Легенда о Нефритовом Драконе

Дасти весело и чуть ли не вприпрыжку шагала по поселку. Настроение у неё было отменное: ну, а что, она все же в мире Аватара, о попадании куда в свое время девчонка боялась даже подумать. Теперь же ей было еще радостнее, поскольку появление здесь Рейлин непомерно облегчало существование Зинтерс в магической Вселенной. Все-таки вдвоем путешествовать и постигать искусство жизни в мире четырех стихий было разительно проще, чем в одиночку. Итак, Дасти ликующе шла по улице, погрязшей в слое пыли и песка, играючи крутила мизерикордией в руках и насвистывала себе под нос какой-то задорный мотив. Со стороны казалось, что сие неунывающее существо, с бодрым видом передвигающееся через угрюмое, чудом не заброшенное поселение, совершенно счастливо и безоговорочно довольно своим нынешним положением. Может, на самом деле так оно и было, однако в голове у Дасти маячили вопросы, по её мнению, более насущного характера, нежели размышления о смысле бытия и устройстве мира. Сейчас Зинтерс сильнее всего беспокоили мысли о поручении Рейлин, которое она, по счастью, уже благополучно выполнила и теперь находилась в крайней неопределенности, что же делать дальше. Возвращаться к кожевнику Дасти не собиралась: до заката было еще далеко, да и перспектива торчать в ожидании, пока старикан и его подмастерье-недоросток закончат пыхтеть над созданием нового седла, тоже не особо привлекала девочку. В итоге, после нескольких минут обдумывания своих дальнейших действий, Зинтерс таки собралась еще немного бесцельно побродить по деревне, а затем решиться и на чрезвычайно рискованный шаг — отправиться в лес, на охоту. По правде говоря, идея об охоте закралась в голову Дасти уже давно, еще когда она по дороге пересчитала от скуки все деревья, сидя верхом на Шуше, и именно тогда девчонка твердо вознамерилась испробовать свой верный кинжал на невинных обитателях лесных чащоб. На самом деле Зинтерс и не собиралась никого убивать: за всю свою сознательную жизнь она лишила жизни лишь три безобидных создания — два комара и пчелу, на которую она по собственной оплошности наступила как-то раз, отдыхая на ферме Рейлин (как известно, пчелы погибают с потерей жала, так что этот инцидент оставил неприятные впечатления как у Дасти о пчеле, так и у пчелы о Дасти). Именно благодаря таким обстоятельствам девочка свято верила в то, что у большинства людей она вызывает впечатление совершенно безвредной школьницы, которая грозится снести башку только на словах, а на деле трусит даже ударить одноклассника пеналом. Нет, по большому счету, внутри Дасти все ж таки еще теплился некий боевой, воинственный дух: с раннего детства она была склонна к авантюрам и приключениям. Тем не менее, этот дух почти никогда не переходил границы разумного, и никто на протяжении почти всей средней школы не видел нелюдимую и малопривлекательную Дасти Зинтерс в попытках надавать своим оппонентам по ушам или подергать за волосы. Такова была натура этой юной жительницы Нью-Джерси, которая, быть может, подвергнется немалым изменениям, пока временно станет принадлежать новой юной жительнице мира Аватар. Дасти неспешно перемещалась к выходу из селения. Как ни странно, окраины этого безымянного поселка казались оживленнее центральных улиц, и это навело девочку на мысль о том, что, возможно, деревню смогли покинуть лишь более обеспеченные, жившие в центре люди, те, кто мог себе позволить обзавестись новым жильем подальше от опасной «линии огня». Так называемые бедняки, что обитали по краям селения, неизменно оставались в своих обжитых углах, не стремясь к скорейшей эвакуации. Обветшалые, полуразвалившиеся хилые домишки с изношенными крышами и пыльными окнами стали попадаться на пути девочки все реже, и вскоре она сама не заметила, как оказалась за чертой населенного пункта. По обе стороны от дороги расстилалась небольшая травянистая равнина, которую кольцом окружал темный лес, стоявший на каменистом обрыве. Справа можно было различить искрящиеся серебром рукава речонки, пересекавшей долину, но водоем мало интересовал Дасти: она находила, что охотиться в глухой чащобе окажется несколько легче, чем на открытом пространстве у воды. Повинуясь своим незамысловатым, но вполне логичным умозаключениям, Зинтерс неторопливо брела по дороге в сторону леса. Идти пришлось недолго; по подсчетам Дасти, она добралась до крутого склона за пятнадцать с лишним минут. Правда, безостановочный путь немного поисчерпал силы девочки, и на вершину она взобралась в сопровождении тяжелой одышки и кружащейся головы. Почувствовав усталость, Зинтерс присела на ближайший валун и перевела дух. Рядом темнела стена деревьев, похожих на кедровые, из чащи доносились звонкие переливы каких-то пташек, жужжание насекомых и шум ветра в кронах. Отдохнув, Дасти бодро поднялась на ноги и смело вошла в лес, позволив сумрачным лесным теням накрыть себя с головой. В лесу было прохладно, пахло смолой и необыкновенной природной сыростью, запах которой нельзя было встретить где-либо еще. Так пахла сырая лесная земля, пахли скрюченные и твердые, словно камень, выбивающиеся из неё древесные корни, так пах воздух меж ветвей, необычайно чистый и свежий. Это был запах мускуса, запах лесных трав и кустарников, несколько резковатый и приторный, но все же такой ароматный и запоминающийся, что нужно было только вдыхать и чувствовать, как сама лесная природа позволяет тебе стать её частью. И Дасти стояла и нюхала этот необычный воздух, и оттого ли он казался ей таким необычным, что ей прежде никогда не приходилось бывать в лесу, или же это новое место в мире Аватара виделось ей столь удивительным, но только девочка действительно ощущала себя как-то по-новому, точно попала в настоящую сказку. Фактически-то так оно и было, однако Дасти считала, что магия леса совершенно отличается от всех остальных — у неё была своя особая, чисто природная аура, понять которую, к радости многих, способен каждый человек, без разницы, обладает ли он силами покорения или же нет. А теперь наступила пора разобраться, с какой же все-таки целью Зинтерс здесь оказалась. Намерения девочки были до смеха просты. Раз Рейлин не хочет, чтобы Дасти самолично царапала себя своим клинком, значит, стоит искать более лояльные методы, а именно — испробовать действие мизерикордии на обычном живом существе, например, на лесной дичи. Действенно, безболезненно и, что главное, результативно. Эта идея все никак не оставляла девчонку в покое, и вот теперь она, наконец-то, воплотится в жизнь, и Дасти в конце концов удовлетворит свое любопытство и рассеет волнение от незнания о том, что же приключится с обычным человеком после удара кинжалом милосердия. И вот, девочка осторожно шла по диковинному лесному царству, аккуратно переступая ногами между травянистыми кочками, торчащими из земли корнями и опавшими в грозу ветками, а лес размеренно жил-поживал своей собственной жизнью. Дасти старалась несильно вдаваться в глубокую чащу, она двигалась вдоль едва заметной среди покрытых мхом камней заросшей тропинки и внимательно прислушивалась к малейшим звукам и шорохам. Поначалу Зинтерс не могла различить ничего, кроме шелеста листьев на ветру и гудения вездесущих мошек, но чем дальше девчонка углублялась вперед, тем яснее виделась ей картина этого загадочного леса. С каждым