами.

***

Дасти очнулась в непонятном месте. Неизвестно, сколько она вот так пролежала без сознания, но, когда девочка пришла в себя и открыла глаза, Зинтерс почувствовала, как её кожи коснулся прохладный ветерок и лицо ощутило приятную свежесть. Для уверенности придерживая голову правой рукой, Дасти приподнялась на койке. К слову, это была весьма странная кровать, представлявшая собой нечто среднее между матрасом и спальным мешком. Дасти много раз видела такие постели в фильмах на восточную тематику. Своеобразное традиционное ложе японцев, сооруженное на полу, по типу футона. Дасти, не отнимая руки от гудящей головы, неуверенно огляделась и почесала нос. Она лежала в просторной светлой комнате, обставленной в немного минималистском стиле: мебели мало, и то — только самое необходимое. Элементы необходимого составляли бамбуковый шкаф-купе с подвижной дверцей, небольшое покрывало, сложенное так, что напоминало собой коврик-сидушку, и две небольшие тумбочки из палисандрового дерева, на одной из которых стояла фарфоровая ваза. Сама комната выглядела как будто полупрозрачной из-за огромных окон во всю стену, откуда свет проникал сюда в неимоверных количествах. Окна были занавешены тюлем, который колыхался от малейшего дуновения ветерка: видимо, эти окна были открыты. Осмотревшись, Дасти подняла глаза и чуть не отпрянула, увидев прямо перед собой женщину лет тридцати. У женщины было приятное лицо с округлыми скулами, высокий лоб и угольно-черные волосы, собранные в пучок на затылке. Дама была одета в кимоно и всем своим видом показывала, что настроена вполне себе дружелюбно. Пробежавшись глазами по незнакомке в кимоно, Дасти вдруг сопоставила некоторые факты и сообразила, что это место очень напоминает японский домик — пагоду. Все слишком утонченное, светлое и гармоничное, чтобы обстановка оказалась чем-то другим. Дасти еще раз поглядела по сторонам и, лишний раз убедившись в верности своей догадки, обратилась к сидящей напротив женщине:  — Здравствуйте, не могли бы вы мне сказать, где я? Это что, Япония? Или Японский квартал? У нас в Принстоне нет японских кварталов и… Постойте, куда же делось поле? Последние слова прозвучали как-то особенно глухо. Поле, старичок-крестьянин, теперь японская хижина — что-то не вяжутся эти явления друг с другом. Женщина в кимоно ласково посмотрела на девочку и медленно кивнула.  — Мы всегда рады видеть путников в нашей деревне, несмотря на то, что путешественники не слишком жалуют это место, потому что оно находится недалеко от линии фронта. Ты находишься в Центральной больнице — единственной на всю деревню. Обычно здесь немноголюдно, так что, я думаю, ты быстро пойдешь на поправку, хорошенько отдохнув в покое и уединенности.  — Подождите, какая больница? Какой покой? Что со мной случилось? Женщина остановила поток слов Дасти жестом руки и тихо произнесла:  — Все разговоры — потом. Сначала тебе нужно переодеться и как следует поесть. Ты устала, и тебе нужен отдых.  — Но я не поняла, что…  — Оставайся тут, скоро тебе принесут обед. И лучше тебе пока не вставать, ты еще слишком слаба для этого. Женщина приподнялась с колен и, слащаво улыбнувшись, добавила:  — Меня назначили твоей сиделкой, и пока я тут, можешь называть меня Лао.  — Лао. Хорошо, — согласилась Дасти. — Так я в Японии? Но ведь я не знаю японского, как же я вас понимаю?  — Все разговоры — потом, — повторила Лао и удалилась. Девочка вдруг ощутила неимоверную усталость. Она пролежала в обмороке кучу времени и теперь почему-то чувствовала себя так, словно таскала бревна целый день. «Что же, черт возьми, произошло? ,» — снова и снова спрашивала себя Зинтерс, но ответить на свой вопрос так и не смогла. Через некоторое время подали обед. Девушка, которая принесла поднос с едой, поставила его на пол перед Дасти и молча ретировалась, вместо нее в комнате появилась Лао. Девочка внимательно осмотрела кушанья — в белоснежной миске блестела необычная зеленоватая субстанция, а рядом покоились угощения, отдаленно напоминающие суши. Здесь же были и палочки, о том как пользоваться которыми Дасти не имела никакого представления. «Что за странная еда? И как её есть? ,» — невольно забеспокоилась Зинтерс и кое-как приступила к трапезе. Во время обеда Дасти всем телом ощущала, что Лао не спускает с нее глаз. Но девочке не было дела до своей сиделки: только сейчас она поняла, как сильно проголодалась. Зеленая похлебка оказалась весьма специфичной на вкус, но вполне съедобной, а штучки, похожие на суши, были сделаны вовсе не из рыбы, а из овощей и хлеба, так что и они пришлись Дасти по душе. К палочкам девчонка даже не притронулась: миску она опустошила почти залпом, а хлебо-овощные лакомства брала руками. Вдоволь наевшись, Дасти почтительно отодвинула поднос и откинулась на койку. По телу разлилось приятное тепло и чувство полного насыщения.  — Спасибо за еду, — с благодарностью выдохнула девочка, глядя куда-то в потолок. Из-за этого она не увидела, как Лао кивнула, а пустой поднос тотчас же унесли.  — Теперь тебе нужно поспать и набраться сил. Завтра ты будешь чувствовать себя гораздо лучше, — промолвила женщина. Дасти подтянулась и приподнялась на руках.  — А вы?  — Я останусь тут и буду за тобой приглядывать. Не беспокойся — я не оставлю тебя одну. «Вообще-то, я надеялась именно на то, что оставите,» — разочарованно подумала девочка. Ей вовсе не хотелось находиться под присмотром, Дасти бы многое отдала только за то, чтобы ей понятно объяснили, что случилось и где она сейчас. Девочка решила было снова спросить у Лао об этом, но желание вздремнуть после обеда оказалось сильнее. Зинтерс все-таки не смогла перебороть свою сонливость и опустилась на мягкие простыни. Она обо всем успеет спросить, только не сейчас, когда она так ужасно устала.

***

На следующее утро Дасти проснулась необычайно бодрой. Она чувствовала себя свежей и полной сил, что с ней за последнее время вообще редко происходило. Дасти радовалась, ощущая как кипит и бурлит внутри нее жизненная энергия. Сегодня она наконец узнает, что с ней случилось, и отправится домой. Лао неизменно восседала на своем коврике перед постелью девочки. Дасти еще не успела раскрыть рта, а женщина уже поприветствовала её теплой улыбкой и сказала:  — Сегодня тебе намного лучше, не правда ли?  — Ага, намного, только вот… Дасти хотела было задать вопрос о том, где она, но Лао снова не дала ей сказать.  — Значит теперь ты расскажешь нам, кто ты и как оказалась здесь. Дасти округлила глаза. Вообще-то, она думала, что сегодня — её черед задавать вопросы, а не наоборот.  — Кому это — нам? — только и успела удивиться девочка. В ту же секунду боковая дверь открылась, и из нее появилась еще одна женщина в кимоно, отличающаяся от Лао только прической: волосы второй дамы были перевязаны шелковой лентой.  — Знакомься — это Пако Бей, настоятельница нашей больницы, — представила Лао вошедшую. Пако Бей поклонилась и присела рядом с сиделкой. Дасти ответила притворной улыбкой и непонимающе посмотрела на своих собеседниц. Наверняка они сейчас начнут устраивать допросы, только для Дасти это не имело абсолютно никакого смысла. Девочке хотелось бы поскорее попросить о помощи и отправиться к родителям, только и всего.  — Я рада видеть тебя, дитя, — Пако наклонила голову. Её голос был ровен и безмятежен, так что Дасти невольно успокоилась и решила, что рассказать о себе пару слов вряд ли помешает её плану. Зинтерс кивнула в ответ, после чего женщина продолжила:  — Нам с Лао хотелось бы узнать кое-что о тебе. Кто ты, откуда ты и как оказалась в этих краях? Один из наших землепашцев нашел тебя без сознания в паре километров от деревни. Никто из жителей не видел тебя здесь раньше. Ты пришла издалека? «Ага, значит, я все-таки добралась до этой деревеньки под горами, — сообразила Дасти. — Видимо, тот старик-крестьянин позвал на помощь, и меня принесли сюда. Что ж, отлично, это даже упрощает задачу».  — Меня зовут Дасти. И, честно говоря, я не знаю, как я здесь очутилась. Я просто брела по полю и…  — Дасти? Весьма необычное имя, — заметила Лао. — Никогда не слышала подобных прежде. Из какой ты нации? «Вы бы еще про гражданство спросили, — недовольно фыркнув, подумала Зинтерс. — Так ли уж это важно?».  — Послушайте, я не знаю, что вы имеете ввиду, я просто девочка, которая потеряла дом и родителей и теперь хочет их снова найти. Я давно желаю знать, где я сейчас, но вы почему-то не говорите! Это какой-то секрет, или я от природы не обязана этого слышать? Просто скажите, что это за место! Токио? Киото? Тайбэй? Нагасаки? Пекин? Как оно, черт возьми, называется? Женщины переглянулись, и Пако Бей невозмутимо промолвила:  — Наша деревня называется Сэмуда. Это самое западное поселение во всем континенте. Теперь ты расскажи, что привело тебя сюда. Дасти захлопала глазами. Признаться честно, она ни разу не слышала о деревне с таким странным названием. Может быть, где-то в Японии или Корее такой поселок и существовал, но уж точно не в Америке, откуда сама Дасти была родом. Неужели её занесло настолько далеко от дома?  — Я же сказала, я не знаю, как я здесь очутилась.  — Тогда скажи хотя бы, откуда ты, — все так же флегматично отозвалась настоятельница больницы.  — Да, ты так и не ответила, из какой ты нации, — поддакнула Лао. «Да что вы привязались со своими нациями?» — Дасти была готова рассердиться. Однако делать было нечего, раз уж она здесь, ей, видимо, придется выложить о себе все, что она знает, а может быть, и больше. Чего не сделаешь, дабы вернуться в родной дом!  — Я коренная американка, — важно начала девочка. — Родилась в городе Принстоне, штат Нью-Джерси. Прожила там всю жизнь. Пока вдруг не случилось что-то непонятное, в результате чего я попала на поле, а теперь — сюда. Как это произошло, неизвестно мне самой. Может быть, вы сможете помочь мне вернуться? Лао и Пако Бей снова переглянулись. На этот раз в их глазах то и дело мелькали неуверенность и недоумение. Дасти поняла, что ей эти полные сомнений взгляды совершенно не нравятся. В это же время девочка вдруг ощутила несильное покалывание в области желудка. Прежде такого никогда не было — неужто она заболела?  — Извини, дорогая, но нам ни разу не приходилось слышать о твоем городе. И о (как это ты назвала?) штатах мы тоже ничего не знаем. Должно быть, у вас там очень жарко, раз ты пришла к нам в такой легкой одежде. Возможно, ты из южного племени Болот? — спросила Пако.  — Вообще-то, я живу на северо-восточном побережье, и у нас вовсе не жарко, а холодно. Сейчас в Принстоне самая настоящая осень, и ветер дует, — девочка вдруг ненадолго замолкла. Боль под желудком определенно усиливалась, однако Дасти была слишком увлечена диалогом с необычными дамами. Спустя мгновение Зинтерс заговорила опять. — Погодите, вы что, совсем ничего не слышали о Соединенных Штатах?  — Извини, милая Дасти, совсем ничего, — покачала головой настоятельница. Ленты в её волосах смешно заколыхались.  — И какой же магией обладает ваш народ? — вдруг спросила Лао. — Кажется, ты назвала его американцами?  — Что? Магией? Дасти вдруг показалось, что она сходит с ума. Что за глупые вопросы! Девочке вдруг стало жарко оттого, что в желудке что-то продолжало беспрестанно жечься. Зинтерс с раннего детства страдала изжогой, но в последнее время приступы возникали все реже и реже. Неужели после съеденной местной еды болезнь обострилась вновь?  — Мы не обладаем никакой магией, как и все люди в принципе. Почему вы об этом спрашиваете? Пако посмотрела на Лао, затем перевела взгляд на Дасти. На лице женщины промелькнула полуулыбка.  — Люди уже давно овладели магией стихий. Это случилось очень много лет назад. Неужели на свете до сих пор остались те, кто мог бы этого не знать? — лукаво поинтересовалась она. Зинтерс и сама не заметила, как выпучила глаза. Это уже переходило всякие границы.  — Магией стихий?! Так, хватит меня дурачить! Если это все проделки аниматоров, то я готова вас уверить, что из вас вышли плохие косплееры! И говорить вы совершенно не умеете. И так понятно, что вся эта заваруха про магию яйца выеденного не стоит! Знаете ли, вам даже ребенок не поверит. Так что прекратите разыгрывать спектакль, шутка получилась неудачной! Лучше отправьте меня поскорее домой, и чем скорее, тем лучше. Глаза Дасти грозно сверкали, и вся она приняла такой возмущенный вид, что любой бы, глядя на нее, не смог бы сдержать слез от смеха. На протяжении всей тирады девочки женщины сидели молча, и с каждым сказанным Дасти словом на их лицах выражалось все большее непонимание. Когда Зинтерс наконец закончила, ни Пако Бей, ни Лао еще несколько секунд не могли отыскать подходящих слов, чтобы ей ответить. В конце концов, настоятельница подобрала полы кимоно и, уложив их поаккуратнее рядом с собой, спокойно, но твердо сказала:  — Дитя, мы не понимаем, о чем ты говоришь. Мы тебя не дурачим, и это вовсе не спектакль. В нашем мире живут лишь четыре народа, и каждый из них имеет власть над одной стихией. Все это — в порядке вещей, и никто до тебя не отвечал на подобные рассказы более взыскательно, нежели ты, Дасти.  — У меня сейчас мозги закипят! — вспыхнула девочка. — Вы говорите какую-то чепуху! Принесите мне карту, я покажу, где находится моя страна! И где находимся мы, если вы до сих пор об этом не знаете. От её грозного тона даже Пако немного отшатнулась назад, а Лао молниеносно вскочила и скрылась в темноте коридора — побежала за картой. Сама Зинтерс долго не могла отдышаться после своих слов, в особенности из-за того, что боль в животе становилась только неприятнее, и к ней добавилось еще и легкое головокружение. «Да что ж со мной такое?» — подумала девочка, искренне не понимая, почему ей становится все хуже. Но даже пожаловаться на свое самочувствие она не могла: слишком уж увлек её рассказ Лао и Пако Бей. Пока сиделки не было, настоятельница попыталась было успокоить разбушевавшуюся Дасти.  — Поверь, все, что мы тебе говорим — это чистая правда! Мы ничего не знаем о твоей стране и народе, и мы тебя не обманываем! Может быть, это просто недоразумение, и ты имеешь ввиду какую-то другую нацию, только называешь её по-своему?  — Я ничего не имею ввиду! Я говорю, как есть! — взорвалась Дасти. — Вы не можете так долго притворяться! Это просто невозможно, я родом из Америки, у нас нет четырех стихий! Зинтерс поняла, что испугалась. Испугалась той удивительной правды, которая так спонтанно перед ней открылась. Дасти просто не хотела верить, её сознание упиралось как нельзя упрямее от того, чтобы принять этот поразительный факт. Неужели детские фантазии превратились в реальность? Неужели она теперь в мире, представить который она могла только в своих мечтах, а увидеть — лишь по телевизору? Неужели самое заветное желание исполнилось, и теперь Дасти — часть