heartbeat

Адриану всегда нравилось быть Котом. Дело было даже не в том, что Плагг заботливо подстроил маску под него, и темные стекла, якобы играющие роль очков ночного видения, скрывали от Леди и Парижа его слепоту. Дело даже не в том, что его называли героем. Дело даже не в том, что у него наконец-то появился кто-то, кого он не стесняется звать другом. Когда он — Кот, он чувствует себя целым. Никто и думать не посмеет, что Кот Нуар, герой Парижа — слепой паренек с проблемами социализации, который боится своего отца, по ночам просыпается от кошмаров, возвращающих его к аварии, лишившей его всего. Света, цвета, нормальной жизни. Матери. — Габриэль, ты не понимаешь! Кот Нуар может позволить себе забыться, прыгая по крышам. — Ты не видел его лицо, когда он понял, что ослеп! Я не выдержу этого, не держи меня! У Адриана Агреста же такой возможности нет. *** — Прекрасный день, чтобы бороться со злом, не правда ли, моя Леди? Он слышит, как Ледибаг усмехается и готовит йо-йо. Ему ничего не стоит услышать, ощутить, почувствовать на корне языка весь тот мир, который он не может увидеть — спасибо способностям Нуара. — Настало время надрать кому-то его суперзлодейскую задницу, — Леди привычным движением цепляется за его руку и запускает йо-йо в полет. Чувствовать ветер, забивающийся в легкие, пробирающийся между костей, инеем оседающий на ресницах невидящих глаз — то, к чему Адриан никогда не привыкнет. Есть что-то, что будет восхищать его вечно. — Акума зовет себя Люмьер, — по пути просвещала его Леди, — он управляет светом. Поджигает людей, ослепляет их, ну, и все такое. — Люмьер? Как подсвечник из Красавицы и Чудовища? Молчание Ледибаг было таким устрашающим, что Адриану захотелось помолиться. Напоследок. — Ты неисправим. — И чудесен, правда? — Не то слово, Кот. Не то слово. Долго выслеживать злодея не пришлось — он заботливо оставлял за собой след из горящих людей. Все-таки как приятно драться с вежливым человеком. — Отдайте мне свои Камни Чудес! — Обязательно, — пообещал ему Нуар, ударом шеста по коленям отправляя человека-подсвечник на землю. — Достань его зажигалку, Кот! Главное — не облажаться, как в тот раз, когда он акуманизированный предмет швырнул прямо Леди в лицо. Главное — не облажаться. Главное... Люмьер вскочил на ноги и ударил Адриана в живот так, что он проехался по камням площади на спине. Тело обожгло болью — наверняка содрал приличный кусок кожи. В таких случаях Агрест жалел о своих супер-чувствах. Ледибаг тем временем взяла ситуацию в свои руки; Адриан услышал, как она бьет Люмьера в челюсть — надо же, надо будет с ней поосторожнее — и разбивает об землю зажигалку. — Ты достаточно натворила, маленькая акума. Оплати мне лечение, маленькая акума. Кому нужна модель, у которой половина спины — в фарш? И ведь даже пожаловаться некому. *** До дома Маринетт он решил дойти пешком. Он любил ходить по Парижу в одиночку, не сказавшись отцу или Натали, тростью ощущая дорогу, кожей — небо, утопая в своей личной темноте. Людей вокруг было много, их пульс мог оглушить, если забыть следить за машинами — однажды он так чуть не попал в аварию. Еще раз. Но чем дальше, тем лучше Адриан учился ориентироваться без поводыря, лишь иногда, на совсем незнакомых улицах прося провести Плагга. Квами иногда пугал его — у него не было сердца, за биением которого он мог бы следовать. Адриан три раза постучался. Из пекарни тянуло свежей выпечкой, теплом и почему-то мятой. С адресом свериться он не мог, но ему и не нужно было. От Маринетт пахло точно так же. Господи, весь этот чертов дом пропах ей. Адриан так и не научился чувствовать себя уютно среди малознакомых людей, а чужие стены и вовсе сбивают его с толку. Он снова сжимает пальцы на трости так, что становится больно — пытается не потеряться в море запахов и звуке нескольких сердец. — Адриан! — Маринетт налетает на него радостным вихрем. — Ты буквально спас меня. Алья была готова меня съесть. — Не делай из меня монстра, дорогуша! — раздается голос откуда-то сверху. Лестница. Пресвятой боже, как же Адриан ненавидит лестницы. Уже знакомое электричество мечется по венам — Маринетт за запястье тянет его вверх. Воздуха становится мало. — Нино, если ты съел все печенье... — Нет, но он был близок к этому. — Ты ужасен. В комнате двое — девушка, полная жизни, стук ее сердца способен сносить стены и вдохновлять на глупые подвиги, лишь бы услышал кто, и парень, судя по всему, живущий только на кофеине. Или, может, он — как раз тот, кто ее услышал. Адриан не может сдержать улыбки. Ему нужно было сразу догадаться, что у Маринетт не может быть других друзей. Даже не имея его супер-слуха, она бы не смогла быть с людьми, чье сердцебиение привыкло лгать. — Приятно познакомиться. Адриан ослабляет хватку на трости. *** Адриан не помнит боли. Адриан помнит темноту. — Ледибаг! Он слышит, как она оступается, вскрикивает, и падает. Все, что он успевает сделать — схватить ее за руку, упасть за ней, сжав объятия, приняв на себя удар, выбивающий воздух из легких. Но боли нет. Есть только темнота и запах мяты, пробивающийся сквозь нее, уводящий Адриана из нее. Запах мяты и тонкие пальцы на его лице. — Нет, — хрипит он, судорожно цепляясь за чужое запястье. — Не трогай... не трогай маску. Он пытается откашляться, выплюнуть вязкую тьму из легких, разжимает пальцы — и тогда приходит боль. — Спасибо, что проснулся, — хмыкает кто-то, послушно убирая руку. — Было бы очень неловко, если бы ты умер у меня на кровати. Этот голос. — Я Маринетт, кстати. Ну разумеется. — Помнишь что-нибудь? — Я... падал. Вместе с Леди. — Ты спас ей жизнь. Но сам чуть не умер у нее на руках, — Маринетт стала возиться с чем-то у нее на столе. Запахло спиртом. — Она благодарна. На самом деле. Кот зашипел, когда Мари принялась дезинфицировать ранки на его лице. — Что за... — Ругнешься — хвост выдерну. Исцеление Ледибаг срастило тебе кости, но ты сейчас не Кот Нуар, ты мясная нарезка из него. Терпи, если не хочешь заработать заражение. Маринетт знает Ледибаг. Скорее всего, она не в первый раз занимается лечением непутевых супергероев. Скорее всего — на постоянной основе. И уж точно она никогда не рассказала бы это Адриану Агресту. Зато Коту Нуару — запросто. Дюпэн-Чен закончила мучить его лицо, легко пробежалась пальцами по его грудной клетке; парень рефлекторно дернулся, когда она задела больное место. Надо же было так умудриться. Не все коты падают на лапы, да, Агрест? — Надеюсь, твой квами меня за это простит, — хмыкнула Маринетт, цепляясь пальцами за воротник костюма Кота. Прежде, чем Адриан успел понять, что она имеет в виду, он услышал раскрывающийся перочинный нож. Девушка одним движением распорола костюм. — Неплохое тело, Котик. Занимаешься? — Издеваешься? — Не без этого. Плагг его убьет.