шагом Дасти словно открывала его заново, и потому все чаще изумлялась своим непроизвольным открытиям и нарочно останавливалась подольше, позволяя себе понять лесное устройство до конца. Как бы то ни было, понять лесное устройство девочка так и не смогла: излишняя чувствительность и тяга к сантиментам в ней напрочь отсутствовали. Ну, или ей просто так казалось. Во всяком случае, Дасти вмиг забыла и про лес, и про все свои изумительные открытия, как только услышала в густых зарослях дикого кустарника необычный шум и шуршание. Шуршание постепенно переходило в глухой хрип, который на выдохах этого странного невидимого существа выливался в низкое рычание. По звукам Дасти сразу догадалась, что за кустами обитает большой и, что вполне вероятно, опасный зверь, но её это не остановило, и в ту же секунду девочка оказалась между колючими ветками растений, морщась от щекотливых прикосновений листьев к щекам и вопросительно выискивая в лесном полумраке источник непонятного шума. Когда Зинтерс все-таки его обнаружила, то едва не вскрикнула от удивления: ей даже пришлось зажать себе рот руками, чтобы ненароком не спугнуть животное. На поляне перед кустами, ставшими временным укрытием Дасти, возле раскидистого дерева топтался упитанный крылатый кабан и тревожно обнюхивал выпирающие из-под земли древесные корешки. Его грязновато-белые крылья были сложены вдвое, и из них забавно торчали жесткие перышки — видимо, кабан как раз недавно прилетел сюда. Дасти в это время все никак не могла поверить своему счастью: ей хотелось прыгать и танцевать, ведь она никогда в своей жизни не видела таких необычных существ. Более того, она не видела их даже в мультфильме, поскольку встречу Аанга с настоящим крылатым кабаном так и не показали, и сам зверь по природе своей в большей степени считался мифическим, нежели реальным. «С ума сойти, этот кабан точно такой же, как и на гербе рода Бейфонгов, — восхищенно думала Дасти, разглядывая свою находку. — Неужели такие животные и впрямь существуют? Даже не верится.» Теперь девчонке было понятно, что за похожие на рычание звуки издавал этот кабан — он хрюкал, тщательно принюхиваясь рылом к земле, ведь не секрет, что свиньи обладают великолепным чутьем. Как ни странно, запах Зинтерс животное не учуяло, а даже если и учуяло, то почему-то не увидело в детеныше человека потенциальной опасности. Вепрь все так же продолжал деловито обнюхивать корни и время от времени открывал пасть, показывая остроконечные клыки. Дасти же так и подмывало выскочить из кустов и взобраться существу на спину — она будет первой девочкой, кому удалось бы прокатиться верхом на крылатом кабане, если, конечно, не свалится с него. Однако Зинтерс в свою очередь понимала, что сперва нужно сделать то, зачем она сюда, собственно, и заявилась. Как говорится, делу — время, а потехам — все остальное. В фигуральном смысле, естественно. В каком-то ключе опрометчивость этого кабана играла Дасти на руку, во всяком случае, она полагала, что сумеет подобраться к нему вплотную без особого труда. Но, как только девочка покинула свое зеленое укрытие и её пальцы крепко сжали стальную рукоять клинка, животное вдруг встрепенулось и боязливо попятилось прочь от Зинтерс.  — Тише, тише, кабанчик, Дасти не причинит тебе вреда, — протараторила девчонка, вскинув руки, и, хотя ей самой мало верилось в правдоподобие своих слов, она весьма достаточно запаниковала при виде напуганного зверя. «Или причинит, если ты на неё накинешься,» — мрачно хмыкнула Дасти про себя. Вепрь не переставал отступать, разглядывая незнакомое ему существо крохотными черными глазками. Хрюкающие хрипы то и дело вырывались из пасти, а потрепанные крылья начали угрожающе расправляться над спиной, покрытой густой и жесткой черной шерстью. «Нет-нет, только не улетай! — мысленно взмолилась Дасти, предугадывая заранее объемы своего разочарования. — Ты ведь не собираешься этого делать? Ну конечно не собираешься, правда ведь?» Однако, несмотря на все умаления девчонки, крылатая животина все равно шаг за шагом двигалась прочь, пока, наконец, ей это не наскучило, и кабан поспешно потрусил в чащу леса, опасливо оглядываясь в сторону Дасти и обеспокоенно хрюкая. Благо, достаточно поизношенные крылья вновь успешно сложились вдвое на спине животного. Зинтерс огорченно ссутулилась и с тоской глядела вслед убегавшей добыче. Вдруг в её голове промелькнула ненавязчивая мысль: а что, если последовать за кабаном? Все ж таки бежит он не шибко быстро, да и в лесу, где на каждом шагу попадается то кочка, то ветка, то ямка, особо не разогнаться. К тому же, здесь вепрю будет достаточно непросто размахнуться крыльями и взлететь — для туши такого зверя крылья должны быть чрезвычайно широкими, а растущие слишком близко друг к другу деревья не позволят им полностью раскрыться. По лицу Дасти поползла ехидная улыбка. Пришла пора почувствовать себя настоящей охотницей. Покрепче взявшись за кинжал, девчонка проворно нырнула в лесную чащу. Она не подумала только об одном: как выберется из леса, если вдруг собьется с тропы. Собственно, в этом и была вся Дасти — посредственные вопросы волновали её в самый последний момент. Девочка следовала за кабаном, на удивление ловко переставляя ноги между камнями, опавшими сучьями деревьев и поросшими травой рытвинами. Бегая по лесу, Дасти почему-то ощущала себя в своей тарелке, будто бы всю свою жизнь она только и делала, что гонялась за крылатыми кабанами через дремучие чащобы. Сама же девочка с рождения не бывала в лесу, если, конечно, не брать в расчет Принстонские парки и скверы, только там, разумеется, было совершенно другое природное естество. Как-то раз в гости к Зинтерсам приехали родственники с так называемого Старого Света, своеобразные «оевпропейченные» американцы. Среди них была и кузина Дасти Надин — девочка младше неё года на три, но до такой степени озорная и своенравная, что сама неугомонная Дасти, которая до поры до времени являла собой эталонный образец детского непослушания, на её фоне просто меркла, как меркнут по сравнению с солнцем более мелкие и далекие звездочки на небосводе. Эта Надин, точно так же, как и Дасти, все свое детство провела в усадьбе родителей, а жили они в небезызвестном регионе в южной части ФРГ, который по местному обычаю величался громким названием Черного Леса. Черный Лес был вовсе не черным, а скорее темно-зеленым, поскольку большую его часть составляли пихты, сосны и ели, короче говоря, в привычной жизни сей удивительный лес был бы известен нам под наименованием обыкновенной тайги. Но на немецкий манер леса называть тайгой оказалось не принято, потому и установилось за Шварцвальдом такое странное прозвище. Как бы то ни было, «оевропейченная» Надин всю свою пока что недолгую жизнь провела бок о бок с этим необычным природным объектом и в свои восемь лет прекрасно знала все тонкости пребывания в лесу. К слову, ничего, кроме этих тонкостей, в столь молодые годы Надин познать еще не успела, потому-то и в гости к родне приехала с твердым намерением обучить всех Принстонских обитателей своему скромному знанию. Первой этому испытанию подверглась еще не знающая подвоха и наивно согласившаяся выслушивать поучительные тирады Надин одиннадцатилетняя Дасти. Обучение продолжалось недолго, и уже через пару дней юная Зинтерс была самым