своей идеальной Вселенной, о которой ей приходилось только мечтать? Неужели… Она в мире Аватара? Пока в душе Дасти бурлили противоречивые чувства от осознания головокружительной истины, девочка все еще никак не могла поверить своему «счастью». В то же время она не знала точно, стоит ли называть это состояние настоящим счастьем. Дасти вообще не понимала, радоваться ей или грустить, ведь если она на самом деле попала в мультфильм, как же ей вернуться обратно? Увидит ли она родителей, одноклассников, Рей? А с другой стороны, раз уж она здесь, быть может, ей удастся изменить сам ход истории и повернуть сюжет в совершенно иное русло? Мысль об этом незатухающим огоньком вспыхнула внутри девочки, и ей вдруг стало так весело, что захотелось плакать от радости. Дасти даже забыла про боль в животе и головокружение, она просто почувствовала себя едва ли не на седьмом небе от счастья. К этому времени Лао принесла в комнату скрученный лист пергамента. Развернув его, женщина опустила карту на пол перед Дасти, и… В этот момент самые последние сомнения улетучились, словно их и не существовало вовсе. Перед девочкой лежала самая настоящая карта мира Аватар: как и полагалось, на ней были обозначены все до одного владения Царств Земли, Воды, Огня и Воздуха, а по углам в кружочках начерчены иероглифы. Дасти пригляделась и вдруг поняла, что знает значения этих необычных символов. Точно такие же знаки были изображены и на пластинах её нефритового браслета. «Вода добродетельна, Земля сильна, Огонь неистов, Воздух миролюбив, — про себя проговорила Зинтерс. — Я могу читать на языке мира Аватара! Это просто невероятно! Как же это возможно? Что со мной случилось? Как… Как я сюда попала?»  — Теперь-то ты веришь нам, Дасти? — с надеждой в голосе спросила Лао, глядя, как девочка с крайним вниманием рассматривает кусок пергамента.  — Да о такой карте помечтал бы любой мерчендайзер… — невнятно пробормотала Дасти, изучая план мира. Внезапно боль стала просто невыносимой. Девочка резко откинулась назад, чувствуя, как глаза застилает черная пелена.  — Воды! — прохрипела она, понимая, что жжение в желудке точно не доведет её до добра. Однако оказалось слишком поздно: Зинтерс уже во второй раз теряла сознание. Девочка поняла, что больше ничего не чувствует под собой, а вместо этого падает куда-то в абсолютной темноте.

***

По спине Дасти бежали мурашки: она камнем летела вниз, в глубину мутной беспросветной тьмы, в которой ни зги не было видно. Тут раздался удар, девочка всем телом ощутила, как коснулась какой-то твердой поверхности, однако боли не последовало. По инерции от падения Дасти отбросило вбок, и она кувырком пролетела еще несколько метров. Зинтерс лежала в абсолютном мраке, её окружала лишь темнота. Кое-как перевернувшись, Дасти села и попыталась разглядеть свои руки. Действия оказались тщетными: было так темно, что хоть глаз выколи, все равно ничего не увидеть. «Где это я?» — подумала девочка и в следующую секунду вдруг увидела себя. Это была самая настоящая Дасти Зинтерс, в голубой майке и смешных штанах с завязками, с хвостиком на голове и задорным огоньком в глазах. Дасти сидела и смотрела на себя, то есть на другую Дасти, а та в свою очередь весело улыбалась в ответ.  — Ты… Кто ты? — дрожащим голосом спросила первая Дасти и нервно сглотнула. Она решительно не понимала, что вокруг нее происходит. Другая Дасти радостно хихикнула и с усмешкой ответила вопросом на вопрос.  — А ты разве не знаешь? Я Дасти Зинтерс, родилась в городе Принстоне, штат Нью-Джерси. Ее голосок звонким эхом раздавался во все стороны, и наша Дасти почувствовала себя неуютно. Ей вдруг стало так жутко от осознания того, что она говорит сама с собой, что захотелось убежать и спрятаться где-нибудь. Между тем Дасти-отражение продолжала говорить.  — В нашем мире нет магии, а еще там нет четырех племен. Там живут обыкновенные люди, о которых вы ничего не знаете, — ласковый тон говорящей пугал девочку еще больше. Вдруг Дасти почувствовала такую жгучую боль, словно внутрь нее положили раскаленное железо. Это железо будто бы плавилось и растекалось по всему телу, наполняя жаром каждую клеточку организма. Боль была такой сильной, что Дасти не могла дышать: она боялась вздохнуть и сделать себе еще больнее.  — Что это?! — простонала она, скорчившись в судорогах. Боль перешла и к голове, она затмила девочке сознание, и Дасти перестала видеть даже темноту и свое лицо, которое по-прежнему смотрело на нее с лучезарной улыбкой. Зинтерс готова была поспорить, что это был её самый худший кошмар из всех, что она когда-либо видела. Тем не менее, голос Дасти-отражения все еще звучал у девочки в висках.  — Вы ничего не знаете о нас. И не узнаете никогда! Таких, как мы, больше не осталось на свете. Таких, как мы, никогда не было. Мучительная боль становилось все более невыносимей. Наконец, Дасти не выдержала и закричала, так громко и пронзительно, как только могла. Это был самый настоящий вопль ужаса и отчаяния, к которым вдобавок примешивалась адская боль. Девочке казалось, что еще секунда — и её не станет, горячее железо сожжет её изнутри. Последним, что Дасти услышала, пока могла мыслить, было:  — Зачем говорить о том, чего никогда не было? Ты не скажешь о нас ни слова больше, иначе наказание будет ужасным. Помни об этом, — Дасти-отражение улыбнулась еще шире и стала медленно меркнуть в кромешной тьме. Только настоящая Дасти не видела этого, она слышала лишь свой собственный голос и кричала от рези в желудке, превозмогая свой страх и отчаяние. Но постепенно ужасная боль начинала проходить, ощущение кипящего металла в голове становилось все менее явственным, и вскоре Дасти просто оказалась лежащей на полу и при этом обнимавшей себя за живот. Девочка сильно дрожала: её тело никак не могло отойти от пережитой боли. Наконец, спал и озноб, и Дасти медленно втянула в себя воздух носом. Она кое-что поняла в эти минуты. О чем бы её не спросили жители мира Аватар, ей ни за что, ни при каких условиях нельзя рассказывать о реальном мире. Ей нельзя говорить правду о себе, кто она такая и где родилась. Никто из местных не обязан знать о существовании иного мира — мира без магии и стихий. Дасти осознала, что ни в коем случае не должна говорить об этом, а иначе внутренняя боль настигнет её вновь и вынудит испытать себя еще раз. «Почему же, почему так надо?» — искренне не понимала Зинтерс. Как же она вернется домой, если ей нельзя даже заикаться о нем? Кто вернет её к родителям? Как она сама вернется? И что ей делать в мире, для которого она совсем чужая? Дасти почувствовала, как слипаются веки. Она обязательно найдет выход, обязательно придумает, что ей делать. Но сначала она должна разобраться в себе и понять, кого ей суждено играть теперь, когда Дасти Зинтерс из Принстона больше не существует, но зато появилась другая Дасти — девочка из мира Аватар. «А вдруг я стану самым великим магом воды за всю историю? — подумала Зинтерс, снова погружаясь в сон. — Может, я найду Аватара и помогу ему справиться с народом Огня? Может, команда Аватара примет меня?» Робкий огонек надежды зажегся в душе девочки, когда в её голове промелькнули эти мысли. Она в мире своей мечты, там, где исполнятся все её сокровенные желания. Судьба преподнесла ей потрясающий подарок. Значит, Дасти не упустит шанса воспользоваться им. Уж в мире Аватара она непременно найдет, чем заняться!