Семейное Дело

Целых три дня ничего не происходило. То есть, совсем ничего. Они с Синим Шпионом вытрясли каждую коробку и каждый ящик в обители Конагера, но не нашли ничего нового или важного, что давало бы хоть намёк на личность похитителя. Они с Красными в текущем составе сходили в окрестности, прочесали пустыню вдоль и поперёк, но безрезультатно. Как предсказывал Спай, визит к Администратору пользы не принёс. Кажется, дело зашло в глухой тупик, что не могло не отразиться на команде. Солдата не пускали в город ни под каким предлогом, чтобы он не вырезал мирное население, мстя за пропажу друга. Поджигатель наоборот, скапустился так, что Демо и Скаут всё время находились рядом с ним и по очереди его утешали, благо Пиро был куда опаснее Джейна. Он мог с горя уйти в Пироландию, и тогда все люди на базе мгновенно станут отличным шашлыком, и не один раз. Снайпер шутил всё мрачнее и мрачнее, чем бесил просто несказанно. А затем случились сразу две ужасные вещи. Во-первых, всех в срочном порядке собрались дислоцировать в задницу мира — на Колдфронт. Во-вторых, Mann Co прислало им письмо жёлтого цвета. — «Уважаемые наёмники RED», — зачитал Хэви басом, едва они все собрались в гостиной. — «С прискорбием сообщаем вам, что ваш верный товарищ Делл Эдисон Конагер был найдён мёртвым»… стоп, чего?! — У-у-у-у-х-у-х-у-у! — сейчас же завыл Пиро, бросаясь в объятья охреневающего с таких новостей Скаута; тоской в его голосе можно было топить целые города. Послышался звон стекла; Тэвиш уронил на доски пустую бутылку, но едва ли это заметил. — ДАЙ СЮДА! — взревел Солдат, но в шесть рук был удержан на месте. — ОНИ УБИЛИ ДЕЛЛА! СВОЛОЧИ! — Ёкарный бабай, да что ж такое… — растерянно бормотал Манди, почёсывая затылок; шутить ему как-то быстренько перехотелось. — Джентльмены, не видели труп — не спешите хоронить, — громко и твёрдо заявил Шпион среди начинающегося концерта скорби, и Медик был с ним абсолютно согласен. — Эта бумажка не доказывает ровным счётом ничего. Вы забыли, в каком месте мы работаем? — Это ты вот ему расскажи, умник! — крикнул парень, у которого на плече безудержно рыдало лицо в противогазе. Затем началось что-то малопонятное, в чём Медик не захотел принимать участия. Под общий галдёж, рыдания Поджигателя, ор Солдата и звук крутящегося телефонного диска он смахнул со стола письмо, куда его отложил Хэви, и направился вниз, в свои казематы. Трудно сказать, какие именно чувства вызвал у него этот кусок бумаги с мелким шрифтом. Наверное, в первую очередь — растерянность. А спустя секунду — откровенную злость. Он отказывался верить в сухие слова людей, которые врут, как дышат и убивают людей как комаров. Теперь он точно был уверен: Mann Co знает, что они начали копать, и хочет просто «отделаться» от них таким примитивным способом. Однако у доктора не было никаких прямых доказательств — только свои домыслы, щедро подкреплённые эмоциями. И вполне могло быть, что они просто мешали принять вероятную правду. В лазарете было тихо, пусто и темно. Голуби порхали с места на место, воркуя и клюя зёрна из кормушки. Постояв на пороге, немец тяжело вздохнул и направился к шкафчику со стеклянными дверцами. На душе было донельзя гадко от всего происходящего. Так гадко, что хотелось выпить, а возвращаться и просить алкоголь у Тэвиша не позволяла какая-то идиотская гордость. Наскоро разбодяжив воду спиртом, Медик опрокинул в себя полстакана этой гремучей водки и сел за стол, уложив голову на руки. Мысли сейчас же разбежались в стороны, но все они были в той или иной степени печальными. Некстати проснулась совесть и начала с удовольствием грызть душу. Да, они все старались что-то сделать, но этого оказалось недостаточно. А ведь Инжи — не последний человек в команде… он всегда был готов прийти на помощь, всегда находил, чему обрадоваться и чем обрадовать остальных (ох, ну зачем здесь это гнетущее «был»?!)