Легенда о Нефритовом Драконе

Мерно потряхивало старую телегу. Скрипели давно не смазанные колеса, из-за деревянной перегородки доносились приглушенные голоса возницы и незнакомого пассажира. Тусклый свет пробивался через неплотно сколоченные доски закрытой повозки. Внутри было темно, изо всех щелей сквозило дорожным ветром, пахло гнилой соломой и смрадом нищих бродяг, когда-то ютившихся в стенах этой хлипкой колымаги. Вдруг из глубины сумрака раздался едва слышный стон. Сено, разворошенное по полу кибитки, с шорохом зашевелилось, звякнула цепь, и вскоре над ней показалась мальчишеская голова. Темно-русые растрепанные волосы торчали во все стороны, словно иглы у ежа, карие с еле видным проблеском зеленого глаза смотрели отрешенно и бесстрастно. Мальчик поднял левую руку: на ней висела крепко прилаженная металлическая колодка, неприятно натирающая запястье своими острыми краями. Шипя от боли, пленник кое-как уселся на дощатый пол. Повозка едва плелась через ухабы и рытвины Третьего Кольца Ба Синг Сэ, её сильно шатало каждый раз, когда колесо ненароком попадало в колдобину, а таких на проселочных дорогах города была целая уйма. Мальчик поморщился, разглядывая руки. Три синяка на предплечьях остались как напоминание о хладнокровной жестокости полицейских. Здесь, на Нижнем Кольце, они отличались особым бездушием. Этот район только начинали строить, и в большинстве случаев строился он незаконно. Однако полиции, как, в целом, и правительству города, все же пришлось смириться с его образованием, и, хотя конфликт был урегулирован по меньшей мере полтора года назад, стражи порядка, высшие чиновники и госслужащие по-прежнему питали к жителям этого места лютую ненависть. Хатакэ не был родом из Ба Синг Сэ. Волею судьбы его забросило в этот неприглядный городишко, который уже давно облюбовала вся местная знать и аристократы Царства Земли. Люди среднего достатка тянулись вслед за богачами, а за ними — бедняки, горячо надеявшиеся получить пару-тройку лишних медяков в качестве милостыни. Хатакэ был слишком горд, чтобы попрошайничать на улицах, однако повинен был во многих других проступках. Сильно кололо в боку, ныла растянутая поясница. Мальчик со злобой вспоминал каменные лица поймавших его магов земли. Их летающие перчатки из булыжника, приближающиеся прямо к глазам, заставили паренька спиной почувствовать земную твердь. Однако зря, он и сам происходил из племени Земли, и принципы родной стихии ему донельзя известны. Хатакэ не был покорителем, но это не мешало ему творить на улицах Нижнего Кольца самоличные беспорядки. Нередко невинные детские шалости переходили в форменный беспредел, и в таких случаях Хатакэ приходилось иметь дело с полицией. Не секрет, что сегодняшний визит в центр города был далеко не первым в жизни юного хулигана. А впрочем, Хатакэ никогда не считал себя таким; он всей душой верил в справедливость, верил в то, что когда-нибудь городское правительство одумается и уничтожит каменные стены, остановив классовое разделение по уровню достатка в Ба Синг Сэ. Ведь пока город только готовится пережить свой расцвет, еще не поздно все исправить. Скрипнув зубами от боли, мальчик спиной привалился к грубо сколоченной стене телеги. Плотная крыша не позволяла видеть главного — неба, и это очень удручало. Хатакэ любил смотреть на небо; оно будто манило к свободе, заставляло ощущать безграничность мира и давало возможность хотя бы раз прекратить чувствовать себя навеки прикованным к земле. Иногда Хатакэ жалел, что не родился воздушным кочевником. Вот у них-то свободе конца-краю нет, и летать они могут, как какие-нибудь вольные птицы. И чем не жизнь? А он, Хатакэ, должен жить в каменных стенах, каждый день видеть одну и ту же серость бедняцких фанз, вечно недоедать и только мечтать о том, что когда-нибудь черная полоса в его жизни закончится, побои полицейских прекратятся и голод навсегда оставит его желудок. Хатакэ любил мечтать о хорошем, если у него имелось время, как, например, сейчас. Наверное, каждый ребенок, похожий на него, мечтал о том же самом. Мальчик закрыл глаза и представил себя дома. Домом ему служила каморка старого горшечника — такая же старая, неказистая и вонючая, как и он сам. Все в ней трескалось и осыпалось, кругом стоял сырой запах глины, под ногами валялся мусор, покрытый слоем известки, а спать приходилось на древней, как мир, давно прохудившейся циновке. Хатакэ вздохнул: даже сейчас это нищенское жилище казалось ему до боли знакомым и родным. Он знал, что если его везут в офис полиции, то наверняка там его еще пару раз огреют кожаным хлыстом, навешают несколько тумаков каменными перчатками и расквасят губу, а потом оставят ночевать, как бродячего пса, на грязном полу местной тюремной камеры. Конечно, даже не накормят — с чего бы им растрачивать съестные запасы на таких, как этот чумазый беспризорный мальчишка? На утро отпустят, разумеется, не век же ему сидеть в заключении. А дома, быть может, еще и старый горшечник добавит подзатыльников: отметелит так, что несколько дней прямо ходить невозможно будет. И порции не оставит, отдаст все гадкому Кэтсу. Этот Кэтсу — мерзкий подхалим — порой настолько выбешивает Хатакэ, что тот рано или поздно срывается и начинает его дубасить. В итоге сам горшечник разнимает драчунов, отчитывает обоих, а больше достается Хатакэ. Кэтсуо, хитрый гад, вечно подлизывается к старикану. Как же Хатакэ их всех ненавидит… И все равно, сейчас паренек куда больше хотел бы видеть своего противного сожителя-подмастерье и снова терпеть его скверное общество, нежели ехать сейчас вот так, навстречу жутким, бессердечным полицейским. Частично разогнав худые мысли, метавшиеся в голове, Хатакэ решил задуматься о возможных причинах своего заточения в телеге. За что его могли поймать? Мальчик напряг память. Это случилось по утру, когда он шел за водой к Малому рынку. Пока что в Нижнем Кольце было оборудовано только два рынка — их так и назвали — Большой и Малый. Большой находился прямо под Вторым Кольцом, на пересечении районов Среднего и Нижнего Колец, там, куда большинство бедняков носило на продажу свой скудный товар. Там было много чего интересного, но Хатакэ редко заходил так далеко к центру: он побаивался лишний раз попадаться на глаза городской полиции. Там, где много народу, всегда много полицейских, а Хатакэ встреча с ними ни к чему. Вблизи Малого рынка держались почти все знакомые мальчика — и взрослые, и дети. Здесь он чувствовал себя увереннее и каждый день наведывался сюда исполнять поручения своего мастера-горшечника. В будущем Хатакэ готовился стать известным гончаром, но пока демонстрировал невысокие успехи; со слов горшечника, у Кэтсу получалось гораздо лучше, хотя чему тут удивляться? Итак, Хатакэ пошел за водой. Поздоровался с местными бродягами, по привычке стащил у одного из них табаку. Потом обменял табак у кого-то из прохожих моряков на два сребреника. Все легально, все в пределах закона — что же могло так насторожить полицейских? Хатакэ вспомнил: не успел он дойти до источника, как на него набросились каменные перчатки. Повалили на землю, заломили руки. Больно… В пылу разборок мальчик даже не успел поинтересоваться, за что его схватили. Он уже привык: если ловят, надо либо бежать, либо сдаваться, о разговорах не может идти и речи. Раз сцапали, значит, есть за что. Вздохнув, Хатакэ осторожно провел пальцем по синюшным разводам на руке. Заживать с неделю будет. Жалко. Он так надеялся утереть нос Кэтсу, в который раз разбив его. А теперь, если не нужно новых увечий, придется сидеть тише воды ниже травы. Хатакэ снова попытался вспомнить. «Неужели эти гады засекли меня вчера? — подумал он. — Это все из-за тех дурацких огненных слив. Наверное, кто-то узнал о заначке на Пятой улице. Хотя нет, последнюю сливу сожрал Кэтсу перед тем, как меня подставить. За тот прокол я уже получил свое. Тогда за что же на этот раз?..» Телегу сильно тряхнуло, отчего Хатакэ неслабо приложился затылком об стену. Со злостью чертыхнувшись, мальчик потер ушибленное место и сквозь щели между досками посмотрел наружу. Повозка будто бы остановилась, и ему это совсем не нравилось. Голоса за перегородкой усилились, послышался скрежет ключа в замочной скважине, и скоро прямо напротив Хатакэ со скрипом отъехала в сторону деревянная дверь, изобразив перед его взором яркий прямоугольник света с улицы. Почти сразу же свет померк: мальчик различил в темноте телеги ничего хорошего не предвещавший силуэт агента Центральной полиции. Мужчина некоторое время повозился с цепью, прикованной к борту, после чего грубо дернул её на себя и вышел наружу. Хатакэ, весь побитый и явно не горевший желанием идти следом за полицейским, кое-как поднялся на ноги, но через пару мгновений вновь распластался на деревянном полу, а после и вообще буквально вывалился из повозки, ударившись об её порог подбородком.  — Шевелись быстрее, щенок! — рявкнул на мальчика агент и потащил его за собой, вовсе не заботясь о том, что Хатакэ, возможно, надо скорее встать на ноги, чтобы не разодрать в кровь руки и грудь, волочась по земле. Еле сдерживая болезненные вопли и всхлипы обиды, паренек все же изловчился и постепенно, через позу на четвереньках, вновь поднялся, оказавшись позади широкой спины полицейского. Свободной от колодки рукой Хатакэ вытер нос и посмотрел на окружающих его людей и обстановку вокруг. Место напоминало Среднее Кольцо. Дороги относительно вычищены, газон не стрижен, но это пустяки — тут тебе не Верхнее Кольцо, чтобы все до последнего камушка сверкало идеальной чистотой. Хатакэ поднял голову: его вели в незнакомое здание средних размеров. Мальчик молниеносно оценил — три этажа, окна на последнем чуть пониже других, с левой стороны, за фасадом, пристрой. Известная планировка. Входа по меньшей мере три, один — по которому его вели сейчас, еще два с другой стороны дома. И пускай само по себе здание выглядело достаточно сносно и даже в какой-то степени приветливо, паренек сделал вывод: ему здесь определенно не нравится. Судя по количеству прохлаждающихся в районе этого дома вельмож, можно было сказать, что он строго охраняется, а это значило лишь одно — еще одна встреча с полицией во всем её проявлении Хатакэ обеспечена. «Но это место не похоже на полицейский участок, — про себя подумал мальчик. — Может, все еще и обойдется.» Однако спустя пару метров, которые Хатакэ прошел по зданию следом за ведущим его полицейским, паренек быстро изменил свое мнение: «Нет, надо поскорее выбираться отсюда.» Изнутри помещение, куда привели Хатакэ, напоминало обыкновенную канцелярию. Чернила, бумаги, знатные люди, незнакомые специфические запахи — все это очень пугало мальчика, который в месте официальнее лавчонки с керамикой даже и не был. Он со страхом глядел на проходящих мимо вельмож, затравленно озираясь вокруг. Хатакэ обернулся; чужие люди, цепь на руке, отдаляющееся пятно спасительного выхода, которое уменьшалось все больше с закрытием дверных створок, приводили его в нечеловеческое волнение, заставляли чувствовать себя неуютно. «Ками-сама, лучше бы я действительно попал к мерзким полицейским, — поежившись, признал паренек. — Уж их обитель для меня куда привычнее.» Хатакэ опять покосился вбок, его взгляд упал на шедшего наравне высокого седовласого мужчину в голубом балахоне с серебристым воротником. Мальчик вспомнил, что, когда его поймали, этот старик тоже был там. «Доносчик, наверное,» — решил Хатакэ, с неприкрытым презрением глядя на незнакомца. Но когда тот повернул голову в сторону юного пленника, паренек отвел глаза. Все таки было в этом человеке что-то величественное, не то, что в злобном агенте полиции, жестокое и угрожающее, а именно нечто внушительное и исполненное достоинства. Дойдя до пересечения двух коридоров, Хатакэ вместе с полицейским свернул налево, а незнакомый мужчина пошел прямо, и, оставшись один-на-один со своим злейшим, как ему тогда казалось, врагом, мальчик почувствовал, что ему еще больше стало не по себе. Все тревоги рассеялись после того, как агент полиции распахнул одну из многочисленных дверей в стене коридора и с силой втолкнул туда Хатакэ, захлопнув эту дверь за ним. Мальчик раздраженно зашипел и принялся царапать деревянное покрытие ногтями в попытке выбраться, но тщетно: то ли полицейский действительно запер дверь, то ли просто сильно держал её, однако выйти наружу не представлялось возможным. Смирившись со своей участью, Хатакэ шмыгнул носом и повернулся лицом к глубине комнаты, в которой оказался. Комната была маленькая и узкая, однако светлая, и в левой стене выдолблено широкое окно, открытое настежь. Убранство помещения составляла деревянная лавка, обитая бархатом, и треножник, на котором стоял горшок с диковинным вьющимся растением. На лавке сидела женщина в традиционной одежде Царства Земли и с завязанными в пучок волосами, на руках она держала какой-то сверток. Вдруг этот сверток зашевелился и захныкал, благодаря чему Хатакэ понял, что в тряпье был завернут ребенок. Женщина в сию минуту заворковала над своим чадом, а рядом с ней забеспокоился еще один малыш, сидящий поодаль на лавке. Перед лавкой стояла, с детским любопытством разглядывая узоры на стене, девочка лет пяти, её короткие волосы были заплетены в две косички и смешно торчали вверх, а на темно-зеленом милом платьице с оборочками повязан светлый широкий бантик. Хатакэ эта девчушка понравилась: для места, в котором она находилась, малышка выглядела до умиления непринужденно и симпатично. Завидев новоприбывшего, девочка быстро обернулась и с интересом поглядела на чумазого паренька в лохмотьях и с растрепанными волосами. Только сейчас Хатакэ понял, до чего неприглядно он смотрится на фоне этой малышки. Девочка внимательно разглядывала незнакомого мальчишку, широко распахнув большие, как у совенка, зеленые глаза. Хатакэ знал, что такой насыщенный цвет глаз в большинстве случаев свойственен настоящим магам и, возможно, в будущем эта милашка обещает стать сильным и умелым покорителем земли. Подумав о том, как совсем крошечная девочка поднимает гигантские каменные глыбы в воздух, паренек нахмурился. Хотя у всего бывают исключения, да и обучение магии предназначено явно не для таких хрупких, маленьких существ, как эта девчушка.  — Привет, — дружелюбно поздоровалась она, слегка картавя.  — Привет, — хмуро отозвался Хатакэ и прислонился к стене. Место, где его спина соприкасалась с крашеной известью, вмиг потемнело от грязи, скопившейся в складках засаленной мальчишеской рубашки.  — Милая, не разговаривай со всякими беспризорными хулиганами, — пропела женщина с ребенком на руках. — Неужели ты не видишь, какой этот мальчик грязный? Немедленно отойди от него, вдруг он болен свиноовечьей чумой? Девочка послушно подошла к матери, однако донимать Хатакэ вопросами вовсе не прекратила.  — Ты правда болеешь свиноовечьей чумой? — с наивностью поинтересовалась она.  — Я здоров, — буркнул Хатакэ, отвечая чисто от скуки. Ну, а что ему еще здесь делать? Видно было, что мать с детьми точно ожидала куда-то своей очереди. Значит, Хатакэ тоже будет её ждать. Осталось только понять, зачем.  — А как тебя зовут? — продолжала расспрос девочка.  — А тебя? — парировал Хатакэ, обычно редко приветствовавший новые знакомства, особенно с теми, кого он считал «напыщенными куроиндюками из центра».  — Юшенг, — радостно выпалила девочка. — Зачем тебе цепь на руке? Хатакэ устало посмотрел на колодку, другой конец которого тоскливо болтался в воздухе. Мальчик попытался было снова высвободить свое запястье из оков, только опять безуспешно — колодка держалась крепко.  — Давай помогу, — вдруг предложила Юшенг и кинулась снимать металлический наручник. Мальчик с недоумением наблюдал, как ловко девочка повернула крепящий механизм и освободила руку Хатакэ из металлической хватки, с легкостью справившись со своей задачей одними только пальцами.  — Спасибо, — растерянно пробормотал паренек, пораженный умелостью своей новой юной знакомой. — Сколько же тебе лет?  — Семь, — Юшенг улыбнулась и передала цепь в руки Хатакэ. — А теперь ты скажешь, как тебя зовут? На секунду мальчик смутился, колеблясь и не зная, что отвечать, но все-таки сдался под искренним интересом, плескавшимся в глазах маленькой девочки. Оказывается, Юшенг не намного меньше самого Хатакэ — ему было всего лишь два года, когда она родилась. Однако выглядела девчушка гораздо юнее, чем было на самом деле.  — Хатакэ, — нехотя выдавил из себя мальчик таким тоном, словно это слово из него вытягивали клещами. Зато Юшенг разом просияла и весело протянула новому знакомому аккуратную чистенькую ручку.  — Приятно познакомиться! Хатакэ тут же оторопел и удивленно уставился на протянутую ему ладонь. Пожимать её мальчику было более чем неудобно — его грязные руки не знали мыла и воды уже больше трех месяцев. Тем не менее, бескорыстное дружелюбие Юшенг сыграло свою решающую роль, и Хатакэ, кое-как пересилив себя, слабо тронул руку девочки. Та крепко сжала в ответ его пальцы, и паренек с изумлением почувствовал исходящее от детской ладони приятное тепло.  — Юшенг, немедленно убери руки от этого бездомника! — шикнула женщина с лавки, завидев дружеский жест, которым обменялись дети. Хатакэ инстинктивно отпрянул, точно ошпаренный, и испуганно поглядел на мамашу, ожидая взбучки. Но Юшенг только с легкой укоризной посмотрела на мать и беззаботно воскликнула:  — Мама, это не бездомник, а Хатакэ, и он хороший!  — Для тебя все хорошие, — пробурчала под нос женщина, убаюкивая заволновавшегося младенца на руках. Время тянулось нестерпимо медленно. Хатакэ не знал, чего он ждет и почему торчит здесь, вместе с Юшенг и её родней, вместо того, чтобы спокойным прогулочным шагом возвращаться домой. Настежь распахнутое окно манило мальчика к себе, и он в конце концов не смог устоять перед соблазном и, подойдя к подоконнику, высунулся наружу. Видимо, окно выходило во внутренний двор, так как под ним виднелся аккуратный садик с проложенными через него каменными тропинками. По саду сновали, точно муравьи, полицейские, какие-то важные сановники и странные господа в уже знакомых Хатакэ сине-серебристых одеждах. Людей было так много, что, по соображениям мальчика, проскользнуть мимо них можно было бы, только закутавшись в плащ-невидимку. Хатакэ разочарованно вздохнул и, отвернувшись от окна, напрягся, поймав на себе внимательный взгляд Юшенг.  — Что? — неприязненно спросил паренек и постарался заранее отмести от себя все подозрения. — Мне уже и в окно посмотреть нельзя?  — Конечно можно, — беззаботно ответила девочка, наивно хлопая пушистыми ресницами.  — Чего тогда пялишься? Женщина на лавке строго поглядела на оборванца, невежливо переговаривавшегося с Юшенг. В глазах матери так и читалась угроза: «Скажешь моей дочери хоть одно обидное слово — умрешь страшной смертью.» Хатакэ был знаком этот суровый родительский взгляд, как знакомо ему было и то, что за него, Хатакэ, никто и никогда не вступится подобным образом. Мальчик с детства не знал ни отца, ни матери и давно уже привык к такому положению дел. Радовало только то, что не одному ему была заготовлена такая горькая участь: Кэтсу, хоть и был тем еще пройдохой, а тоже рос без родителей. Впрочем, это все равно не отменяло того факта, что Хатакэ ненавидит этого плута больше жизни. А в это время Юшенг без тени смущения подскочила к мальчику и огорошила его новым вопросом:  — Ты знаешь, зачем мы тут сидим? Хатакэ не знал, да особо и не стремился узнать; мысль о побеге прочно засела его голове, и если через сад сбежать нельзя, это точно можно сделать как-нибудь по-другому. И пока что мальчика в большей степени волновал вопрос о том, как это сделать, нежели причина того, почему он здесь оказался.  — Нет, — Хатакэ отрицательно мотнул головой и увидел смесь изумления и восхищения в огромных глазах девочки.  — Видишь дверь? — Юшенг указала куда-то в сторону, за лавку с мамой и братьями. — В этой комнате будут проверять, кто из нас Аватар! — заметив недоуменный взгляд Хатакэ, девочка посмотрела на нового знакомого исподлобья. — Ты же знаешь, кто такой Аватар? Конечно, Хатакэ не знал, кто такой Аватар. Ему вообще было без разницы, кто это и отчего при разговоре о нем у Юшенг появляется неописуемый восторг на лице. Однако при виде этих сияющих глаз Хатакэ почему-то против своей воли сказал вовсе не то, что хотел. Язык сам повернулся не так, как того требовала ситуация, и, сглотнув ком в горле, мальчик вдруг попросил:  — Не знаю, расскажи мне. Девчушка радостно заулыбалась и с важным видом начала свое повествование.  — Аватар — это повелитель всех стихий, он поддерживает порядок в целом мире. Аватар рождается в одном из четырех племен, а когда погибает, его душа переселяется в нового человека из другого племени. Это цикл Аватара, и ему соответствуют времена года. Говорят, что Аватар — это наполовину дух, который несет в себе свет. Поэтому Аватара называют иногда мостом между мирами — нашим миром и миром духов. Хатакэ с видимым сомнением слушал рассказ девочки, и с каждым словом ему хотелось верить ей все меньше. Разве может на свете существовать человек, владеющий всеми четырьмя стихиями? Это же невозможно! И при чем здесь духи? Всем известно, что они и так живут вместе с людьми, просто люди не замечают духов, потому что им не дано их видеть. Так зачем же нужен этот мост между мирами?  — Чушь какая, — наконец констатировал Хатакэ. — Не может такого быть.  — А вот и может! — разом вспыхнула Юшенг. — Как ты можешь этому не верить? До тебя было множество Аватаров и после тебя будет, так что не упрямься и признай, что Аватар есть!  — Множество Аватаров? Я не видел еще ни одного, — хмыкнул паренек. — Вот покажи мне хотя бы одного из них, тогда я тебе поверю. Девочка недовольно скрестила руки на груди. Она явно выглядела рассерженной, но, по правде говоря, ей совсем не хотелось ругаться с названным другом. И кто бы мог подумать, что он окажется таким твердолобым?  — Я не смогу показать тебе Аватара, потому что предыдущий Аватар — Акирато — была из племени Воды и она умерла около десяти лет назад.  — Уже умерла? Что ж она так, сразу-то, — с притворным огорчением заметил Хатакэ. — Я только узнал о ней, а она…  — Перестань! — опять разозлилась Юшенг. — Новый Аватар происходит из племени Земли, и если кто-то из нас пройдет проверку, то, когда ему исполнится шестнадцать лет, ему обязательно скажут, что он стал новым повелителем стихий. Я бы так хотела стать Аватаром или хотя бы близко его знать! — мечтательно вздохнула девочка. — Всех моих друзей уже проверили, только я не знаю, есть ли Аватар среди них. Это же так замечательно — уметь покорять все стихии!  — Ничего замечательного, — фыркнул Хатакэ. Для того, чтобы лепить горшки и продавать их по завышенной цене на рынке, не требовалось обладать магией. И для того, чтобы отлупить Кэтсу или стащить табак, тоже особых умений иметь не нужно было. — Вот что я тебе скажу: ни один человек не может повелевать всеми стихиями. Это невозможно, да и в чем смысл? В мире всегда было четыре племени, и маги четырех стихий покоряли только одну природную силу. А если кто-то начнет покорять их все сразу, то начнется полный кавардак, и никакого порядка в мире не будет. Тогда зачем же нужен Аватар? Довольный своей вполне разумной точкой зрения, Хатакэ сверху вниз поглядел на Юшенг. Та хотела было возмутиться такой глупой логике, но, не придумав годных доводов, так ничего и не ответила и только махнула рукой.  — Да ну, тебя не переубедишь. А ведь девочка уже почти приняла Хатакэ за своего друга. Но нет, оказывается, все дворовые мальчишки одинаковы, и этот от них ничем не отличается. Такой же скучный и твердолобый. Недаром матушка велела не водиться с детьми с улиц Нижнего Кольца. А Юшенг так надеялась, что рано или поздно ей повезет найти среди них верного и понимающего друга… Хатакэ самодовольно ухмыльнулся своей небольшой победе, но мыслями снова вернулся к плану о побеге. Через дверь уйти нельзя, так как она закрыта, из окна тоже просто так не выскользнешь — кругом целое полчище народу, да и Юшенг со своей родней могут понять неправильно. Нет, конечно, Хатакэ было глубоко наплевать, что там о нем подумают эта девчонка и её мамаша, просто лишние свидетели мальчику тоже были ни к чему. Оставался только один выход: сбежать отсюда через дверь, за которой, по словам Юшенг, и проводилась так называемая проверка. «И что еще за проверка? — вдруг подумал Хатакэ. — Напридумают еще… Заняться им, что ли, больше нечем?» Мальчик в принципе был далек от всех государственных дел, потому что ему очень не повезло родиться в неподходящем месте и в самое что ни на есть неподходящее время. С самого рождения Хатакэ четко и ясно давали знать, что он в этой жизни точно не существует для чего-то большего, чем обучение гончарному ремеслу; понятное дело, ни о какой магии и прочих духовных связях речи не велось. Хатакэ даже не знал об Аватаре, да и знать это ему было незачем, поэтому неведение не становилось для него сильной проблемой. Однако сейчас паренек решительно не понимал, чего он забыл в этом странном доме, напичканном полицией и какими-то людьми в синих балахонах. Какой из него Аватар, если Хатакэ даже не владеет покорением? Как только паренек задумался о своей невеселой участи, таинственная вторая дверь распахнулась, и из неё появился мальчик, на вид не старше самого Хатакэ. Юшенг сразу с радостными воплями кинулась встречать новоприбывшего и расспрашивать его о всякой ерунде вроде того, что именно было в той загадочной комнате. Хатакэ с пренебрежением посмотрел в сторону этих двоих, но потом вдруг насторожился, завидев вышедшего следом за незнакомым мальчиком полицейского.  — Следующий! — приказным тоном рявкнул мужчина и оглядел коридор, словно выискивая кого-то. Остановившись взглядом на Хатакэ, отчего у того похолодели руки, агент полиции добавил. — Эй, ты, в лохмотьях, подойди сюда. В то время, пока мальчишка пребывал в замешательстве, не зная, что предпринять (он просто не мог так легко определиться, подойти ли ему к внушающему на протяжении всей жизни страх полицейскому или же прямо сейчас сигануть в окно и, воспользовавшись сим элементом неожиданности, поскорее дать деру отсюда), женщина с ребенком крайне возмущенно посмотрела на мужчину и сварливо заявила:  — Позвольте, мы сидим здесь уже с самого утра, а этого мальчишку только-только привели, с какой стати мы должны его пропускать без очереди? У меня, между прочим, трое маленьких детей, которые давно устали и хотят есть!  — Спокойнее, дамочка, — полицейский жестом угомонил разбушевавшуюся мамашу. — Мальчишка числился в розыске, его долгое время не было в списках за настоящий год его рождения, и мы обязаны доработать их и внести пропущенные данные сейчас. Можно сказать, этот беспризорник опоздал на целых два года, а вы не хотите его пропускать!  — Мне все равно, насколько он опоздал, у меня дети!.. — попыталась было вновь возмутиться женщина, и, точно в подтверждение слов матери, завернутый в пеленки ребенок оглушительно заверещал. Юшенг тут же отлипла от незнакомого мальчика и, быстрее молнии оказавшись рядом с лавкой, начала помогать маме успокаивать брата. Её второй братец в довершение общей картины семейной «идиллии» принялся с увлечением ковыряться в носу, но на полицейского сложившаяся обстановка не произвела ровно никакого впечатления. С лицом, совершенно не выражающим никаких эмоций, он приблизился ко все еще мешкавшему подойти Хатакэ и, сжав плечо мальчика крепкой железной хваткой, решительно повел его в сторону открытой двери.  — У меня тоже дети! Точнее, один. Вот подождете, пока мы с ним разберемся, потом и до вас очередь дойдет, — сказал, как отрезал, мужчина и с силой втолкнул Хатакэ внутрь помещения. Продолжения перепалки мальчик так и недослышал, однако увиденное за деревянной дверью заставило его внимание полностью переключиться на кое-что гораздо поинтересней. Комната, куда привели Хатакэ, была очень просторная, в центре неё стояли четыре стола; столы освещались светильниками из флюоресцирующего минерала, что в принципе не было редкостью для домов Среднего Кольца в городе. В причудливых тенях, отбрасываемых светильниками, терялись темно-зеленые стены и паркет помещения, а в месте с ними и округлая, широкоплечая фигура напротив, глаза которой мерцали в полумраке, точно изумрудные звездочки. Присмотревшись повнимательнее, Хатакэ понял, что светятся вовсе не глаза незнакомца, а стекла его овальных очков, но все равно со страхом глядел на странного человека, что стоял за столом прямо перед мальчишкой. В углах комнаты что-то шевельнулось, и из темноты с двух сторон бесшумно вынырнули молчаливые агенты полиции. В зеленых дисках эмблемы Царства Земли на груди у полицейских тоже отразился тусклый фосфоритный свет, благодаря чему Хатакэ даже передернулся от окутавшего его липкого страха. Вошедший вместе с мальчиком мужчина одним несильным толчком заставил паренька сиюсекундно подлететь к одному из четырех столов. Увидев разложенное на столешнице великолепие, Хатакэ чуть язык не проглотил от восхищения. Здесь было огромное множество диковинных вещиц: морские раковины, ожерелья, амулеты, керамические фигурки, ювелирные украшения искусной отделки, — и это далеко не все, что смог заметить мальчик. Попадались и более необычные мелочи — среди прочих поражающей своей затейливостью безделушек особенно выделялись позолоченный гребень с растительным узором, небольшого размера китайский чайник, карта Таро и кованый широкий браслет. Незаметно для себя Хатакэ определил, что ему знакомы все эти предметы, но задумываться о причине этого странного знания ему было совершенно некогда. Хатакэ почти сразу почудилось, будто он очутился на Большом рынке на пересечении Нижнего и Среднего Колец, и вечная привычка оказаться в достатке, присвоить все себе — частая склонность многих известных преступников и мошенников, которую пареньку с детства привила улица — зажгла в глазах Хатакэ недобрый огонек. Тут же над ухом мальчика раздался низкий рокочущий голос, владельцем которого была неведомая фигура в очках. Фигурой, по мнению Хатакэ, был пожилой человек, происходивший явно не из Царства Земли. Его произношение больше напоминало акцент северных народов, хотя откуда паренек мог знать наверняка, если он ни разу в жизни не покидал Нижнего Кольца? Как бы то ни было, Хатакэ решил, что этот подозрительный тип точно не местный и, возможно, выглядит он так же, как и те люди в синих балахонах.  — Перед тобой четыре стола, — немного скучающе проговорил незнакомец. — На каждом столе лежат предметы. Твоя задача — подойти к каждому столу и выбрать по одному предмету, который покажется тебе наиболее знакомым или который понравится тебе больше всего. Не торопись, думай хорошенько, прежде чем сделать выбор. Мы не будем тебя отвлекать. Хатакэ с раздражением глянул в сторону полицейских. «Не будут отвлекать, как же, — подумал он. — Да у меня от одного их присутствия мурашки по коже. Бр.» Мальчика подвели к первому столу, вопреки тому, что взглядом он зацепился за золотую статуэтку хвостатой жабы на столешнице перед самим очкастым мужчиной. Хатакэ показательно долго изучал глазами вещи на столе, хотя знакомый предмет нашелся почти сразу — плоский китайский чайник паренек узнал бы где угодно. Тем не менее, вместо чайника мальчик выбрал невзрачный бронзовый оберег и параллельно спросил, может ли он забрать его себе. Очкарик отрицательно помотал головой.  — Тебе нужно только выбрать предметы. Хатакэ сдержанно кивнул, но внутри себя он готов был просто рвать и метать от негодования. Зачем ему нужно выбирать какие-то бесполезные штуковины вместо того, чтобы заниматься чем-то действительно стоящим? Подойдя ко второму столу, мальчик решил погрузиться в притворные размышления о вечном на более долгое время. Хатакэ нужно было срочно придумать план по захвату статуэтки жабы, которая, как оказалось, уже была нужна ему, как воздух, чтобы он мог на Малом рынке обменять её на две с лишком сотни сребреников. Бездействие затянулось, и один из агентов полиции, стоявший ближе других к незнакомцу в очках, надменно пробормотал:  — Может, отпустить этого оборванца? И так видно, что ему не быть Аватаром. Зря мы только тратили время на него, разыскивая в трущобах Нижнего Кольца. Но очкастый только шикнул на полицейского, заставляя его замолкнуть. Вдруг дверь, через которую сюда ввели Хатакэ, распахнулась, и комнату освежил поток сквозняка из коридора. На пороге появился худощавый клерк с короткими усами и целой стопкой разного рода свитков в руках, которая доходила ему до подбородка.  — Господин Сун, вы просили принести… — начал было незадачливый работник, но очкарик перебил его:  — Несите сюда. Скорее, не видите — идет проверка. Мужчина спешно пересек комнату, очутившись рядом с господином Суном и, попытавшись передать свитки сразу ему, чуть не уронил половину из них на пол. Быстрый агент полиции среагировал моментально и помог новоприбывшему удержать драгоценную ношу на руках.  — Еще не нашли Аватара? — весело осведомился тот, будто явление Аватара было для него столь же обыденным, как находка пропавшего кошелька, за что и получил негодующий взгляд Суна в свой адрес. Тактичный полицейский в угоду своему господину соизволил взять его полномочие на себя и твердо ответил:  — На днях был осмотрен весь Юго-Восточный квартал Нижнего Кольца. Нам стоит ждать обработки данных, до этих пор проверка ничего объективного не покажет. Клерк с ученым видом кивнул, хотя даже Хатакэ было ясно, что из слов агента он ровным счетом ничего не понял, и степенно удалился. Господин Сун поворошил принесенные свитки, сложил несколько из них в ящик своего стола и вновь обратил все свое внимание на Хатакэ.  — Ну? Так что ты выберешь? Хатакэ действительно не знал, что ему выбрать. На втором столе не было ничего примечательного, кроме таинственной карты Таро с изображенным на ней древесным духом. Но в картах мальчик не разбирался и посему указал на граненый сапфир, показавшийся ему наиболее дорогим из всех присутствующих предметов. Когда очередь дошла до третьего стола, Хатакэ стало не по себе, и он как можно быстрее назвал своим выбором причудливой формы медный колокольчик. Однако проницательного Суна обвести вокруг пальца не удалось: только метнув взгляд на стол с безделушками, мужчина прищурился и поднял глаза на мальчика. В очках угрожающе сверкнули зеленоватые отсветы, и Хатакэ предусмотрительно сделал полшага назад, испуганно сжимая вспотевшей рукой спрятанную в кармане фигурку жабы.  — Ты, мелкий воришка, сейчас же положи на место то, что взял, — ледяным тоном проскрежетал господин, после чего у мальчика затряслись колени от испуга. — Иначе мне придется применить силу. Видя, что Хатакэ не собирается возвращать украденное, Сун решил окончательно продемонстрировать ему свою непреклонность, а заодно и твердость перчаток агентов полиции.  — Закрыть двери! — скомандовал он, и полицейские мгновенно исполнили прозвучавший приказ. А в это время в голове Хатакэ творилось не пойми что. Мысли, точно суетливые бабочки, метались, сталкивались с друг с другом и не давали совершенно никакого видения сложившейся ситуации. Кругом полдюжины злобных стражей порядка, да еще этот Сун, и все до одного следят едва ли не за каждым действием мальчишки. И он, невзирая на эти условия, все равно поддался искушению и стащил золотую статуэтку одним из давно известных приемов уличной кражи, которому научили его знакомые-карманники. От страха Хатакэ словно оцепенел и продолжал так стоять, даже когда господин Сун вышел из-за своего стола и, подойдя к мальчику, гигантской стеной навис прямо над ним. Полицейские обступили этих двоих со всех сторон на случай, если мальчишка вдруг попытается сбежать. Но Хатакэ сбежать не пытался, точнее, ему от ужаса казалось, что ноги приросли к полу, хотя кто знает, может, кто-то из осторожных агентов уже применил свой дар покорения по отношению к пареньку.  — Верни статую на место, — железным тоном процедил Сун. — Это не твое. Хатакэ отрицательно мотнул головой, несмотря на то, что у него самого от испуга расширились зрачки.  — Ты вернешь её мне прямо сейчас, — с нажимом продолжил мужчина и снова увидел негативное мотание. Тогда-то терпение господина Суна закончилось, и он, будто тигр-броненосец, накинувшийся на свою добычу, схватил мальчика за воротник грязной рубашки. — Я сказал, ты вернешь мне её сейчас! Хатакэ инстинктивно отбросил руки вперед и вдруг почувствовал, что широкоплечая фигура Суна начинает неимоверно быстро от него отдаляться. Воздух вокруг заклубился, обжигая кожу ледяным холодом, и мальчик ощутил, как летит спиной вперед. Один удар — он открыл первую дверь, другой — проломил доныне запертую вторую дверную створку. Бело-зеленым пятном промелькнул коридор, в котором своей очереди ожидали Юшенг и её родня, после чего сильная боль возникла в области хребта над поясницей — и вот Хатакэ уже лежит лицом к полу, а вокруг него продолжает клубиться канцелярский воздух, пропитанный запахами чернил и бумаги. «Что это было? — одинокая мысль появилась в голове. — Я… Покорил воздух? Но это невозможно, я никогда не был магом!» Как бы то ни было, времени на раздумья совсем не оставалось: на горизонте, точнее, в коридоре уже замаячили темные силуэты агентов полиции с зелеными дисками на балахонах. Хатакэ поспешно поднялся, чувствуя долгожданную свободу, и что есть мочи побежал по коридорам канцелярии, расталкивая чиновников и вельмож, попадающихся на пути. Преследовавшие его полицейские кричали что-то про воздушных кочевников, травму господина Суна и фигурку хвостатой жабы, посылали вдогонку каменные перчатки и грозились навсегда забросить несносного вора и обманщика в тюремные камеры под землей, но Хатакэ не было дела до их возгласов: он был занят лишь тем, как поскорее выбраться из этого треклятого здания, затеряться в обилии улиц Среднего Кольца и понять наконец, как обычный ребенок из Царства Земли смог овладеть магией воздуха. «Нужно рассказать об этом событии нашему старику и Кэтсуо. Этот болван уж точно мне обзавидуется!» — на бегу решил Хатакэ и, стрелой вылетев из канцелярии, понесся по направлению к ближайшей рыночной площади, благо, в близлежащих районах Среднего Кольца он ориентировался почти так же, как на улицах родного Нижнего.

***

Хатакэ был Аватаром в шестьдесят четвёртом поколении и продолжал шестнадцатый цикл Аватаров от первого Гармонического Сближения. Долгое время он скрывался от Белого Лотоса, позиционируя себя как воздушного кочевника, что с одной стороны было вполне логично: Хатакэ не знал, кто его настоящие родители и кто он сам, как он оказался в Нижнем Кольце Ба Синг Сэ и где он родился на самом деле. С другой же стороны, все, кто когда-либо был знаком с Хатакэ, едва ли не в один голос твердили, что мальчик родом из Царства Земли, и потому-то всю свою жизнь он прожил на необъятной территории этого огромного государства. Что верно, то верно: паренек еще ни разу не бывал в других племенах, в пределах своего обозримого бытия он даже не покидал пределов Нижнего Кольца и не выезжал из Ба Синг Сэ, допустим, в соседний торговый городишко Таку, который был основан относительно недавно, но уже достиг своего расцвета в это непростое время. Однако Хатакэ не мог вечно скрываться. Его бегство длилось недолго, до тех пор, пока магические способности в один чудесный момент не сочли нужным проявиться. Первой показала себя сила магии земли, за ней — воды и огня. Двумя последними Хатакэ без конца пренебрегал, считая эти элементы неэффективными и подчас совершенно бесполезными; этот факт и послужил причиной того, что изначально юный Аватар никогда не владел ими на должном уровне, да и не стремился овладеть. Но когда встреча Хатакэ с Белым Лотосом все-таки состоялась и мир с радостным ликованием поприветствовал нового повелителя стихий, Аватар понял, что столкнулся с весьма и весьма значимой проблемой. Это случилось на двадцать четвертый год после рождения Хатакэ. Мир, который достался ему после смерти предыдущего Аватара Акирато, оказался вовсе не таким, каким он себе его представлял. Разруха, голод, нищета — все это поначалу вызвало в Хатакэ противоречивые чувства, так как он сам на своей шкуре не раз испытывал множество подобных невзгод. Но что поразило нового Аватара больше всего — так это новоявленное Святилище из Нефрита, о котором Хатакэ поведал лидер Белого Лотоса Делун и которое, по его словам, было построено самой Акирато в целях безопасности. Какой именно безопасности, и чего следовало опасаться нынешним жителям Вселенной Четырех Стихий, не знал никто, кроме самого Аватара, и никому, кроме него, не разрешалось входить внутрь Святилища. Теперь Хатакэ твердо намерен узнать, что скрывают стены этого загадочного места и какая угроза нависла над миром в этот раз. И если Акирато желала оставить обстоятельство существования Святилища из Нефрита в тайне, то её старания, видимо, грозили завершиться неудачей.

