Спаси меня

      Весь день был сущей каторгой, ведь звонить и нормально поговорить с Акаши мне запретили, а таскаться по разным «интересным» и может даже «романтичным» местам, настроения не было. Новость о ночевке была уж слишком неожиданной, из рода тех случайных идей от Шого, которые к слову, никогда хорошим не заканчиваются, а сопротивляться я не могу. Хочу, но не могу.       Сейчас мы опять идем молча. На улице темнеет и становиться чуть холоднее, а в голове у меня только две мысли. Первая и самая примитивная, это — бьется ли сейчас головой об стенку Акаши, думая жив ли я еще, а вторая — буду ли я биться головой об стенку после сегодняшнего. А уж о том, что что-то, да будет и сомневаться не надо. Шого мне чуть ли не в лоб об этом сказал несколько часов назад, это было что-то вроде, «ты ведь понимаешь что я к тебе испытываю, понимаешь зачем я тебя оставляю на ночь?» Я промолчал, ведь прекрасно понимаю. Понимаю и жутко боюсь.       Боюсь на столько, что за все эти два часа скитаний по улицам, я готов был наплевать на уговор, наплевать на все это, развернуться и идти с легкостью домой. Но каждый раз я представлял Акаши на лабораторном столе, под кучей камер и, ну не знаю, просто в этот момент тело дрожит и в голове все холоднеет. Не могу этого позволить, просто не могу.       Как-то я не заметил, когда стал бояться за него больше чем за себя, ставить его интересы выше своих, и сейчас, я в прямом смысле готов жертвовать собой ради того, чтобы он только просыпался дома в теплой постели, а не где-нибудь на холодном полу в камере. Я готов стерпеть абсолютно все, ведь он не заслужил плохой жизни. Кто угодно, но не он.       И с этим настроем я зашел в открытую дверь квартиры, медленно снимая ветровку. Что ж, к его квартире я успел привыкнуть. — Можно позвоню, — я устало посмотрел Шого в след, а он тем временем проходил на кухню, — просто скажу ему не волноваться, Шого.       Он оглянулся внимательно рассматривая меня, а затем махнул рукой и просто пошел дальше. Нервно выдохнув, забрав телефон из кармана куртки, я пошел в ванну, попутно набирая номер, и закрывая дверь на щеколду. — Куроко! — Услышав родной голос я успокоился. Хоть он и был взволнованным до ужаса, таким потрепанным и измученным, но черт, таким теплым. — Пожалуйста, вернись, Господи, не делай ничего, не важно что будет со мной, все равно мне, слышишь? Куроко! — Не могу, Акаши. — Я выдохнул и сел на пол глупо улыбаясь чему-то, слушая его пререкания. — Ту СМС, не я написал, в общем. — Зачем-то выдаю я. — Да знаю я, ты так не пишешь, Тецуя. Не меняй тему, прошу, возвращайся, мы вместе что-нибудь придумаем, да? С нами Тайга еще, ну? Тецу! — Так надо, котенок, все хорошо, не волнуйся. — Я все еще улыбаюсь, не знаю, не могу перестать. — Да что будет нормально? Он что вообще делать собирается с тобой там?! Я этого не стою Куроко. Слышишь? — Стоишь, Акаши. — Он резко замолчал, сейчас я слышу, как он часто дышит, из-за злости наверное, но это не важно. — Не хочу потерять тебя, понимаешь? А ведь потеряю если откажу ему. Потеряю самое дорогое. — Он молчит. Молчит и дышит так нервно, рвано. А мне так хорошо, так легко. Наверное очень глупо и эгоистично говорить это вот так, но мне хочется, а завтра я наверное даже в глаза ему смотреть не смогу. — Знаешь, в тот вечер, я повел себя плохо, ведь сейчас только понял, что все отдал бы ради того чтобы на его месте был ты. — В дверь резко постучали и Шого позвал меня ужинать. — Ты так говоришь, Тецу, будто прощаться со мной собираешься перед смертью. — Нет, что ты, — я усмехнулся по доброму, — но я и правда прощаюсь. — Тецу, не надо, я сам за себя постоять могу. Ну скажи уже, что просто шутишь. Я ведь убью его, если он что-то сделает…ты ведь знаешь.       В дверь снова постучали, но намного настойчивее. — Да, — почему-то говорю шепотом и встаю с пола открывая щеколду и держась рукой за ручку двери. — Я тоже тебя люблю. В трубку громко выдохнули, а я снова, как идиот стою и улыбаюсь.       Сбросив раньше чем он бы успел что-то ответить, а я прекрасно понимаю чего он хотел мне наговорить пытаясь остановить, но не сумел бы, думаю, и открываю дверь. Шого стоял облокотившись спиной на соседнюю стенку и медленно кивнул в сторону кухни. — Чего-то долго успокаивал. Он не ребенок же. — Он хмыкнул, присев на стул, а потом встав обратно накладывая разогретый рис с мясом в тарелки. — Так и будешь молчать? — За едой не говорят. — Я нахмурился демонстративно взяв вилку, начиная копаться в тарелке. Есть к слову не хотелось вообще. — А с ушастым поди без умолку трещишь. — Он только больше растянул ухмылку принимаясь и за свою порцию, которую, в отличии от Куроко, и правда ел. — Не твое дело, знаешь ли. — Я хмыкнул. Собственно надо бы помалкивать и особо не злить его, но какая-то бунтарская часть меня просто так, без боя, сдаваться не собиралась. — Хм, а разве то, что мы встречаемся, тебя на это, ну, рассказывать мне все, не обязывает? — Он выразительно изогнул бровь. — Мы не встречаемся. — Отрезал я. — Я просто делаю то, что ты хочешь, вот и все. Что бы встречаться нужна взаимность. — Ах, ну да. — Он улыбнулся.       