тщательным образом осведомлена и проинструктирована о всех причудах лесного устройства. Правда, как выяснилось позднее, толку в этой осведомленности оказалось ни на грош, поскольку леса в штате Нью-Джерси вовсе не были в таком количестве, в каком Надин привыкла видеть шварцвальдские чернолесья у себя дома. Говоря простым языком, все нравоучения Надин предстали перед Дасти в своей совершенной бессмысленности. С той поры прошло уже много времени, и девчонка из Принстона даже не надеялась, что вся полученная от Надин информация ей вообще где-либо пригодится. В итоге же все провернулось самым непредсказуемым образом: теперь, в мире Аватара, Зинтерс резво неслась через скопление деревьев, машинально зная наперед, по какому пути лучше преодолеть любое препятствие от крошечного булыжника на дороге до валяющегося посреди поляны прогнившего бревна в метр высотой. Видимо, все ж таки случайности не случайны, и если бы Дасти на секундочку остановилась и призадумалась (чего делать она порой на дух не переносила), то скорее всего она определенно пришла бы к выводу о том, что любое событие в нашей жизни не исчезает в бездне прошлого просто так, а обязательно идет впрок рано или поздно в грядущем будущем. Или же это всего лишь частный случай проявления сего факта, что уж гадать, никому это неизвестно наверняка. Однако, все же не стоит глубоко вдаваться в мелкие подробности этих философских размышлений; лучше оставить это дело тем, кто действительно хоть что-то в нем смыслит. Как только Зинтерс сорвалась с места, она уже чувствовала неприятное урчание под ребрами — неоспоримый в её понятиях признак наступающего голода. Оно и понятно: последний раз девочка завтракала вместе с Рейлин несколько часов назад. Поэтому на протяжении всего дальнейшего преследования Дасти ощущала себя охотником, как морально, так и физически, и неслась за своей жертвой с однозначным намерением её поймать. Что бы ей пришлось делать по окончании погони, девочка еще доподлинно не знала, но и в возможности свои особо не углублялась, потому что для искусного ловчего важен прежде всего сам процесс, а не его результат. Дасти не углублялась также и в возможные причины того, почему крылатая зверюга бросилась при виде неё наутек, хотя по массе ей нисколько не уступала. Более приемлемым в этом случае было бы видеть улепетывающую со всех ног от кабана девчонку, но никак не наоборот. Почему так произошло, Зинтерс даже не постаралась подумать. Вообще, когда ты попадаешь в мир своих грез, задумываться приходится в принципе редко. Дасти мчалась по лесу изо всех сил, предвкушая, как накинется на удирающего кабана, словно какая-нибудь дикая пантера. Конечно, до пантеры ей было еще ох как далеко, но это не мешало девочке с диким огоньком в глазах гнаться за зверюгой по чаще, грациозно (или не совсем) преодолевая любые препятствия. Кабаний круп был от Зинтерс на расстоянии чуть больше метра, длинный хвост с кисточкой суетливо метался из стороны в сторону, мешая девчонке-охотнице сосредоточиться на самой добыче. Наконец, промежуток между Дасти и кабаном сократился до такой степени, что она могла бы с легкостью поднять руку с кинжалом и нанести животному пару существенных ранений. Но Зинтерс почему-то не стала этого делать: все еще представляя себя дикой хищной кошкой, она намеревалась накинуться на кабана сверху, выпустив когти, то есть, растопырив пальцы, и повалить его на землю. И вот, когда звездный час в конце концов настал, и Дасти уже напружинила колени, готовясь оторваться от земли, она вдруг почувствовала, как та самая земля сама собой вырывается у неё из-под ног. «Что за… — девочка была абсолютно уверена, что хотела поставить одну из конечностей прямо на кочку, чтобы оттуда перепрыгнуть на другой более-менее пологий бугор и стремительным соколом спикировать на кабана сверху, но тогда почему ноги её не послушались и оказались в совершенно неправильных местах? — Эй, что происходит? Или я схожу с ума, или это… Земля двигается!» Дасти еще не успела как следует переварить в уме свою догадку, как прямо перед ней сам собой вырос гладкий остроугольный валун, о который девочка тут же зацепилась ногой и шмякнулась лицом прямо на сырой заросший полог, на счастье, он не отличался особой твердостью и мгновенно отправил Зинтерс рикошетом в полет кверху пузом. Оглашая лесной воздух своими пронзительными воплями, девочка со всего маху налетела на какой-то пенек, после чего перекувырнулась, хорошенько приложившись о дерево затылком, и в изнеможении сползла на землю. Впереди, далеко за деревьями, маячила кисточка кабаньего хвоста, будто бы насмехаясь над своей неудавшейся преследовательницей. Дасти хотела было пригрозить убежавшему вепрю кулаком, но тут же болезненно поморщилась, ощутив боль наверху шеи. «Черт возьми, эта животина была почти у меня в руках, — с досадой подумала Зинтерс. — Какой идиот посмел помешать мне поймать её?» Девочка попыталась подняться и тут же с ужасом поняла, что её ноги сковывает камень, и какой-либо возможности выбраться совсем нет. «И когда это я успела провалиться в эту каменную яму? — Дасти подозрительно окинула взглядом свои обездвиженные конечности и посмотрела на пень позади себя. — Постойте, разве тут была яма?!» Незаметно для себя девчонка снова вернулась к своей чудовищной догадке: движущаяся почва, внезапно появляющиеся тут и там рытвины и вылезающие камни, — все это вряд ли можно было бы назвать обычной игрой воображения оголодавшей Зинтерс. О боги, неужели Дасти имеет дело с настоящей магией земли в полном её проявлении? Не успела девчонка как следует удивиться своему внезапному предположению, как едва не завизжала от испуга, увидев, как из кустов напротив показался необычный человек в кирасе и плоском шлеме, напоминающем широкополую шляпу, подвязанную лентами под подбородком. Мужчина выставил вперед руку с сжатыми пальцами, и Дасти все-таки не сдержала сдавленного писка, когда вокруг неё сомкнулись кольцом острые каменные пики, в одно мгновение выросшие из земли. Девочка в ужасе задрожала, понимая, что не может пошевелить даже пальцем — настолько прочно она оказалась заключена в этом завале. В любое другое время Зинтерс бы непременно запрыгала от радости и захлопала в ладоши от восторга: наконец-то она увидела магию земли в действии! Но сейчас девчонке было вовсе не до веселья — почему её поймали и что с ней будут делать? Ведь она ни в чем еще не провинилась, или?.. Тем временем маг земли степенно приблизился к пленной девчонке; его непроницаемое лицо выглядело совершенно беспристрастным, точно само по себе было высечено из камня. Поравнявшись с Дасти, мужчина безучастно пробасил:  — Южное отделение полиции региона Сенлин. Вы арестованы по обвинению в браконьерстве.  — Что?! — девочка аж выпучила глаза после такого заявления. Уж кем-кем, а браконьером её вряд ли можно было назвать. Особенно, при её-то ловкости. Зинтерс готова была разразиться целым потоком громогласных возмущений и даже приоткрыла с этой целью рот, но не успела сказать и слова в силу того, что полицейский в доспехах взмахнул рукой, и остроконечные каменные глыбы вокруг Дасти послушно сложились в гигантский шестиугольник, покоряясь силам мага. Отвисшая челюсть Зинтерс чуть ли не поздоровалась с землей и по-прежнему сохраняла свое состояние в то время, пока сама девчонка пыталась лихорадочно сообразить, на что ей смотреть: на огромный левитирующий в воздухе булыжник над своей головой или же на достойного не меньшего внимания человека, который этим булыжником управлял. В конце концов, Дасти просто сглотнула и, поворочав заветревшимся языком, еле слышно промямлила:  — Что вы собираетесь сделать? Находиться под гигантской глыбиной, которая в любую минуту грозится по мановению руки вновь приобрести утраченные силы притяжения и молниеносно обрушиться наземь, только со стороны представлялось заурядным явлением. На самом же деле, Дасти готова была слезами обливаться от неимоверного страха, с ужасом разглядывая летающую каменюку над собой. Именно по этой причине бедная незадачливая охотница еле смогла выдавить из себя пару слов, чувствуя, что она скорее сама грохнется замертво, чем переживет падение на свое туловище целой скалы. Как бы то ни было, непреклонного стража порядка Царства Земли страдания девочки нисколько не волновали. Продолжая удерживать камень на весу, он железным тоном отчеканил:  — Вы будете сопровождены в Центральный отдел полиции Южного округа. Дасти и пикнуть не успела, как её запястья сковали твердые каменные наручники. Видимо, она все-таки сильно перепугалась и даже не смотрела по сторонам, сосредоточив все свое внимание на висящем над ней булыжнике. А зря, потому что за всю свою сознательную жизнь девчонку еще ни разу никто не заключал в наручники. Как же она смогла опуститься до такого? Она, Дасти Зинтерс, порядочный гражданин с безупречной репутацией! Девочка почувствовала, что в одно мгновение в ней все перевернулось, и вдобавок ей стало даже как-то досадно от такой несправедливости. Самое главное — в чем её обвиняют? В браконьерстве, которого она даже не собиралась совершать! Или собиралась, но ведь все равно потом так ничего и не совершила.  — Подождите! — взмолилась Дасти. — Какой отдел полиции? Какое браконьерство? Я ни в чем невиновата!  — Вы были пойманы с поличным и теперь отрицаете свою вину? — прищурился маг земли. — Я учту ваши слова при составлении протокола. Разрешите просмотреть ваши документы.  — Какие документы? — девочка уже забыла о летающей глыбе, до такой степени огорошил её вопрос этого наглого полицейского. Мгновенно стушевавшись, Зинтерс еле слышно пробормотала. — У меня нет документов…  — В таком случае вы тем более обязаны отправиться в Центральный отдел вместе со мной, — заученным тоном заявил страж. — Любое подозрительное лицо на территории Царства Земли без документов, уличенное в незаконной деятельности, должно быть немедленно подвергнуто процедуре установления личности. «Как в детективах,» — невесело подумала Дасти и предприняла последнюю попытку себя оправдать.  — И что же я такого незаконного совершила?  — Вы охотились на кабана.  — Во-первых, откуда вы знаете, что я именно охотилась? — Зинтерс решила подступиться к непоколебимому полицейскому с другого бока. — Может, я просто наперегонки с ним бежала? Или оседлать пыталась? С чего это вы взяли? Людям такой опасной и важной профессии, как ваша, ни в коем случае нельзя делать поспешных выводов! Дасти с надеждой заглянула в каменное лицо мужчины. Оно по-прежнему выглядело безучастным ко всему, и девочка невольно поникла, видя, что её уловки не срабатывают. Тяжко вздохнув, она продолжила.  — Во-вторых, даже если я и охотилась на этого кабана, я ведь все равно его не поймала! Ни царапинки на нем не оставила. Страж порядка все еще выжидательно хранил молчание. Дасти окончательно повесила нос и сделала последний рывок.  — В-третьих, у вас кругом не висит ни одной таблички о том, что охота здесь запрещена! Откуда мне было знать, что мне нельзя охотиться, если меня об этом никто не предупредил?  — Все леса этой части округа находятся под строгим контролем властей, — наконец подал голос немногословный маг земли. — Как только вы прибываете в наш регион, вас об этом непременно информируют. Слова мужчины поставили Дасти в тупик. Не могла же она признаться этому громиле, что вовсе она никуда не прибывала, а как-то сама собой оказалась в Царстве Земли? Вдруг он, чего доброго, примет её за сумасшедшую и отправит на лечение, скажем, в Омашу? Что тогда? Девочка даже передернулась от такой мысли и вдруг вспомнила о Рейлин, которая осталась в поселке в низине. Если Зинтерс сейчас уведут, кто предупредит об этом Рей? С таким огромным количеством вопросов за раз Дасти еще никогда не сталкивалась и теперь, откровенно говоря, находилась в самом что ни на есть ошеломленном состоянии. Даже её доводы против несовершенного нарушения закона не помогали убедить этого упертого мага земли в её невиновности. Последний аргумент Зинтерс против несправедливого обвинения — кинжал милосердия — и тот оказался бездейственным. Или Дасти была слишком напугана, или же она умом понимала бесполезность его применения, однако тем не менее рисковать своей шкурой и метать мизерикордию в мага, удерживающего своим покорением громадный каменный пласт над головой девочки, она не стала. Все равно её шансы на спасение были бы до смеха ничтожны. В это время громила-полицейский несильно топнул ногой, и Дасти почувствовала, как что-то пихнуло её под ребра. От такого резкого толчка она непроизвольно оказалась на ногах и чуть слышно проскулила от невозможности потрогать ушибленное место.  — Могу я попросить ваше оружие? — ледяным тоном поинтересовался мужчина и напрасно, поскольку девчонка тут же испуганно заверещала.  — Что? Мой кинжал милосердия?! Ни за что! Вы не имеете права! Я требую адвоката! Все уговоры и возгласы возмущения были бесполезны: полицейский магией удерживал Зинтерс в обездвиженном состоянии и флегматично вынул клинок из рук Дасти. Та даже при всем своем жгучем желании не могла ему воспротивиться, и девочке оставалось только с поникшим видом смотреть на арестовавшего её типа. После всех этих манипуляций маг земли покорением потянул каменные наручники вперед, а вместе с ними и охнувшую от неожиданности Дасти, ноги которой с непривычки мгновенно запутались.  — Да как вы смеете… — пискнула она, мысленно готовясь умереть от ужаса. И зачем ей только взбрендило в голову отправиться на охоту? Все ж таки права была Рейлин: нельзя было уходить в лес. Только как всегда до Зинтерс эта простая истина дошла слишком поздно.  — Шевелитесь, — рявкнул мужчина. — Отсюда до Центра путь неблизкий. И они спешно побрели через бурелом. Впереди шел суровый страж порядка Царства Земли, а за ним, точно собачка на привязи, семенила Дасти, у которой ежеминутно перехватывало дыхание от страха, что на неё упадет двухсоткилограммовая каменная глыба, летевшая на протяжении всего пути над девочкой. Бедная Зинтерс действительно находилась сейчас в весьма незавидном положении и то и дело взволнованно посматривала на постепенно темнеющие верхушки деревьев на фоне закатного неба. Ей бы надо было потихоньку возвращаться в поселок, где она оставила Рейлин с Шушей, но Дасти все равно ничего не могла сделать против непреодолимой силы покорения стража. Девчонка шла, низко опустив голову и давно оставив все попытки убедить полицейского словами в том, что она не сделала ничего плохого. Конечно же, Дасти и в голову не приходило учесть, что это случилось лишь благодаря самому стражнику: не примени он свою магию и не останови Зинтерс, она бы так или иначе набросилась на убегавшего вепря. И вот теперь девочка с крайне поникшим видом следовала на гудящих от усталости ногах, с пустым ворчащим желудком и тяжелой, полной колючих, совестных мыслей головой вслед за хмурым полицейским, что вел её по узкой выходящей из лесополосы горной тропе. Местность была Дасти незнакома; вскоре девчонка с немалым удивлением начала смотреть в разные стороны, стараясь запомнить окружавшие её виды. С горного склона можно было увидеть великолепный чернеющий в лучах закатного солнца лес. За лесом синела призрачно-голубоватая дымка — то были, возможно, горы поблизости от Сэмуды или посеребренная гладь какого-то водоема — девочка не могла понять этого наверняка. Тем не менее, Дасти нутром чувствовала, что видела нечто похожее на окружающий её пейзаж прежде. Только где и когда приходилось ей его видеть — она так и не вспомнила. У Зинтерс было очень нелегко на сердце: она понимала, что поступила неправильно, сбежав из селения, и теперь ей казалось, что пришло время расплатиться за свой проступок. Еще у Дасти внутри все сворачивалось (но не только от голода), когда она представляла обеспокоенную Рей, которая с ног сбилась, разыскивая подругу по всей деревне. Дасти как никогда проклинала этот каменный век, где не было абсолютно никакой возможности связаться с Рейлин, а роль телефонов вообще выполняли почтовые ястребы. Девочка объяснила бы Рей, что с ней случилось, и все стало бы на свои места, но сейчас сделать это представлялось просто нереальным. И что повлекут за собой эти опрометчивые действия Дасти в дальнейшем, было по местным понятиям известно одним только духам. Что, если Зинтерс больше никогда не увидит свою подругу? Что, если ей только показалось, что они встретились? Что, если все их совместное путешествие было одной лишь иллюзией, а на самом деле Дасти так и осталась одна-одинешенька в этом чуждом ей мире? По правде говоря, девчонка уже давным-давно ненавидела тот день, когда ей думалось, будто бы в мире Аватара она найдет свое счастье. На деле выяснялось, что она, скорее наоборот, просто сошла бы здесь с ума, и если бы не внезапное появление Рей, вероятно, день ото дня ей становилось бы только хуже. Думая в таком вот неутешительном направлении, Дасти почему-то вновь вернулась к самому началу своего попаданческого пути. Поле, мир Аватара, Сэмуда, огненные солдаты, кинжал, Рейлин… Все случилось так внезапно, и каждое из этих событий было абсолютно невозможно объяснить с логической точки зрения. Казалось бы, откуда в мире Аватара взяться полю? И никому неизвестной деревеньке вблизи фронта? И какому-то непонятному клинку? И девушке верхом на змее, которая каким-то крайне необъяснимым образом оказалась еще и по совместительству подругой Дасти? Да, в этой Вселенной есть четыре народа и четыре стихии. И Зинтерс самой уже не раз довелось собственными глазами лицезреть проявление настоящих магических сил. Но отчего тогда все здесь уж чересчур аватарское? Как будто бы Дасти попала в некий параллельный мультяшному миру свет. Где главные герои, где все эти человеческие принципы, в огромном количестве представшие перед зрителем в основном сюжете мультсериала? Ведь это, в конце концов, говоря словами Рейлин, детский мультик! Откуда здесь столько страха, боли и жестокости? Дасти краем сознания понимала, что у её мыслей относительно правильный ход, но в то же время ей не хотелось — и одновременно хотелось — верить своим предположениям. «А ты что же, думала, Аватар тебе прямо на голову свалится, когда ты сюда попадешь? — со злостью думала Зинтерс, проклиная собственную наивность. — Как бы не так. Даже у Аанга сейчас больше шансов остаться здесь в живых, нежели у тебя. Вот тебе — целый набор: и ожоги, и ночевка под открытым небом, и голод, и холод, все, как и полагается. Не жирно? На, подавись своим миром Аватара, на здоровье!» И вот, Дасти все думала и думала, а стражник Царства Земли все вел и вел её куда-то по узкой каменистой тропе, уходящей за горный склон, от хождения по которому у девочки уже давно ныли натруженные ноги. Дасти настолько глубоко погрузилась в свои безрадостные мысли, что не сразу заметила, как шедший впереди неё мужчина остановился, и по инерции сделала еще несколько шагов, врезавшись ему в спину. От удара с твердой броней у девчонки немедля заболел нос, и она только болезненно сморщилась, не в силах даже дотронуться до лица благодаря скованным наручниками конечностям.  — Стоять смирно, — не оборачиваясь, строго приказал маг земли и, одной рукой продолжая удерживать каменную глыбу в воздухе, присел на одно колено, приложив свободную ладонь к земле. Дасти не сразу взяла в толк причину этих действий и с минуту следила за полицейским, в недоумении приподняв одну бровь. Наконец, она сообразила, что страж порядка «слушает» землю: видимо, ему показалось, что впереди кто-то есть. «Ну надо же, оказывается, этот метод и впрямь работает,» — мысленно приметила Зинтерс и посмотрела через голову мужчины на пустеющую впереди горную тропинку. Сколько она ни вглядывалась, до боли щуря глаза, в сгущающихся вечерних сумерках ей так и не удалось никого увидеть. Зато маг земли спустя мгновение поднялся и отряхнул руки от пыли, пробормотав себе под нос: «Что-то стряслось.» Дасти настороженно поглядела в его сторону и нервно сглотнула. Только новых приключений ей сейчас и не хватает: злой, голодной и жутко уставшей. «Пожалуйста, хоть бы все обошлось,» — девочка попросила здешних духов хотя бы немного сжалиться над ней. Почти сразу же она уловила еле слышный стук далеко впереди: будто бы какой-то огромный человек стремглав бежит им навстречу, глухо топая по каменной дорожке. Раз за разом стук все увеличивался, слышался все явственнее, и совсем скоро Дасти догадалась, что к ним скачет всадник на страусовой лошади. По крайней мере, когда гигантское, метра три в холке, двуногое мохнатое животное с клювом замаячило на темном горном склоне, девочка уже в который раз чуть не вскрикнула: её по-прежнему весьма поражал реальный вид зверей, видеть которые прежде ей доводилось только по телевизору. Страусовая лошадь действительно была похожа на страуса эму, только шея и ноги у неё были куда толще. Вторые выглядели как каменные колонны, потому и создавали неизмеримый гул при беге, а шея и прочно сидящая на ней крепкая голова заросли длинной густой шерстью настолько, что, если бы не клюв, всю верхнюю часть этого странного создания можно было принять за голову ламы. На лошади сидел еще один полицейский, точно такой же, что вел Дасти в Центральный отдел полиции, даже лицо у него было один-в-один: тоже бесчувственное и ко всему равнодушное, без малейших признаков жизни. Правда, второй стражник выглядел все же чуть живее первого; он постоянно вытирал выступивший пот со лба и говорил точно заученные служебные фразы быстро и лаконично: видимо, что-то действительно случилось, раз он куда-то так торопился. Пока Дасти вот уже в который раз не могла прийти в себя от потрясения после встречи с живой страусовой лошадью и еле слышно охала при каждом взгляде на животное, напрочь забыв о летающем камне, новоприбывший страж придержал своего скакуна и остановился прямо перед магом земли.  — Капитан Макото, срочно нужно подкрепление на северном участке, недалеко от Малого Каньона, — отчеканил второй солдат. Капитан Макото мельком взглянул на восторгающуюся видом коня Дасти и на удивление быстро и бесшумно убрал левитирующий валун. Девочка, кажется, даже этого не заметила.  — Что произошло? — осведомился он, на что всадник тут же выпалил:  — Часом ранее сбежал пленный Дракон Запада. Даже кандалы его не остановили. По всем южным отделениям был передан приказ задержать беглеца. Нам нужна ваша помощь. Тут Дасти, несколько секунд назад увлеченно разглядывающая длинную шерсть страусовой лошади, встрепенулась и резко выпрямилась, посмотрев невидящим взглядом куда-то в сторону. На словах «Дракон Запада» в девчонке словно что-то щелкнуло. «Дракон Запада. Айро, — мысль быстрее молнии сверкнула у неё в голове. — Айро сбежал от магов земли, нагрев кандалы. А эти двое… — Дасти смерила испытующим взглядом обоих полицейских, и на неё словно низошло прозрение. — Черт возьми, я же знаю, что сейчас произойдет! Это седьмая глава первой книги „Вода“, где говорилось что-то про зимнее солнцестояние! И раз здесь Айро, значит, Аанг где-то недалеко. Надо срочно его найти, только вот…» Девочка снова посмотрела на свои наручники и опять расстроенно ссутулилась. Пока она формально находится под арестом, все её действия будут тщетными, а гениальные блистательные идеи и соображения — бессмысленными. Что толку от того, что она поняла, где Аватар? Все равно найти его в одиночку, да с закованными руками ей явно не светит. В это время первый полицейский мгновенно приобрел способность чувствовать и с крайним раздражением и некоторой долей ошалелости в голосе воскликнул:  — Какая, к Коху, помощь?! Вы не видите: у меня нарушитель на руках! Что вы мне с ней прикажете делать? «Конечно же, отпустить, — хмуро подумала Дасти, но вслух не произнесла ни слова. — Это же несправедливо обвиненный нарушитель, которому, к тому же, нужно срочно найти Аватара.»  — Делайте с ней, что хотите, — неожиданно гаркнул наездник. — Если генерал будет упущен, вам больше не будет дела до мелких нарушителей! И, пришпорив свою лошадь и подняв в воздух облако пыли, он тут же удалился, стремительно умчавшись дальше по горной тропе. Капитан Макото с раздражением покачал головой и вдруг выпрямился, злобно зыркнув на Зинтерс. Та испуганно съежилась под его грозным взглядом. Но мужчина ничего не сказал, а вместо этого вдруг принял боевую стойку, широко поставив ноги, и по очереди направил руки с собранными в кулак пальцами к земле. Тут Дасти, от неожиданности вскрикнув, слегка покачнулась, после чего со сдавленным стоном бухнулась наземь, приложившись о камень еще и лбом, и посмотрела по сторонам, с ужасом понимая, что вся земля вокруг них двоих движется, колыхаясь, словно взволнованная вода в озере. Наручники в сию же секунду прочно приросли к подвижной каменной плите, в лицо девочке ударил поток крошечных песчинок, вместе с ними туда же посыпались мелкие камни и осколки булыжника. Это было достаточно больно и неприятно, поэтому Дасти принялась панически кричать и звать на помощь, но тотчас же поняла, что так делает себе еще хуже: пыль и песок сразу же набились в рот и нос. Девочка зажмурилась, чтобы грязь не попала в глаза, и принялась отплевываться. Тем временем капитан Макото с достойным усердием взмахивал руками, заставляя неподдающуюся земную стихию двигаться. Плоский кругообразный пласт, на котором находились страж и нарушитель, с громким треском поднимался над землей, отчего все горное окружение сотрясалось, точно во время землетрясения (хотя, возможно, это и было своеобразное землетрясение). Когда каменная плита превратилась в достаточное по своему объему возвышение, маг земли отставил обе ладони, и импровизированное средство передвижения благодаря силам покорения двинулось вперед. У Дасти похолодели руки, после того как она почувствовала, что её ноги болтаются в воздухе. С бешено колотящимся сердцем девчонка обернулась назад и увидела, как движется позади горная тропа. «Мы перемещаемся с помощью магии земли, это просто невероятно! Может, мне даже повезло увидеть настолько сильные навыки покорения,» — только и успела подумать Зинтерс, поскольку с каждой секундой скорость гигантского пласта, к которому она была прикована наручниками, только увеличивалась, и уже скоро все вокруг — горы, небо, черный лес и закатное солнце — понеслось мимо девочки так быстро, что стало походить на разноцветные размытые пятна. Дасти со страхом ощутила, что от всего этого пестрого мелькания у неё начинает кружиться голова, и к горлу подкатывает тошнота. В ушах засвистел ветер, в лицо посыпалась новая порция песка, а ребра то и дело сталкивались с двигающейся каменной глыбой, на которой по каким-то неясным причинам Зинтерс лежала лишь наполовину. Часть туловища девчонки ниже пояса почему-то висела в воздухе, и от этого ощущения Дасти было еще более некомфортно.  — Пожалуйста, только не так быстро! — пропищала она, но её слова утонули в шуме и треске твердой шевелящейся породы. — Я терпеть не могу ат… Аттракционы! Земляная плита быстрее ветра двигалась через горные ущелья, без труда преодолевая те их участки, которые простому пешеходу по силам перейти было только с помощью веревок и кирки. Несчастная Зинтерс на протяжении всего экстремального передвижения безостановочно вопила, умоляя остановить эту каменную махину или бросить Дасти здесь, потому что сил пережить сию грандиозную поездку в ней становилось все меньше и меньше. Капитан Макото, кажется, либо вовсе не слышал криков своей арестантки, либо просто принимал их за комариный писк, но в любом случае ни останавливать камень, ни выбрасывать с него девчонки он не собирался и уверенно продолжал путь, время от времени с силой выкидывая руки вперед, чтобы поочередно управлять то одной, то другой стороной движущегося пласта. В таком духе и прошло это столь неординарное путешествие. В конце концов, Дасти просто смирилась со своей участью и последние несколько миль пути молчала в тряпочку, старательно стискивая зубы и пытаясь перебороть головокружение вместе с тошнотой. В таком состоянии она не могла думать ни о Рейлин, ни об Айро, которого, кстати, маги земли упустят, возможно, именно из-за этого капитана Макото, в срочном порядке доставляющего нарушителя в Центральное отделение полиции. Если бы Зинтерс находилась в лучшем самочувствии, она бы непременно задумалась, что послужило бы задержке земных солдат, не попади она сюда. Другой преступник-браконьер? Или нерасторопность самого Макото? Как бы то ни было, сейчас Дасти не чувствовала острой потребности в размышлениях о вечном. Мало-помалу мелькающие вокруг пятна начали редеть и вновь принимать более-менее знакомые очертания. Лес снова стал лесом, небо — небом, и только закатывающееся за горизонт солнце уже не напоминало солнце как таковое. Приглядевшись, Зинтерс различила в сумерках угловатые постройки каких-то покосившихся хижин и мерцающие огоньки освещающих селение факелов. Правда, в это время сама Дасти не очень хотела бы вникать, что это за место, и куда её привели, точнее, привезли на этой каменной впятеро увеличенной по размеру модели скейтборда. Перед глазами девочки все еще плясали не растворившиеся в воздухе остатки цветных пятен, а когда она прикрывала веки, накрывающая темнота там и тут разражалась снопами непонятных искр. В горле по-прежнему сидел колючий неприятный ком, а желудок