… и они вот так ему отплатили за все два года совместной жизни? Вот так просто позволили корпорации его сцапать? Осторожный стук в дверь прервал поток самобичевания. Синий Шпион побледнел, что стало заметно даже через маску. Письмо в его руке хрустнуло от того, что его начали комкать. Тем не менее, он держался куда спокойнее, чем в их первую встречу с Медиком, но за этой скованностью чувствовалось что-то более сильное. Облизнув пересохшие губы, он вынул маскировочный КПК и достал очередную сигарету; пальцы в тёмных перчатках едва заметно дрожали. — Что скажешь? — поинтересовался Генрих. — Повод для беспокойства? Спай промолчал, глубоко затягиваясь и отведя остекленевшие глаза в сторону. Чёрт возьми, плохой знак. Очень плохой. Ввиду своей профессии лазутчик знал о корпорации и её методах гораздо больше, чем обыкновенный наёмник, и к его мнению всегда стоит прислушаться. — Они могли… — Спай закашлялся, потом тускло продолжил. — …могли запросто отключить его от респауна. Или он мог уйти за пределы его действия. Радиус ведь небольшой, всего каких-то два километра… Варианты по-прежнему есть, доктор. Мисс Полинг, скорее всего, нашла его… точнее, нашла его тело. И прислала вам вот это. — Ты действительно так думаешь? — уже с тихой паникой наперевес спросил Медик, задним числом молясь всем известным богам, чтобы Спай ошибался…, но его слова слишком сильно походили на правду. Шпион не ответил, присосавшись к фильтру и медленно пуская облако дыма. — В таком случае, она могла бы прислать что-нибудь поубедительнее! Голову, например, или другую жизненно важную часть тела, по которой можно опознать! — Ты сейчас говоришь глупости. — А ты киснешь на пустом месте. Я поверю в эту чушь, когда увижу мёртвого Делла Конагера своими глазами! — Не увидишь, — горько усмехнулся Спай. — Он уже валяется где-нибудь в шахте. Или в яме, распиленный на части. Мисс Полинг без разницы, какие трупы куда прятать… Медик вскочил с места, как ужаленный; стул даже грохнулся на пол от активного движения. Сердце горело в груди нестерпимым пламенем, а на языке вертелось неимоверное количество не менее убедительных доводов… Но Шпион коротко глянул на врача — и весь запал куда-то мигом сдуло. Говорят, влюблённые легко и твёрдо верят во взаимность и в несчастные случаи с объектом своих амбиций. Сейчас бесполезно в чём-либо его убеждать; он уже отгородился от мира стеной печального смирения. Медик не понимал, зачем ему так нужно заставить врага и малознакомого человека поверить в лучшую вероятность, но это было всё, что он хотел сделать в данный момент. Наверное, это могло укрепить его собственную веру в то, что техасец жив. Наверное. Была ли другая причина? Генрих не знал. Докурив, Спай потянулся к чужому недопитому стакану. — У тебя нет ничего приличнее? — совершенно инфернальным тоном осведомился он, вертя ёмкость. — За такого человека, как Делл Конагер, нужно пить как минимум хороший виски. — Сиди тут, — безнадёжно махнув рукой, немец пошёл к выходу. Если звёзды велят ему сегодня надраться как следует — значит, так и будет. Повод Шрёдингера, в конце концов, тоже повод. Ничего другого, судя по всему, пока не остаётся. Едва закрыв дверь, Медик услышал за ней долгий судорожный вздох, а затем — тихий всхлип. Хотя, возможно, ему это просто показалось.