Остальное время мы молчали. Это наверное даже к лучшему, ведь говорить мне не хотелось еще больше чем есть, и к тому же было время подумать. Над, например, тем что будет, хотя и об этом лучше не вспоминать. Ожидать чего-то плохого, на самом деле на много хуже, чем это самое плохое сразу получить. И сейчас думается, лучше б мы сразу поехали к нему утром, или на крайний случай не ужинали, как будто все в порядке.       А ведь ничего не в порядке. И понятное дело, для Акаши я скажу, что оно так и есть, что все будет хорошо, не могу по другому, но ведь на самом деле, все просто летит к чертям. И мне бы думать, как выбраться из всего этого, а не о том, что я ему зачем-то сказал про любовь, да еще и по телефону. Хотя, зачем сказал, в общем, понятно. Захотел. Но теперь других мыслей нет вообще. А если честно признаться, то в голове было только отчего-то грустное лицо кота, прямо перед моим, и так реально, прям до дрожи. — Постелить тебе в гостиной? — Я перевел вопросительный взгляд на Шого. — Думаю, не захочешь спать вместе. — Усмехаюсь на это. — Ну, постели.       Он лишь кивает, забирает тарелки, а после уходит. Честно, не знаю, как себя с ним вести, что говорить и делать. Что вообще в таких ситуациях делают. Обычно если это насильно посылают и отбиваются, но я ведь не отказываю. Я можно сказать, сам и согласился.       Слышу как он меня зовет, и на автомате, как будто не на своих ногах иду на голос. Он не из гостиной, а из спальни. Ладно, ожидаемо. Дверь прикрыта, я захожу и из примечательного, кроме Шого около кровати ничего нет. Ну, а что я там надумал?        Он смотрит на меня, а мне честно умереть хочется. Медленно подходит, в плотную, так, как любит, зажимает меня между стеной и собой, гладит плечи, целует не так напористо, не пошло и жадно, как всегда, а, как будто заботливо. Будто не наплевать совсем. И это так противно. Пытаюсь думать о чем-то другом, но все возвращается к его рукам снимающим наши футболки, такие холодные, это даже отрезвляет. Перемещает меня ближе к кровати, целует шею, гладит, а я понимаю, что не выдержу. С ума сойду. На столько паршиво, на столько гадко, и сейчас могу думать лишь о том, что считал его другом очень долго. Вспоминать все это время, все разговоры, прогулки, шутки, все это время во лжи и, как оказалось притворства.       Моментами возвращаюсь в реальность, понимая, что тут намного хуже чем в мыслях. Вижу мельком, как быстро снимает мои джинсы, вижу этот взгляд, откидываю голову, чтобы хотя бы попытаться забыть это выражение. Резко выдыхаю, чувствуя его руку, реагирую хотя не должен. Отговорки про воздержание бьются в голове, но однако понимаю, что мне приятно, и от этого только хуже. Делает все умело, видно не только я в этой кровати был, и другие возможно были счастливы, хотя какая разница, если сейчас тут я. И да, приятно черт возьми, но только сейчас понимаю, что в голове давно уже не лицо Шого, перед глазами в темноте совершенно другое лицо, волосы другие, не он. Так легче. От того и приятно.       Ровно до момента пока не становиться больно. Жутко больно, и это откидывает сразу все мысли оставляя только желание убежать подальше. Чувствую что-то на шее, потом груди и так по кругу, в купе с болью и пустотой в голове. Меня тошнит и ничего больше. Какое-то время цепляюсь лишь за это чувство, после понимая, что очень громко вздыхаю и рвано кричу, что-то нелепо пытаясь говорить и вижу его лицо сквозь мокрую рябь в глазах. Его лицо, а не то, что было в голове, теперь понятно почему так плохо. И так больно, не только телу.       Не помню ничего толком. Вообще ничего, просто в какой-то момент мне опять стало немного легче, а потом все просто закончилось, просто потому что он куда-то ушел, а вернулся с полотенцем и закинув его на плечо, помог мне подняться и вот мы уже в ванне. Просто стоим под теплой водой, хотя я безумно хочу в холодную, и он уткнувшись носом мне в волосы медленно водит руками мне по плечам. — В первый раз больно всегда, детка. — Он сказал это почти заботливо, наверное, если мне и это не послышалось. — Потом легче будет. Потом.       Вышли из ванной и он провел меня в гостиную, где я просто сел и закутался в полотенце насколько смог, позже он принес футболку, которую я проигнорировал, и не мои, но все же трусы, которые все же пришлось одеть. Он наклонился еще раз поцеловав и пожелал приятных снов, после направляясь к себе.       Ходить хоть и было пыткой, но я вновь вернулся в ванну, умылся, затем забрал с кухни оставленный там мобильник и наконец, лег обратно. На дисплее висело сообщение, я знал от кого оно, но сейчас даже читать его было стыдно, что уж говорить о том, чтобы завтра смотреть ему в глаза. Но я все же посмотрел, и только после прочтения его в сотый раз, смог уснуть. 19:17 — Я люблю тебя, ты ведь знаешь.