сворачивался внутри тугим узлом настолько сильно, что Зинтерс даже не поняла, было ли это связано с голодом или, наоборот, с тем, что девчонку укачало по дороге. Дасти последний рас тряхнуло, качнуло, откинуло в сторону, она ударилась, наконец, коленями о твердую землю, и в следующее мгновение каменные наручники благополучно освободили руки девочки, благодаря чему она тут же шмякнулась наземь, схлопотав пару синяков на плечо и бок. Девочка готова была поспорить, что с каменной плиты она «сошла» совершенно зеленая, и над головой у неё крутились, пища и щебеча, звездочки и птички. Несмотря на это, грациозное падение все-таки вернуло Дасти обратно в колею, правда, за секунду до этого тошнота усилилась настолько, что Зинтерс пришлось зажать руками рот. Через силу подавив в себе рвотные позывы, девчонка на трясущихся ногах кое-как поднялась и, к её великому разочарованию, снова оказалась закованной в наручники. «Не стоило и надеяться,» — сокрушенно подумала Дасти. Более того, капитан Макото, кажется, и не пытался с ней церемониться. Пока несправедливо обвиненная нарушительница с горем пополам приходила в себя после катания на каменных плитах, мужчина с грохотом опустил земляной пласт обратно в почву, так что через секунду от бывшего средства передвижения не осталось и следа. После этого маг земли проворно схватил еле живую от пережитых событий девчонку за шиворот и поволок её к ближайшему каменному зданию в два этажа, в окнах которого горел мутновато-желтый свет.  — Куда вы меня тащите?! Я и сама могу идти! — Дасти попыталась было воспротивиться действиям мужчины, но все её старания выглядели чуть ли не смехотворно жалко. — Это какое-то беззаконие! У меня есть право на последнее слово! Тут девочка почувствовала, что резь в животе снова берет над ней верх, и покорно заткнулась в надежде, что боль побыстрее уйдет. Тем временем Макото беспрекословно дотащил преступницу до ворот скромной постройки, стены которой терялись в сгущающихся вечерних тенях, потом распахнул одну из крепких дверей, окаймленных традиционными геометрическими узорами Царства Земли, и впихнул все еще упорно сопротивляющуюся Зинтерс внутрь. В лицо Дасти ударил ослепительный желтоватый свет, исходящий от факелов на стенах и каких-то странных приспособлений, напоминающих флюоресцентные горные минералы. Внутри здания достаточно сильно пахло воском и сургучом, необходимым для опечатывания бумаг, и было довольно-таки душно. Скоро, впрочем, свет перестал так сильно резать глаза и приобрел мягкие и даже несколько уютные оттенки. Привыкнув к нему, девочка осмотрелась и с видом туриста, разглядывающего очередную достопримечательность, заинтересованно пробежалась взглядом по просторному помещению. Помещение и впрямь выглядело просторно, если бы не огромное количество снующих взад-вперед людей в аккуратной одежде, извещающей своим покроем о высокопоставленных званиях её владельцев, гигантский палисандровый пьедестал, на котором восседали несколько особенно авторитетных чиновников или же блюстителей порядка, и небольшая в тон пьедесталу кафедра, заваленная свитками и папирусами. За нагромождением всех этих рукописей Дасти смогла заметить чью-то бритую макушку — то, видно, был канцелярских дел мастер. Рассмотреть обстановку помещения получше Зинтерс не дали: приведший её капитан без обиняков втолкнул девочку вглубь комнаты и подвел её к пьедесталу, грубо удерживая жесткими, словно родная стихия самого мужчины, пальцами за плечо. Дасти смиренно подошла к возвышению, остановившись перед узколицым стариком, прищуренные на восточный манер глаза которого терялись в складках век. Старик сидел, скрестив ноги и спрятав ладони в широких рукавах кимоно, и с любопытством смотрел мимо девочки, на подошедшего следом Макото. Дасти несколько оскорбилась таким пренебрежением и на протяжении всего дальнейшего времени не сочла нужным ввязываться в разговор и пытаться хоть сколько-то себя оправдать. Она уже поняла, что это бесполезно, и такой, как она, никто здесь не собирается верить на слово. Пока девчонка старательно изображала из себя человека с ущемленным чувством собственного достоинства, полицейский четко, но спешно проговорил:  — Капитан Макото, Южное отделение, Сенлин. Девчонка была задержана с поличным и обвиняется в браконьерстве. Документов нет, подельников тоже. Имеющееся оружие, — тут маг земли выудил из глубин своих доспехов верную мизерикордию Дасти и передал её старику, отчего в выражении лица самой девочки отразилась ни с чем несоизмеримая тоска, — было изъято лично мной. Свидетелей по делу нет, но мною также могут быть предоставлены показания. Я сделаю это завтра, сейчас поступил срочный приказ. Вы пока что подержите преступницу здесь, до выяснения обстоятельств. Старичок молча выслушал рапорт полицейского, и Дасти с таким волнением ожидала от него хоть какой-то реакции, что скоро ей начало казаться, будто с каждым сказанным Макото словом этот старый хрыч расплывается в улыбке. От такого наблюдения Зинтерс едва ли не передернуло, но она усилием воли заставила себя не падать в обморок и спокойно продолжать смирное молчаливое стояние.  — Хорошо, капитан, — прошамкал, наконец, старикашка. — Все будет выполнено в лучшем порядке. Лейтенант Тадао! — вдруг взвизгнул он, и к ним троим почти в ту же секунду спешно приблизился еще один солдат Царства Земли. Он был без доспехов и широкополого шлема, как у Макото, и Дасти сразу поняла, что этот человек хоть и лейтенант, но с военным делом на данный момент не связан. — Отведите нарушителя в камеры! Новоприбывший резко вскинул руку в покорном жесте.  — Есть. Капитан Макото уже собрался было уходить и, откозырнув, начал удаляться по направлению к выходу, но вдруг кое-что вспомнил и, развернувшись на носках, быстрым шагом вернулся обратно.  — Ах да, и пробейте её лицо по базе. Вполне возможно, что девчонка — беженец без родителей, и её нужно отправить в детский дом. Все еще противно улыбающийся старик согласно кивнул, Тадао прищурился, Дасти подавилась от столь неожиданного изречения мага, а сам капитан склонил голову и торопливо вышел, скрывшись в дверном проеме. В какой-то степени слова Макото даже задели Зинтерс: в конце концов, у неё действительно не было родителей, точнее, не было их здесь, в этом мире. Только вот в детский дом она как-то не планировала отправляться, особенно теперь, когда Дасти уже почти знает о местонахождении Аанга и его друзей. А заодно и не совсем друзей, потому что во время первого сезона Айро с племянником формально не были дружны с командой Аватара. Как бы то ни было, сейчас Дасти должна была отставить проблемы с Аангом на второй план и сосредоточиться на своем спасении. И все вышло бы самым чудесным образом, если бы Зинтерс не считалась нарушительницей закона и несправедливо держалась под арестом. Девчонка была еще не готова нарушать правопорядок в Царстве Земли.

