Полночь пятого дня

К своим палаткам Шурик и Электроник шли молча. Шурик предпочитал смотреть куда угодно, но не на своего друга-предателя, который, очевидно, только затем, чтобы показать себя с лучшей стороны перед любимой девочкой, так гадко поддакивал ее едким замечаниям. Разве такого человека можно называть товарищем? То ли случайно, то ли из-за ухнувшей совсем рядом совы, взгляды пионеров встретились, и Электроник, похоже, не смог не прокомментировать это: — Ты на меня как на врага народа смотришь. Ты что, обиделся? — С чего ты взял, Сережа? Вовсе не обиделся. Мне просто с тобой теперь неприятно разговаривать. Как перед сам знаешь кем красоваться — так он сразу, а как друга поддержать, так ты уже и не друг вовсе. Посмотрел бы я на тебя, окажись ты в тех катакомбах! Но нет, ты же в лагере остался, так что что уж теперь? — Тебя никто не заставлял лезть в катакомбы! — Парировал Электроник. — Да? А чья идея была робота сконструировать? Отвечай, это не риторический вопрос, — С нажимом в голосе спросил Шурик. — Моя. — Понизив голос и опустив глаза, ответил Электроник. — Вот скажи, разве я многого прошу? Я просто хочу, чтобы все уже перестали издеваться надо мной и, наконец, поверили, что там, под старым лагерем, живет нечто необъяснимое! Оно преследует меня! Нужно… — Шурик не сразу сообразил, что нужно делать, — сообщить ученым, ну или хотя бы милицию вызвать. — Милицию? — Усмехнулся Электроник. — И что дальше? Скажешь сотрудникам, что тебя преследует оборотень из катакомб? Да они не то что не станут обследовать старый лагерь, они тебя даже не допросят. Пригрозят и выпишут штраф за ложный вызов. Ты этого хочешь, Шурик? — Может, и этого… — Совсем растеряно промямлил тот. — Просто понимаешь, она сказала, что вернется в полночь, сказала, что я узнаю, какая она! — Послушай, Шурик, ты меня прости, но я тебе не верю, и все, что было сказано там, у костра, — это не для того, чтобы произвести впечатление на Женю, ты не подумай. Просто твоя история действительно нелепо звучит. Но ради нашей с тобой дружбы я готов поддержать тебя. Давай я побуду с тобой, не буду ложиться спать. Можем там в карты поиграть… Кислая мина, не покидавшая лицо Шурика, сменилась сначала недоуменным выражением, а потом по его губам и вовсе скользнуло подобие доброй улыбки. — Это, конечно, очень по-пионерски, да и просто по-человечески, но… — Сперва Шурик хотел вежливо отказать, ведь зачем красть время у человека? Однако от страха перед встречей с девушкой-кошкой его передернуло, этот страх оказался все-таки сильнее воспитанности. — Впрочем, буду не против разыграть с тобой несколько партий в «дурака». У подножья реки стояли самые крайние палатки. Лунная дорожка скользила по водной глади и освещала то небольшое пространство, что не скрыли широкие лапы-ветви елей. Где-то вдали как новогодняя елка сиял круизный теплоход, и стихающий с каждой новой секундой шум его моторов органично вписывался в безмятежность ночного леса. Добравшись до палатки Шурика, пионеры вытащили из нее матрас, зажгли фонарик, разложили карты и остатки сухпайка. Первая партия закончилась победой Электроника, вторая же была прервана, когда Шурик довольно громко по меркам спящего лагеря огласил «Бито». — Вам тоже не спится, мальчики? — Послышался совсем рядом тихонький голосок. Из близлежащей палатки, наскоро одевшись, выползла пионерка с застенчивым, даже немного грустным выражением лица. — Да вот у Шурика беда. Ему после катакомб мерещится девушка какая-то. Он спать ложиться боится, — Пояснил Электроник, оторвавшись от игры и положив карты рубашкой вверх. — А ты, Лен, чего не спишь? — А она ему и не мерещится, — Слова Лены прозвучали для Шурика как выстрел. — То есть, как это? — Вытаращил глаза Электроник, видимо, приняв девочку за еще одну жертву страшилок пионера Толика. — А вот так. Слышали про Риту из первого отряда? — Поинтересовалась Лена. — А что стало с Ритой? — Обеспокоенно спросил