***

С потолка ритмично капала вода, и звук ударяющихся о землю капель подхватывало гулкое эхо и разносило его во все отдаленные уголки коридора. Было темно, и в воздухе отчетливо чувствовался стылый запах камней. Последний человек был в этой каменной обители достаточно давно, и потому ото всех стен странного тоннеля веяло неприязнью и холодом. Капанье воды заглушили торопливые шаги. Хатакэ шел, потеряв счет времени, ему казалось, что этот коридор бесконечен. И ему, как первому живому существу, вступившему в Святилище, было как нельзя неприютнее внутри него. Хатакэ шагал, поддерживая в одной руке небольшой сгусток пламени, чтобы хоть сколько-то освещать себе путь, а другой рукой держал свой неизменный посох бо. Этот посох ему подарили воздушные кочевники Северного Храма в то время, когда он ездил к ним на обучение магии воздуха. Согласно увещеваниям Кэтсу, посох очень напоминал по своему строению воздушный планер, который монахи использовали для передвижения, и потому даровался Хатакэ не столько в качестве оружия, сколько в качестве памятного сувенира, который тот старательно берег и с которым почти никогда не расставался. Вдруг в конце коридора показалось зеленоватое свечение, и Хатакэ ускорился, задумчиво предвкушая, что могло ожидать его в глубине этого странного тоннеля. Подойдя ближе к источнику необычного сияния, парень увидел громадные, раза в три больше человеческого роста, каменные ворота, выполненные из полированного зеленого минерала. Вероятно, это и был тот самый нефрит, чье название носило тайное Святилище. Хатакэ огнем осветил ворота и прочел выгравированные в них мистические знаки. Их было всего четыре, по два на каждой стороне гигантских дверей, и каждый из них обозначал сущность определенной стихии. «Значит, где-то здесь есть магические механизмы,» — догадался юноша. Ему уже приходилось сталкиваться с подобными замками в Северном Храме Воздуха, они открывались только благодаря покорению, а для открытия некоторых дверей требовалась сила не одного мага. Хатакэ поднял небольшое пламя над головой и осмотрел боковые стены. В них обнаружились отверстия, вполне годные для того, чтобы запустить туда удар. Тогда Аватар не стал терять времени даром и, хорошенько изловчившись, послал в одну из зияющих дыр поток воздуха, а в ту, которая находилась рядом, — средних размеров каменную глыбу, благо, коридор, выдолбленный в толще огромной горы не знал недостатка в разного рода булыжниках. С огнем и водой дело обстояло сложнее; точнее, создать небольшую огненную волну Хатакэ не составило особого труда, поскольку призвать пламя он мог в любой момент, а вот с водой пришлось туго. Тем не менее, естественной природной влаги, капающей с потолка, оказалось вполне достаточно, и Аватар наконец завершил процедуру открытия Врат из Нефрита, однако… Ничего так и не произошло. Не понимая, в чем причина неудачи, парень еще раз осмотрел каменные ворота и на этот раз заметил на самой их вершине неприметную печать с символом какого-то духа. Хатакэ был точно уверен, что дух знаком ему: он повелевает светом и гармонией, а еще он — самый могущественный во всем царстве духов. Только сам Аватар как ни пытался, но все же никак не сумел вспомнить его имени. Впрочем, того и не требовалось — одно лишь присутствие символики духа означало, что перед входом в Святилище Хатакэ должен войти в состояние Аватара, чтобы его светлая энергия смогла открыть Нефритовые Врата. Это условие всерьез озадачило парня: до сей поры он еще ни разу не прибегал к таким крайним мерам, потому что считал, что еще недостаточно обучен для этого. Но теперь у него не было выбора; по-другому попасть в Святилище невозможно, хотя если попробовать разломить двери магией земли… Хатакэ встал в стойку, сжал кулаки и отвел локти назад, однако как раз перед тем, как пустить в нефритовой породе мощную трещину, юноша остановился. Святилище находится глубоко под землёй, точнее, в недрах большой горы, и один сильный удар может привести к целому обвалу. А разрушать святыню до того, как узнать, что там внутри, Хатакэ совершенно не хотел — не зря же он заставил Кэтсуо нанять проводника с летающим бизоном от Северного Храма. Кроме того, снаружи Аватара поджидал Делун и его сослуживцы: негоже возвращаться к ним с пустыми руками. Все же несмотря на все попытки, выход по-прежнему оставался один — войти в состояние Аватара. Если бы Хатакэ только знал, как это делается! У него не возникло бы никаких вопросов, знай он, что от него требуется именно сейчас. Безусловно, парень начитался разных заумных книг о состоянии Аватара и его духовном значении для целого мира, но из всех статей он помнил только одно — это довольно трудоемкий и сложный процесс, для которого нужно было овладеть нейтральным дзингом и открыть какие-то чакры. Где эти чакры расположены и что такое нейтральный дзинг, Хатакэ не знал даже понаслышке, не то, чтобы применять эти пугающие термины на практике. На миг в голове Аватара промелькнула обнадеживающая мысль: «Вернуться и сказать Делуну, что для проникновения внутрь нужно уметь входить в состояние Аватара?» Но Хатакэ сразу же её отмел кучей других, не менее обнадеживающих: «Улететь на бизоне в Храм Воздуха и снова зарыться в учебу с головой? Ну уж нет, я и так почти восемь лет своей жизни угробил на осваивание этих сил покорения. Наконец-то у меня есть шанс сделать что-то стоящее для всего мира и войти в историю. В конце концов, я маг земли или нет? Я буду тверд как скала и не отступлюсь, даже если для открытия этих ворот потребуется войти в состояние Аватара.» К слову, Хатакэ уже практически вошел в историю, прослыв едва ли не единственным Аватаром, кому владение противоположной от рождения стихией далось легче других. Юноше понадобилось совсем немного времени, чтобы покорить воздух, хотя, быть может, это во многом было связано с тем, что Хатакэ всегда мечтал быть воздушным магом. Культура монахов и сейчас привлекала его, потому парень до сих пор часто бывал в Северном Храме и навещал своего друга Кэтсу, порой оставаясь там на долгое время. Как бы то ни было, пришла пора всерьез подумать о том, как решить появившуюся проблему. Пораскинув мозгами, Хатакэ пришел к выводу, что медитация стала бы лучшим выходом из положения, и, усевшись на пол в позу лотоса, прикрыл глаза. Посох остался где-то в стороне, но теперь он и не нужен был. Монотонное капанье воды с потолка успокаивало и постепенно приводило сбившиеся в кучу мысли в порядок. Хатакэ постарался сосредоточиться на состоянии Аватара. Он совершенно не имел понятия, правильно ли действует и в нужном ли направлении мыслит, однако попытать счастья в его понимании все же следовало. Спустя несколько минут неподвижного сидения парень понял, что ничего не поменялось, он по-прежнему сидит на холодном каменном полу со скрещенными ногами и слышит стук капель о поверхность небольшой лужицы где-то позади себя. Хатакэ показалось лишь, что в тоннеле стало еще прохладнее, а пальцы на правой ступне слегка свело от оцепенения. «Кох его побери, оказывается, войти в состояние Аватара не так уж просто, как кажется,» — про себя выругался юноша, но глаз не открыл и упорно продолжал добиваться хоть какого-то эффекта от медитации. Хатакэ сидел, не смея шелохнуться, и очень скоро ему начало чудиться, будто каменные стены, пол и потолок, Врата из Нефрита — все это перестает существовать вокруг и уносится куда-то далеко-далеко каким-то едва ощутимым потоком ветра. От ветра не становилось холоднее, он вообще не ощущался кожей, но Аватар внутренним чутьем понимал, что воздух вокруг него явно колышется, меняя окружающую обстановку. Странно, однако именно в этот увлекательный по своей сути момент Хатакэ не испытывал в себе потребности немедля разлепить веки и с интересом оглядеться вокруг. Почувствовав шевеление воздуха, парень только глубже погрузился в себя, стремясь очистить голову от каких бы то ни было мыслей. Тело словно налилось свинцом, и не было желания ни двигаться, ни думать о чем-то. Хатакэ вдруг осознал, насколько же он устал за последние несколько недель безостановочных тренировок и путешествий, коих в его жизни Аватара оказалось превеликое множество, и как ему нужен отдых. Что ж, хотя