Семейное Дело

Следующее утро началось предсказуемо безрадостно: со звука разбитого стекла, шума от надеваемой маскировки, чужого громкого топота и возмущенного крика. — Э, чё за нах? А ну стой, сволочь! Разумеется, сволочь и не подумала прерывать побег с базы Красных, потому что вскоре топот затих совсем. Медик открыл один глаз и понял, что лежит в не самом удобном положении на свете: одна половина тела — на кушетке, а другая — на деревянном полу. В голове знатно стучали отбойным молотком, из чего делался вывод, что хлестать разбавленный спирт пополам с виски ему не улыбается в ближайшие несколько месяцев. Организм подтвердил, сейчас же послав Медика к раковине, чтобы очистить желудок. Закончив, он поднял взлохмаченную голову и посмотрел на Скаута, который выглядел ничуть не лучше: у бегуна глаза были вообще красные. То ли плакал, то ли не спал до утра — уже не разберёшь. — Блин, чувак, он тебя зарезать пришёл, отвечаю! — затарахтел парень, чем вызвал новый приступ головной боли. — Сначала Инжи, теперь ты! Всё, хана ему! — Уйди нахрен с моего лазарета, — глухо выдавил немец, водружая очки на нос, но Разведчик уже смотался безуспешно догонять Синего Шпиона. Проглотив сразу четыре таблетки аспирина, врач вернулся на кушетку и в тумане бодуна принялся вспоминать, что они вчера тут делали. К счастью, память восстановилась довольно быстро. Ничего непотребного между ними не происходило, судя по тому, что одежда осталась на месте, включая все застёгнутые пуговицы. Они просто сидели, пили за Конагера и долго разговаривали, потом Спай тихонько всплакнул и отключился, плюнув на безопасность с высокой колокольни. А ещё Медик вспомнил, что Синего Шпиона зовут простым именем Ноа, и он англичанин, поэтому говорит без акцента, в отличие от их собственного Спая-француза. К сожалению, более информативных данных запомнить не вышло. В любом случае, теперь они стали на пару бутылок ближе друг к другу, и с этим когда-нибудь придётся считаться. По крайней мере, интуиция так шептала. По пути в душ Генрих посмотрел в окно и увидел, что посреди моста Синий Инженер разворачивает телепорт. Эскулап спросил у мимо ползущего Снайпера, зачем он это делает, Манди зевнул во всю челюсть и ответил, что именно сегодня они едут на Колдфронт. — Собирай манатки, док, через час отходим, — добавил Динго и, шатаясь, побрёл дальше. Медик хлопнул себя по лбу, осознавая, что только этого им не хватало. Новая карта предсказывала рейды. А рейды предсказывали нового Инженера Красных. Резко сменить жаркую пустыню на вечные снега было просто «гениальным» решением. Во-первых, на заледеневшей базе не было отопления. Пришлось просить Синего механика помочь с котлами и заменить пару разорванных труб. Во-вторых, акклиматизация проходила довольно долго и тяжело, вкупе с недавними трагичными событиями. Все были сонные, вялые, носили исключительно свитеры и литрами пили горячий чай или кофе. Медпункт стал очень популярным местом даже по ночам; никто не мог спать с кашлем и с носом, забитым соплями, так что Ноа пришлось ограничить свои визиты. Комнаты теперь занимали по двое или по трое, хотя кровать в каждой была одна. Пиро круглые сутки топил камин, но огонь не вызывал у него прежнего восторга. Солдат с Подрывником начали тренироваться на новой карте, однако погода за минус тридцать была совершенно нелётной, и домой они возвращались с отмороженными конечностями. Остальные развлекали себя картами, выпивкой и найденным древним проектором с парочкой киноплёнок. Медик забрал из Туфорта все документы техасца, включая альбом и папку с верёвочками. Подумал — и прихватил его гитару, на которой Снайпер всё время пытался наиграть что-то безумно грустное. Иногда он при этом пел, и команда молча слушала его долгими зимними вечерами, вспоминая всё хорошее про Делла. Несмотря на то, что новичка не торопились присылать, команда не могла отойти от потери Конарега. А затем Администратор дала команду к бою «восемь на восемь». Без Инженеров. Ни к чему говорить, что бои на Колдфронте были тяжкими всегда. Всему виной стойкая отвратительная погода и множество контрольных точек, которые нужно захватить, да и сама карта вгоняла в уныние. Ни большая, ни маленькая, она не позволяла маневрировать, а узкие переходы делали наёмников достаточно уязвимыми. Синие беспощадно шли в атаку, пресекая любые попытки прорваться дальше развалившегося деревянного дома, но Красные сосредоточенно отбивались на оставшейся им территории. Шпионы, потеряв свои главные цели, перекинулись на Пироманов, Медиков и обоих Хэви. По долгу работы получив нож в спину от Синего лазутчика, Генрих возник на респауне одновременно с Михаилом, который головой поймал пулю Синего стрелка. — Verdammte Scheisse! — зло выругался доктор, швыряя себе под ноги трогательную вязаную шапочку; из-за этого «долга работы» он в четвёртый раз терял убер. Хэви посмотрел на него с сочувствием, пока вешал себе через грудь новую ленту для пулемёта. — Не переживай ты так, — пробасил он, хлопая себя по карманам. — Скушай шоколадку, легче будет… да куда же я её дел… проклятье, где грёбаная шоколадка? — Перестань, — сморщился Медик. — Пошли быстрее, если хотим выбить ничью. — Да погоди ты! У меня шоколадку спёрли! — Сейчас это очень важно, — немец едва сдерживался от того, чтобы рявкнуть на Пулемётчика во весь голос. Тот не торопился на поле боя, и Генрих, плюнув, побежал сам — спасать остальных. Знал бы он тогда, что упускает безумно важную деталь — остался бы расследовать исчезновение шоколадки. Но, к счастью, дело само вышло из глухого тупика и без его участия.