Совсем другая история

POVКитнисс       Подготовка к квартальной бойне шла полным ходом. После продолжительной депрессии я все же нашла отвлечение в работе. Цинна с радостью принял меня в свою команду, где все с непоколебимым упорством создавали образы для трибутов Дистрикта 12.       Совсем скоро двадцать три победителя Голодных игр встретят свою смерть на арене, а единственный выживший получит всё внимание и расположение Капитолия. Горькая правда заключается в том, что никому из моих друзей не суждено пережить эту бойню — слишком щедрый жест со стороны президента сохранить жизнь Гейлу или Мадж: эти влюбленные из Дистрикта 12 доставили ему массу хлопот. Но за Хеймитча можно не волноваться: его имя не вытянут, он не нужен Ему. Финник, пока ещё живая мишень и лучший друг Пита, точно не тянет на звание победителя 75 Голодных игр. О Джоанне и Энни лучше не говорить — шансы на выживание равны нулю. Кто бы не оказался на арене лицом к лицу с бывшими друзьями, все мои силы будут направлены на помощь им.       Я стояла в очереди за выпечкой, которую так любили ассистенты Цинны, с эскизами костюмов для парада трибутов. Сладкий запах ванили и шоколада вскружил мне голову с порога уютной пекарни, усыпляя бдительность, поэтому не удивительно, что пристальный взгляд, смотрящий на меня сквозь витрину, остался незамеченным.       ─ Давай попробуем тут всё! ─ Щебетала маленькая девочка, дергая маму за рукав.       Что-то внутри неприятно кольнуло: «Обещаю подарить тебе все сладости Панема, если расскажешь секреты твоей замечательной сестры». Фантомы прошлого окутали пеленой боли, а в груди затаился крик отчаянья. Нельзя оглядываться назад, где вокруг только страдания, скорбь и зияющая рана на сердце.       Не выдержав наплыва воспоминаний, выхожу из пекарни без покупок и останавливаюсь в ступоре — передо мной стоит Делли Картрайт.       ─ Миссис Мелларк, ─ она открыла дверь автомобиля, ─ Президент желает вас видеть.