бы сейчас у него есть возможность просто посидеть в полном бездействии и безмыслии, прислушаться к своему нутру, к своей природе и почувствовать бурлящую энергию, постепенно усмиряющуюся и текущую внутри уже не беспорядочно, а плавно и размеренно. На некоторое время Хатакэ даже показалось, будто он задремал. Первыми из убаюкивающего, успокаивающего плена накатившей вдруг усталости и неподвижности освободились пальцы рук. Затем движение перешло в голову, колени, спину, и юноша медленно вернулся к привычному бодрствующему состоянию. Только в последнюю очередь он приоткрыл глаза и тут же нимало удивился, обнаружив, что сидит в окружении странного тумана, клубы которого казались сотканными из летящего песка. «Я в мире духов?» — пронеслось в мыслях робкое предположение. Догадки Хатакэ только подтвердились, когда прямо перед собой он заметил черноволосую смуглую девушку. Это была даже не девушка, а скорее женщина, она сидела, выпрямив спину, и проницательный, мудрый взгляд её лазоревых глаз вскользь прошелся по виду юноши, остановившись на лице. Хатакэ точно помнил, что не встречал этой женщины раньше, и только благодаря некому чутью, передавшемуся его сущности вместе со светлым духом гармонии, связь с предыдущими воплощениями вновь напомнила о себе, и парень узнал её, эту незнакомку в сапфировых одеяниях, которой оказалась Акирато. Аватар из племени Воды, живший незадолго до рождения Хатакэ, почти никогда не являлась ему ни во снах, ни в видениях. Даже во время житейских медитаций парень отдавал предпочтение советам других Аватаров, преимущественно Аватара из Царства Земли пятнадцатого цикла, Нобору, который существовал на земле за целых четыре поколения до настоящей эпохи. Хатакэ вообще не знал, чем могло быть обосновано это своеобразное избрание: когда он садился медитировать, в беззвучных молитвах взывая к духам и поддержке предыдущих Аватаров, к нему почти всегда являлся именно Нобору, и Хатакэ мог только предположить, что, возможно, это происходило на основе родственного происхождения. Однако сейчас новый Аватар впервые имел возможность напрямую пообщаться с одним из своих более «свежих» воплощений, а может, даже узнать, что ему стоит сделать, чтобы освоить это легендарное состояние Повелителя Стихий. Но Акирато вовсе не торопилась поучать свою новую сущность из Царства Земли. Во всяком случае, Хатакэ осознал отсутствие этих намерений с последующих слов разговора.  — Аватар Акирато? Для меня большая честь видеть вас здесь, — учтиво поздоровался юноша, однако холодный взгляд женщины нисколько не смягчился от его любезностей.  — Здравствуй, мой дорогой преемник, — ядовито ответила она. — Приятно слышать, что тебе хотя бы известно моё имя. Я знаю, ты желаешь проникнуть в Святилище, но не можешь этого сделать в силу того, что еще не обладаешь необходимыми навыками.  — Это так, — согласился Хатакэ и уже собрался было озвучить свою скромную просьбу по поводу получения этих самых навыков, но его грубо перебили.  — Я объясню тебе, что такое Святилище и что находится внутри, чтобы потом не было лишних вопросов. Если духам будет нужно, ты зайдешь туда, но гораздо позже. Сейчас этого делать не стоит.  — Извините, но мне все же хотелось бы самому посмотреть, что…  — Я сама возвела Святилище своими силами покорения, и никто кроме меня не смеет заходить туда, если я не посчитаю его для этого нужным. Тебя я пока что не считаю нужным.  — Но почему? — с искренним разочарованием спросил Хатакэ.  — Я не обязана во всем тебе отчитываться, — отрезала Акирато. — Когда-то я создала Святилище в качестве гробницы для самого опасного оружия, которое имели неосторожность придумать мои знакомые. Клинки, способные лишать магии.  — Я что-то слышал о них, — отозвался юноша, дабы показаться всюду осведомленным. На самом деле, он ни разу не слышал ни о чем подобном.  — Мы называли их мизерикордами, — продолжала Акирато, — или кинжалами милосердия. Во время моей жизни в мире царил хаос (как в общем-то и сейчас), многие люди были недовольны тем, что некоторые их товарищи становились магами и подчиняли себе природную стихию. Такое неравенство от рождения заставляло их чинить беспорядки. Владение мизерикордом означало способность человека лишать дара покорения. Такие люди вольны выбирать, кого оставить магом, а у кого забрать магические силы. Милосердие заключалось в том, что иногда второе было единственным выходом из опасного положения. Покорителей не убивали, а просто отнимали магию, и все, кроме бывших магов, естественно, оставались довольны.  — Теперь все клинки хранятся в Святилище? — уточнил Хатакэ.  — Да. Я слишком поздно поняла опасность мизерикордов. По прихоти совершенно незначимых людей магов могло остаться совсем мало. Хорошо, что тогда еще по всему свету не научились изготавливать подобные клинки. Их существует всего четыре — по одному на каждое племя. Только под конец своей жизни я осознала, что отнимать магию — обязанность Аватара, которую он не смеет перекладывать на других. С тех пор было создано Святилище, и кинжалы оказались запечатаны внутри. Я понадеялась, что о моей ошибке скоро позабудут. И знаешь, я оказалась права. Об этой тайне положено знать лишь Аватару, но, не прими за оскорбление, я не в восторге от того, что именно ты будешь следующим хранителем мизерикордов. Хатакэ сделал вид, что слова Акирато его совершенно не задели, хотя на самом деле это было не так. Да, он был готов признать, что еще недостаточно опытен, овладел в совершенстве только двумя стихиями, да и вообще ему еще есть, чему поучиться, и на фоне старшего Аватара он просто мерк, как меркнут звезды в сравнении с Солнцем. Он знал, что Акирато не воспринимает его, как тому подобает статус Аватара, но ведь он обязательно станет лучше и освоит все премудрости аватарского житья-бытья, так зачем же его, как глупого котенка, тыкать носом туда, что он и сам понимает? Как бы то ни было, для того, чтобы узнать о Святилище все до последнего, нужно было постараться и проглотить обиды, представив, что их вообще не было. Так Хатакэ и сделал.  — Я обещаю поступать так, как велит мне светлый дух, — имя которого парень как обычно запамятовал. — Я выполню все что угодно, чтобы в мире снова воцарилась гармония. И если будет нужно, я обещаю: никто и никогда не узнает о Святилище. Даже последующие Аватары.  — Во-первых, что значит «если будет нужно»? — с нажимом спросила Акирато, недобро прищурившись. — Это уже нужно, о Святилище никто не должен знать и сейчас! Во-вторых, как ты планируешь скрывать сей факт от новых Аватаров, если в их голове с рождения будут заложены знания предыдущих? Ты подумал о том, что, рано или поздно они войдут в состояние Аватара и обо всем узнают? Хатакэ смутился. Про себя он задался вопросом: действительно, как же тогда не допустить того, что последующие Аватары узнают о Святилище?  — Ни о чем ты не подумал! Великие духи, и как вы могли даровать сущность Раавы такому тугодумному простаку? — юноша одновременно и обрадовался (он только что вспомнил название светлого духа), и огорчился (его еще никто не называл тугодумным простаком), но из вежливости промолчал, раздраженно дернув плечом. — Единственное, что ты можешь сделать, чтобы я немного успокоилась после твоих выходок, — уничтожить Святилище.  — Уничтожить?  — Да. А именно — убрать его прочь из нашего мира.  — И как я могу это сделать? — недоверчиво спросил Хатакэ. То, о чем ему говорила Аватар из племени Воды, вызывало в нем одни лишь сомнения.  — Слушай внимательно, — заговорщически начала Акирато. — Незадолго до моей смерти я ездила в библиотеку Ван Ши Тонга. Там я нашла много древних свитков; некоторые из них датировались тысячелетиями до первого Гармонического Сближения. В этих свитках я нашла информацию о двух важных деталях. Раньше, когда миры духов и людей были неразделимы и они постоянно враждовали друг с другом, существовала возможность перехода в другие Вселенные.  — Другие Вселенные? Но разве они существуют? — опять усомнился Хатакэ.  — На тот момент это была лишь теория. Однако факт того, что они могли существовать, подтверждало живое разнообразие мира духов. Странные существа приходили из других миров на заре становления Мира Четырех Стихий и создавали его духовных обитателей. Я не обнаружила сведений по поводу того, мог ли кто-то из людей открывать порталы в другие Вселенные, но духи определенно обладали таким умением. Подумай: духи умели проникать в совершенно иные миры, миры, где, вероятно, все отличается от нашего! Миры, где нет магии, нет четырех народов и их культур, но зато есть другое, непохожее на наше устройство жизни и быта. Оно может быть в разы многообразнее, полнее, увлекательнее, в конце концов!  — Да, было бы интересно побывать в других мирах, — мечтательно согласился Аватар из Царства Земли. Теперь идеи Акирато начали казаться ему несколько менее бредовыми. — Жаль, что порталы туда могут открывать только духи.  — Я смотрю, ты на самом деле простак, раз не понимаешь очевидных вещей, — фыркнула женщина, на что Хатакэ разом ощетинился. — Ты Аватар, мост между миром людей и миром духов. Ты связываешь эти два мира потому, что в тебе есть частица и того, и другого. Ты тоже наполовину дух, земляной ты червяк!  — Значит, я тоже могу открыть портал?  — Разумеется. Я планировала заняться этим после того, как прочитала первый найденный свиток. Благодаря письменам, которые в нем значились, я навсегда обезопасила людей от мизерикордов. Я прочла над ними особое заклятье, и теперь ни один человек в мире не смеет лишить другого магии, даже если случайно найдет кинжал милосердия. Однако главная сила оказалась сосредоточена не столько в заклятии, сколько в его покровителе. Вдогонку к теории о потусторонних мирах я обнаружила некоторые данные о самых могущественных духах, которые наиболее сильны в качестве потенциальных проводников в другие Вселенные. В их числе так называемый Нефритовый Дракон. О нем сведений больше всего. Из них следует, что Нефритовый Дракон — покровитель путешественников между мирами. Он защищает их, но в то же время безоговорочно предан тому миру, к которому привязан. Мне пришлось использовать энергию Дракона, чтобы исключить опасность проникновения кинжалов милосердия в другие миры. Хатакэ вопросительно склонил голову на бок.  — Если вы запечатали кинжалы, в чем же тогда их опасность?  — Клинки могут обнаружить духи. Духи умны, они не просто пустоголовые чудовища, которые ищут, кого бы сожрать. В большинстве своем духи наделены мудростью, но я бы не сказала, что те, кто мудростью не наделен, глупее таких, как ты. Скорее наоборот, многие из них даже куда смышленее тебя, так что не исключено, что однажды какой-нибудь дух найдет мизерикорды и решит использовать их себе во благо.  — Что же делать?  — Пока что выход только один. Я вернусь к своей первой находке, чтобы тебе объяснить. Нефритовый Дракон обеспечивает неприкосновенность кинжалов, но власть над ним не имеет ни одно существо из здешнего мира, повелевать им могут только иные создания, так называемые чужаки. Если в какой-то момент Дракон выйдет из-под контроля, то сможет хаотично перемещать потусторонних существ сюда, и тогда равновесие в мире нарушится. Ты должен не только разрушить Святилище, но и навсегда убрать его из нашей Вселенной.  — Я правильно понимаю, вы призвали Нефритового Дракона, чтобы клинки благодаря духам не оказались в других мирах? Но, так как Дракон слишком силен, и его нельзя надолго заточить в Святилище, я должен попросту его уничтожить?  — Ты правильно понимаешь. Почти правильно. Хоть один раз твой котелок варит в верном направлении. Пропустив колкость Акирато мимо ушей (Хатакэ уже понял, что саркастические замечания явно были её коньком еще при жизни), парень спросил:  — И что я должен сделать для этого?  — Ты должен создать пространственный карман, но прежде — запечатать дух Нефритового Дракона. Если ты этого не сделаешь, то он рассвирепеет, и случится межмировой коллапс. Информация о создании карманов есть в найденных мною свитках. Отправляйся в Северное племя Воды, это как раз недалеко от Святилища из Нефрита. Поезжай один, без сопровождающих. Найди там человека по имени Тэкеши. Он мой племянник, и знает, где я хранила все ценные свитки. Он укажет тебе, где искать. Прочитай всю информацию касательно Дракона, изучи внимательно каждую строчку — я должна быть уверена, что мои знания передались тебе и в духовном, и в практическом плане. Ты же такой тугодумный…  — Ну хватит уже… — жалобно заметил Хатакэ, чувствуя, что у него голова ноет от этих постоянных едкостей.  — Ладно, я не об этом, — отмахнулась Акирато. — Запомни все хорошенько. И никому, я еще раз повторяю, никому ничего не говори. Не нужно наводить людей на нехорошие мысли. Тэкеши знает, что все, что написано в свитках, которые я нашла, не дозволено читать. Ты, как Аватар, известен по всему свету, так что я думаю, он тоже тебя узнает. После того, как все сделаешь, попроси Тэкеши научить тебя покорять воду. Я чувствую, твой навык пока что очень слаб. Ты не сможешь запечатать Дракона и создать пространственный карман, если обладаешь недостаточной по силе ци. Пространственные карманы — это не просто порталы, это что-то гораздо сокрушительнее. Любая ошибка может привести к неисправимым последствиям, в том числе, и к тому, что прямое открытие порталов станет образованием великого межмирового потока — ты легко можешь впустить в наш мир чужаков. Подумай: хочешь ли ты воевать с инородцами в будущем и истреблять тысячи потусторонних жизней? А если в наш мир проникнут другие духи, гораздо сильнее тех, что обитают в одноименном мире сейчас? Они могут оказаться настолько могущественными, что станут вселяться в людей, забирая у них память и разум. Хочешь ли ты этого? — Хатакэ отрицательно замотал головой. — Тогда слушай. Твоя ци должна быть мощной, быть может, мощнее, чем у меня, и ты должен выложиться на полную, чтобы энергия Аватара сравнялась с энергией такого сильного заклятия. То же самое касается и огня: ты должен владеть огнем лучше любого Огненного Хозяина. Только тогда у тебя, возможно, появится шанс осуществить задуманное. После этого лети в Храм Воздуха и медитируй, медитируй, медитируй, пока тебе не станет казаться, что ты путаешь сон с реальностью, а мир духов — с материальным миром. Я буду часто тебя навещать. Я буду отслеживать каждую твою тренировку, наблюдать с огромным вниманием за каждым твоим движением. Ты должен быть силен — с этого момента на тебе лежит огромная ответственность. И когда мне покажется, что ты научился всему, чему только можно и нельзя, я укажу тебе путь к величайшему из гуру настоящей эпохи. Ты поговоришь с ним, и он поведает тебе, как управлять состоянием Аватара. На это уйдет достаточно много времени, так что мне кажется, к сорока годам ты станешь самым неуязвимым Аватаром за всю историю. Тогда ты сможешь войти в Святилище и запечатать Дракона, а потом переместить его в пространственный карман. Только после этого моя совесть и душа будут чисты, и я наконец уйду на покой. Акирато устало выдохнула, закончив свою долгую, объемную речь, а Хатакэ едва не выронил челюсть от удивления.  — К сорока годам?! То есть, я смогу проникнуть внутрь Святилища не раньше, чем мне стукнет за сорок?! Вы издеваетесь?  — Я не издеваюсь, это просто объективное мнение, — пожала плечами Акирато, заставив юношу едва слышно зарычать от разочарования и досады. — А теперь, чтобы не терять времени, поднимайся и сделай все в точности, как я сказала. Чем быстрее уйдешь, тем быстрее вернешься. «Обнадежила,» — про себя подумал Хатакэ и вежливо склонил голову, сложив руки в традиционном жесте магов земли.  — Благодарю за разговор. Было очень приятно пообщаться с вами, Аватар Акирато. Вы оказали мне огромную честь…  — Не льсти себе, — вновь нетактично перебила Аватар. — Думаю, такую честь мне придется оказать тебе еще не раз и не два. Раз тридцать минимум… Иди. И помни: лишние разговоры только отвлекают. Хатакэ в последний раз кивнул и заметил, как песок вокруг них начал кружиться все быстрее и быстрее, пока не превратился в однообразный изжелта-рыжий туман, который заполонил собой все окружающее пространство. Синеватый силуэт Акирато постепенно растворялся в нем, а потом и вовсе пропал из виду. Хатакэ открыл глаза и увидел перед собой уже известные Врата из Нефрита, в которые ему суждено войти не раньше, чем через семнадцать лет.