***

 — Весла хлещут по ледяным волнам… — раздался заунывный женский голос. Дасти с раздражением прикрыла глаза. Вот уже битый час она сидела в тесной камере, за деревянной решеткой, недоступной в преодолении магам земли. Девочка расположилась прямо на полу, уперевшись согнутыми ногами в дощатый пол, темные углы которого издревле облюбовали тараканы. Местная тюрьма была довольно широкой и в меру освещенной, только Зинтерс это совершенно не волновало. Больше всего на свете ей сейчас хотелось прекратить эти меланхоличные песнопения, которые своим тоскливым звучанием вгоняли девчонку в еще более унылое состояние. Упадок духа Дасти обострялся еще и с тем, что несколько минут назад она обнаружила на своем правом сапоге отсутствие пряжки, крепящейся на маленьком замшевом ремешке чуть пониже икры. Девочка и подумать не могла, сколько уже она ходит в таком виде, с болтающимся ремешком на обуви.  — Сердце стынет во мне… Дасти не выдержала и повернула голову в сторону раздражающего голоса. Сокамерница девочки — дама неопределенного возраста с осунувшимся лицом, по виду крестьянка и жительница Земли — вальяжно развалилась у дальней стены тюремного помещения и плавно качала головой в такт своим словам.  — Сердце стынет во мне. Ночь — и слезы.* Глядя на эту незаурядную женщину, Дасти подумала, что еще чуть-чуть — и её соседка расплачется от грусти: настолько безнадежно звучал её голос. После каждой фразы дама горько жмурилась и начинала раскачиваться с большей амплитудой, так что Зинтерс даже показалось, что она пьяна. Но женщина вела себя в полном объеме спокойно, и если бы не трогательные реплики, вырывающиеся из её уст через разные промежутки времени, подруга Дасти по несчастью создавала бы впечатление совершенно нормальной, уравновешенной женщины. Тем не менее, личностные проблемы этой дамочки абсолютно не трогали Зинтерс, и девчонка по-прежнему желала бы хоть минуту посидеть в тишине и спокойствии.  — Нельзя ли потише? — прошипела она, обращаясь к незнакомой женщине. Та приоткрыла один глаз и тут же закрыла снова, оставив язвительно вежливую просьбу Дасти без ответа. Вечерний заунывный концерт, однако же, прекратился, и девочка утомленно откинулась к стене, у которой сидела. Стена была обшита деревом с целью защиты от магов, и почти во всех местах испещрена огромным количеством царапин. Несколько заноз мгновенно сочли своим долгом впиться в шею Дасти, но девочке не было дела даже до них. Она смертельно устала, ей хотелось спать и хоть сколько-нибудь поесть, большего Зинтерс и не желала. Но даже в воцарившейся тюремной тишине сон не приходил, и девочка опять позволила себе глубоко погрузиться в свои печальные мысли. Дасти снова подумала о Рейлин и снова ощутила неприятное, совестливое покалывание внутри. Зинтерс сама навлекла на них проблемы… Что будет делать Рей? Как она отыщет Дасти? Отыщет ли? «Кто меня просил соваться в этот лес? Ну кто?» — вновь и вновь спрашивала себя девчонка, но ответить себе так и не смогла. Что-то просто потянуло её туда, что-то понятное и естественное, как мытье рук перед едой. Зинтерс не знала, как это объяснить, она просто хотела проверить кинжал… Она и подумать не могла, чем обернется это безобидное желание. Теперь мизерикордия где-то у злобного старикана-судьи, единственная подруга в километрах от Дасти, и даже крошечная надежда найти Аватара, на миг соблазнительно замаячившая перед носом девочки, бесследно исчезла вместе с щелканьем ключа в замочной скважине от решетки, за которой сейчас томилась Зинтерс. «Ну почему все так сложно? Почему? — с горечью думала она, трогая себя за розоватые следы на руках, оставшиеся от каменных наручников. Ожоги еще до заключения начинали постепенно сходить, и если бы не эти тиски, уже не напоминали бы о себе ноющим покалыванием кожи. — Почему этим баранам нельзя так просто доказать, что Дасти ничего не совершала? Если бы там хотя бы таблички повесили, Дасти не стала бы ничего делать. Почему же теперь она виновата?» Дасти чувствовала себя плохо, если не ужасно. По своим расчетам, это было её наихудшее состояние за последние пятеро суток. Так отвратительно ей не было, даже когда Зинтерс улепетывала от солдат Огня. Но ладно, солдаты Огня — они-то и так, и так считаются врагами; теперь даже люди Земли за что-то невзлюбили попаданческую натуру Дасти. «Может быть, они чувствуют, что я нездешняя? — робко предположила девочка. — Дасти непривычна этому миру, и этот мир непривычен Дасти. Они понимают, что я чужая. Для всех — чужая.» От такой неутешительной мысли Зинтерс стало только хуже. Она расстроилась еще сильней и, помотав головой, заметила у соседней стены жалкого вида циновку. Едва сдерживая просящиеся вон из глаз капли слез, девочка на негнущихся ногах добрела до подстилки и в изнеможении плюхнулась на бок. Жесткое покрытие ковра нисколько не смягчало твердость деревянного пола, но Дасти было уже все равно. По её щекам текли слезы бессилия и отчаяния, она не знала, как ей быть и что предпринять. Она видела себя крошечным щенком, которого загнали в тупик собаколовы, не оставив ни единого выхода. Дасти тоже не находила совершенно никакого решения своей проблемы. И несмотря на то, что проблем у неё было несколько, всех их девочке пришлось объединить в одну — глобальную, широкомасштабную и запутанную, которая в итоге все равно сводилась к общему: мир Аватара не хочет принять девочку. Она по-прежнему лишняя здесь, лишняя для местных жителей, для природы и мировой истории, лишняя во всем и везде. Как клетки крови в организме при попадании в капилляры инородных частиц включают защитный механизм и начинают с ними бороться, так и эта Вселенная боролась с Дасти, постоянно держа её в ежовых рукавицах и ни на секунду не давая расслабиться. Чужая, чужая, чужая… Это слово, точно отупляющий колокол, звучало в висках девочки. Она прекрасно знает сюжет, она знает главных героев, знает, в чем их сила и слабость, достоинство и недостаток, она знает о каждом народе то, чего они сами не могут знать о себе: ей было известно их будущее. И все равно целая округа: каждое дерево, каждый камешек, каждая травинка — все в этом мире кричало Дасти: «Чужая!» Даже собственное сознание отвернулось от неё, приказав ни словом не заикаться о реальной Вселенной, об Америке и родном городке Зинтерс, и пригрозило страданием в неимоверных муках. Дасти так хотелось сбросить с себя все эти ограничения, так хотелось кинуться навстречу этим людям и крикнуть «Я не враг вам! Я люблю вас, и вообще я ваш самый преданный фанат!», а потом увидеть тронутые от радости лица и услышать слова благодарности в ответ. Но все это представлялось как будто каким-то далеким, до обиды невозможным сновидением, несбыточной мечтой, нереальность которой со всей силы врезалась в сущность девочки, вызывая в ней острую боль и досаду от осознания такой предвзятости. Дасти лежала на циновке, свернувшись калачиком и дрожа от сквозняка, и слезы сами катились из глаз, а бока нервно сотрясались от горьких всхлипов.  — Ночь — и слезы… Девочка уже не помнила, слышала ли она эти слова наяву, или ей уже мерещилось от усталости. Зинтерс почему-то казалось, точно она стоит на перепутье двух измерений — настоящего и воображаемого, напоминающего сон. Может быть, так оно и было: содрогающиеся бока понемногу прекратили неспокойно вздыматься и опадать, и девочка задышала ровно и безмятежно. Мокрые дорожки на щеках постепенно высохли, и на плечо Дасти опустилась чья-то рука, укрывающая Зинтерс каким-то мягким полотном. Дрожь унялась, девочка сделала глубокий вдох и умиротворенно выдохнула: сон наконец одолел её. А странная женщина в крестьянских лохмотьях все сидела рядом, качая головой и тихонько затягивая себе под нос свои печальные, тоскливые песни.