Спаси меня

— Акаши? — Я закрыл за собой входную дверь, медленно стягивая кроссовки. — Я дома. Эй?       В ответ лишь молчание и холод пустого дома. Медленно стянув с себя чужую кофту, так настойчиво впаренную мне, я прошелся по холлу и гостиной. Так грустно мне еще никогда не было, а все из-за чего? Сейчас с трудом верилось, что все это — реальность. Что все это, могло начаться еще с того момента, как я подобрал его осенью, мокрого и маленького.       И это все, только из-за маленькой ошибки, которую мы допустили позже, когда он вырос, кто бы подумал вообще? Я? Нет, тогда я вообще не представлял такого исхода, задумывался над проблемами, но все же не такими колоссальными и рвущими на куски. И в итоге, я одиноко прогуливаюсь по квартире, вспоминая, когда же жизнь была лучше, и была ли вообще, под звуки дождя. Откуда он вообще взялся? Записку гласившую о том, что кот ушел за продуктами, я нашел на столе кухни. Так даже лучше.       Не могу я теперь видеть его лицо когда прихожу, ведь теперь, оно далеко не радостное, как несколько месяцев назад, когда-то самое «лучше» было, теперь оно выражает весь спектр негатива, отражает все то, что происходит как с ним, так наверное и со мной. Измученное ожиданием, тоской, чем-то непонятным, и конечно же, на пике всего — вина. Знаю, он всегда винит себя, хоть и держит лицо когда говорит со мной, такой неприкаянный вид спокойствия, хотя в голове у него наверняка полный хаос, что мне и не снился. Однако держится, видимо ради меня, хоть я сто раз просил его не убиваться, но он не может.       Да, раньше было легче, когда я не знал почему он так себя ведет. Сейчас я конечно понял, окончательно, даже понимаю, что и моя привязанность, далеко не проста, но и без того ясно — в лучшем случае мы сможем видеться по утрам. А он, так и будет оставаться в доме один, и в который раз винить себя за мой не доеденный в спешке завтрак, как винит за мое плохое настроение, в общем за все, что происходит и от этого тяжелее всего. Ведь по-другому он уже не может. Он только и делает, что беспокоится обо мне, а я в свою очередь — о нем.       Как-то в детстве я спрашивал у родителей, что такое любовь? Мама говорила, что это наша семья и все, что в ней происходит, завтраки, ужины, игры, книги на ночь и прочее, прочее. Тогда мне было достаточно. А сейчас, я понимаю, это намного большее. Особенно, когда дело доходит не до родственников и родителей, а до простых людей, не связанных раньше с тобой ничем, а потом просто «бац», и бесконечная боль, которой нет конца, переживания, тоска и обещания которые ты даже, может, и не в состоянии выполнить, но говорить и обещать просто надо, просто потому что любовь. И все это, лишь иногда разбавляется чем-то по настоящему приятным. Так и устроено. Намеренно иду в ванну, ведь принимать ее у Шого не хотел, это могло плохо закончиться. Да и в своей, к слову, намного лучше, роднее.       Набрав воды, первые двадцать минут я пытался оттереть от себя наверняка, оставшийся запах, ведь кот его точно почувствует, как собственно, и мгновенное отвращение, а этого допустить никак нельзя. Он всегда морщит нос когда обнимает меня, думает я не замечаю. Но терпит, все это, и обнимает крепче, только больше утыкаясь мне в волосы. Но потом все равно, как-нибудь, да скажет на счет запахов, невзначай, без обиды или упрека, но все же. А я уже даже не чувствую на себе ни сигаретного дыма, ни дорогого едкого одеколона, ничего такого. Привык наверное.       Но я знаю — он чувствует, замечает, и я вижу, как все эти запахи его буквально убивают. И от этого ни разу не легче. По этому и стараюсь приходить позднее, когда он уже засыпает и уходить раньше, еще перед его пробуждением. Но он кажется прознал и теперь это не так легко как раньше. Когда кожу начало щипать, только тогда я остановился, принимаясь мыть голову. В общем все это заняло где-то час, если учесть, что последние минуты, я провел рассматривая царапины на плитке и самой ванне, что еще больше нагоняло тоску.       Жуткую, всепоглощающую, съедающую изнутри тоску, апатию и то, что в прочем было с того момента, как все это началось. Но, ведь должен же быть предел? Предел всем этим нашим обоюдным страданиям, боли и переживаниям, ведь по сути, чем мы такое могли заслужить? Я может и мог бы вспомнить пару-тройку случаев за свою жизнь, а вот в чем провинился Акаши? Поцарапал мебель и на тебе?       Раньше, я бы решил накопить и заменить плитку, ведь это все — так портит внешний вид. А сейчас я смотрю на все это, и понимаю, что не смогу приходить сюда, не оглядываясь на глупые царапины, не смогу. Это хоть какое, но подтверждение, что все реально, что Акаши реален. На случай если его заберут, это будет хорошим напоминанием, которое наверняка сведет меня с ума, но я буду помнить. Опять начинаю думать, а что же будет дальше, продержусь ли я, смогу ли защитить его.       Смогу ли быть с ним, попутно терпя Шого, и продолжая улыбаться Акаши. Нет, так точно не смогу, уже не могу. Он будет из раза в раз понимать, что между нами было, будет ненавидеть меня, а еще больше себя. Он не будет психовать, кричать на меня, срываясь бить посуду, как в драмах, нет, он будет лишь крепче обнимать меня, говоря, что я дома и все будет хорошо, все решиться. А ночью, тихо матерясь, будет названивать Кагами в поисках того самого решения. И все это началось с царапин, черт возьми. И оно похоже, уже сводит меня с ума. Вылезая из ванны, я понял что плачу, или скорее плакал, хотя даже не собирался, понял по красным глазам и мокрым ресницам. А может, это просто из-за шампуня.       Просидев в его комнате несколько часов совершенно не заметив этого, я опомнился догадываясь написать вопросительное СМС. Телефон покоился в куртке, а дисплей открывал мне вид на нашу переписку, что добивало сильнее всяких царапин на кафеле. Трель отозвалась из его комнаты, и я в который раз подумал, что так оно и лучше.       Однако мое подсознание трубило о том, что что-то не так, не мог он просто забыть телефон, он не спешил, знал, что я вернусь, знал, что я буду звонить. Оставил намеренно? В это еще труднее поверить, ибо если оставил — должна быть причина. Не хотел слышать меня? Уже ближе. Хотя наверное у меня паранойя, на фоне всех событий и я все максимизирую. Или же он просто счел не нужным его брать. Но, как по закону жанра, мне думалось лишь в самую наихудшую сторону, ведь он мог попросту устать от этого всего, и вот так, просто уйти. Я опять услышал трель, но в этот раз, моего телефона. Как же мне хотелось что бы это был он, но сознание опять же возвращало к реальности, а взгляд падал на его мобильный мирно лежавший на тумбочке. Однако это мог быть Кагами, а он мог знать о том где находиться Акаши, или хотя бы предположить мог, ведь в последнее время, увы, но Тайга намного больше общается с ним, по этому я только скорее начал читать. — Считай, договору конец, как и твоей шавке. И наконец дочитав, понял, что на самом деле, у боли нет предела.