***

      Вдох. Секундная стрелка на часах начала новый круг. У солдата, стоящего по левую сторону от меня, сработал коммуникатор. Один короткий сигнал — видимо, проверка связи, — ведь он даже не пошевелился, я бы услышала. Тихое соприкосновение фарфоровой чашки с блюдцем — ещё одна стоит нетронутой на стеклянном столике передо мной. Чувствую на себе его тяжелый взгляд. Выдох.       В прошлую нашу встречу эта комната содрогалась от моих криков, от хохота её владельца, безмолвия солдат, готовых застрелить меня по первому щелчку пальцев. Сейчас она выглядит иначе. Нет, Президент не меняет интерьер своего кабинета после каждой сломанной им жизни. Те же портреты на стенах, что смотрят на тебя брезгливо, те же книжные полки, мягкие кресла, окна от потолка до пола. Про такие комнаты обычно говорят: «в ней столько воздуха, она такая светлая». Почему тогда мне так трудно дышать?       Розы. Все дело в этих омерзительно прекрасных цветках. Воздух буквально пропитан этим сладким запахом. Он окружает меня, преследует с самых первых ступенек президентского дворца, не даёт сделать вдох. Слишком больно.       Белая роза ─ клеймо президента Сноу. Она кричит, привлекает внимание окружающих ─ «Смотрите! Этот человек особенный!». Вот только этот жест в большинстве случаев говорит: «если ты нашёл на своём пороге белую розу ─ прощайся с жизнью».       Такой «подарок» каждый день я нахожу на надгробии своего мужа. Каждый, мать его, день. Сколько бы не было растоптано, разорвано, выброшено этих несчастных роз — всё равно на месте уничтоженного цветка появлялся новый. Будто я сражаюсь с Лернейской гидрой, о которой узнала из потертых страниц книги древнего мира.       Но этот тошнотворно-приторный запах был здесь и в прошлый раз, что же тогда изменилось? Быть может, не что, а кто? Впервые оказавшись в кабинете президента Панема, я была маленькой испуганной девочкой, хотя на тот момент казалась себе смелой. Добавьте к той смелости расшатанную психику плюс разбитое сердце и получите Китнисс, сидящую перед Кориоланом Сноу. ─ Мисс Эвердин, очень рад, что вы не отказали старику в его просьбе. ─ Боюсь, у меня не было выбора. ─ Выдавливаю из себя улыбку и смело заглядываю в леденящие душу глаза. ─ Совершенно верно, ─ довольно усмехается, ─ никогда у вас не было выбора. Даже мужа вы не сами себе выбрали, хоть и успели к нему привязаться. Я благородно дал вам время его оплакать, но всему приходит конец. ─ По-вашему, я недостаточно страдала за свои ошибки? ─ Не даю дрожи в голосе выдать мой страх. ─ Если так, то лучше уб… ─ Убить вас? ─ На лице Сноу появился звериный оскал. ─ Как можно избавиться от такого милого личика, которое может принести мне пользу?       Молча проглатываю скопившийся ком в горле. Что ему от меня нужно? Я была пешкой в их большой игре, жизнью которой манипулировали, чтобы сдерживать Пита. ─ Раскрою небольшой секрет, ─ продолжал президент, ─ никому ещё не удалось провести меня вокруг пальца. Я позволил разыграть этот небольшой спектакль только для того, чтобы насобирать достаточное количество материала для дискредитирования вашего покойного супруга. Пока он бегал изображать вселенскую любовь к вам, у него не оставалось времени устраивать против меня заговор. Видите ли, мальчишка выбрал себе в идолы плохого кандидата, поэтому пришлось сначала перевоспитывать, а затем ликвидировать. ─ Но если, ─ слёзы всё же удержать не удалось, ─ вы всё знали с самого начала, то почему позволили дальше изображать семейную пару?       Пит рассказывал, что Сноу узнал о фиктивности нашего брака из бумаг, найденных при обыске. Выходит, нами управляли и раньше. Президент дергал за ниточки безвольных марионеток, а когда одна из кукол переставала слушаться, он резал верёвки. ─ Скажем так, я излишне сентиментален. Ваша пара так нравилась моей внучке, рука не поднялась расстроить её. ─ Получается, я жива только благодаря ей? ─ Выходит, в их семье решение судеб заложено еще на генном уровне. ─ Вовсе нет. ─ Он вышел из-за стола и встал спиной ко мне, рассматривая оранжерею. ─ Вашего мужа, если можно так его назвать, слушали, за ним пошло бы целое войско, если бы он подал клич. Я бы хотел воспользоваться его талантом, но увы, он нарушил мои планы своей внезапной смертью, поэтому роль оратора переходит вам по праву наследия. ─ Не оборачиваясь, он продолжил, но в голосе зазвучали радостные нотки. ─ Позвольте вам объяснить. Люди полюбили вас, Китнисс, они радовались вместе с вами, переживали за вас и скорбели тоже вместе, поэтому, когда вы будете разговаривать с ними через экран, они будут вас слушать. ─ Капитолийцы, но не жители дистриктов. ─ Если местные и без ума от меня, то для остальных я чужая, даже для родного Двенадцатого. ─ Не переживайте, ─ Сноу повернулся ко мне буравя взглядом, ─ ваша задача заключается в убедительном раскрывании рта на публике, только и всего. ─ А если у меня не получится? Вы убили не того игрока, вам нужен Пит, а не я. ─ Приходится довольствоваться тем, что имею. ─ Он снова подошел к столу и взял кружку. ─ Вы напоминаете мне фарфоровую куклу, Китнисс, такая же хрупкая, но одно неловкое движение и…       С последними словами он разжимает пальцы и чашка разбивается вдребезги. То же самое произойдет и со мной, если не займу уготовленную роль в Его шахматной партии, прекрасная параллель, господин президент. ─ Мы поняли друг друга, Китнисс? ─ Коротко киваю в знак согласия. ─ Замечательно! До свидания, Китнисс. ─ До свидания. ─ Чувствую, что это «свидание» произойдёт очень скоро.       Сноу подаёт знак солдату, тот салютует своему главнокомандующему и подходит к двери, молча приглашая меня следовать за ним. И только когда президентский дворец остаётся далеко позади, начинаю переваривать случившееся.       Прошу безгласного водителя отвезти меня домой, попутно набрав номер Цинны. Стилист к этому времени уже поднял тревогу, ведь я не явилась на работу и не отвечала на звонки. Коротко объяснив ситуацию, прошу на сегодня выходной, улетая мыслями в расслабляющую ванну и горячий травяной чай по фирменному рецепту мамы.       Не даю навязчивым мыслям атаковать себя, мне нужно привести мысли в порядок, а уж потом думать о том, как буду выступать перед людьми с речью, написанной Сноу, и когда ванна до краёв наполнилась водой, иду в кухню за спасительным напитком, но останавливаюсь как вкопанная у подножия лестницы. Кроме меня в доме никого нет, поэтому грохот, доносящийся из кабинета мамы, смыл всю краску с моего лица. Неужели Сноу решил, что выпустить меня без повреждений было ошибкой, и прямо сейчас двери распахнутся и на меня накинутся солдаты, или, того хуже, сам президент.       С каждым шагом, уверенность в правильном решении пропадала, даже когда дверная ручка начала поворачиваться благодаря моим усилиям, мысль убежать ещё присутствовали. Одним резким движением распахиваю дверь и… ─ Лютик! ─ Чёртов кот моей сестры разнёс кабинет, гоняясь за несчастной маленькой птицей, которая, очевидно, попала сюда из-за оставленного на проветривание, раскрытого окна. Выпинываю пушистое, озверевшее животное и оцениваю урон, нанесенным инстинктом охотника.       Одна из штор лохмотьями болтается с переломленной гардины, несколько книг разбросаны на полу, а некоторые страницы вырваны, одно из кресел лежало на спинке, даже картина покосилась, могло быть и хуже.       Уборка не заняла много времени, а вот с птицей пришлось повозиться. Негодяйка наотрез не хотела вылетать, как бы я перед ней не прыгала. Мои старания оказались не напрасны, и уже после того, как окно было закрыто, картина, поправленная ранее, упала навзничь. Я убью этого кота.       Осторожно провожу ладонью по холсту, убеждаясь в его невредимости. Закрываю глаза, и передо мной появляется образ белокурого художника, ловко орудующего кистью. Как же мне не хватает тебя. Уже хочу повесить творение покойного мужа обратно, чтобы ненароком не испортить пейзаж слезами, как моё внимание привлекла немного сбитая рама. Повреждение не критичное, но холст упрямо не хочет возвращаться на место, что-то мешало ему, и это «что-то» выглядывало из левого нижнего угла.       Мурашки пробежались по всему телу. Всё ещё сидя на полу, дрожащей от волнения рукой тяну раму на себя, и на мои колени падает увесистая красная папка. Не заглядывая внутрь, чувствую, что вслед за этой находкой придут огромные проблемы, иначе зачем Питу было её прятать?