глава кружка кибернетики. — Я не знаю, — Горько вздохнула девочка. — Мы с Ритой раньше дружили, но в один день ее словно подменили. Она вела себя как-то странно, говорила, что видела существо из катакомб, полу-человека, полу-кошку, раз за разом повторяла «ждать осталось недолго», а потом ушла… Навсегда, — Угрюмо подытожила Лена. Никто из пионеров долго не мог проронить ни слова. Давящая тишина превратила диалог в игру в гляделки. Особенно сказанное, похоже, произвело впечатление на Электроника, который до последнего отказывался верить в бредни своего закадычного приятеля, но, услышав новые подробности от честной, порядочной и скромной пионерки, которая страшилкам у костра предпочитала романы о любви, похоже, всерьез начал задумываться: а не живет ли в лесу девушка-оборотень? *** Нутро Алисы заполнила пустота, а обида сдавила горло, колючим комком вспухла в груди, не давая дышать. Из рыжей оторвы — грозы лагеря — Алиса неожиданно для самой себя превратилась в размазню, которую вело лишь глупое чувство мести. Авантюра с фотиком перетекла из разряда обычных приколов в разряд чего-то действительно серьезного, что делается, как правило, с большой злобы. Шагая по тропе, по которой пять минут назад прошли Ольга Дмитриевна и Борис Александрович, Алиса не переставала злорадно представлять, как сделает заветные снимки и положит на стол начальнику лагеря. Вот тогда эти двое запоют! Заслужили, что уж? Да, характер хулиганки не подарок, но разве можно так поступать с живым человеком, как поступили они? Алисе было страшно представлять, как следующим летом из интерната ее опять пошлют в этот проклятый лагерь, отдадут на растерзание физруку и его подопечным дуболомам. Но это еще куда бы ни шло, ведь гораздо противнее мысль, что ее несправедливо оклеветают в глазах лучшей подруги — Ульяны. Возможно, даже спишут все проказы маленького бесенка на пагубно повлиявшее общество старшей подруги-оторвы. Наверняка так оно и произойдет. — Ненавижу! — прошипела Алиса себе под нос, как вдруг услышала частое шуршание в зарослях борщевика. Сердце девочки на секунду замерло. Что, если там волк? Алиса медленно попятилась назад, но тут, магическим образом, из непроглядного мрака вновь стали слышны голоса вожатой и учителя физкультуры. — А еще мы ей увеличим нагрузку! — Непременно, Оленька. — А Ульяне запретим с ней общаться! — Как скажете, Оленька. Алиса ощутила прилив гнева. Отбросив опасения, она взяла в руки фотоаппарат и на свой страх и риск быстро зашагала через гущу сорняков, в сумраке ночи казавшуюся бесконечной. — Могу ли я вас как-то отблагодарить, Борис Александрович? — Ну конечно можете, Оленька. За зарослями борщевика показалась еще одна тропа, ведущая куда-то в неизвестность. Голоса уходили все дальше и дальше, и это не могло не насторожить, ведь еще недавно хулиганка была готова поклясться, что слышала их здесь, среди берез, возле проклятой нехоженой тропы. Однако она не остановилась. Что-то подсказывало ей, что дело пахнет жареным, но ненависть к каждому услышанному слову беспрепятственно поборола инстинкт самосохранения. Словно мотылек на огонь, нерадивая пионерка шла на заклятье, эхом разносившееся по лесу. — Подойдите ближе, — Дрожащая интонация будто кольнула Алису. — Оленька… — Что, не ожидали, извращенцы?! — Воскликнула Алиса, молниеносно выскочив из-за дуба на маленькую полянку и надавив на кнопку фотоаппарата бесчисленное количество раз. Каково же было удивление Алисы, когда вместо желаемой «сладкой парочки» она увидела непонятное существо с кошачьими ушами, длинным хвостом и человеческим телом, и каков был ее ужас, когда это самое существо пропало из виду, словно растворилось на абсолютно ровной полянке. — О-о-о-льга Д-дм-м-митриевна? — Заикаясь выдавила Алиса, — Б-б-боррис Аллек-к-сандрович? — Их тут нет, тебе показалось, девочка, — Будто в голове прозвучал ласковый голос. — Ты кто? А ну выходи, иначе я тебе в бубен дам! — Нелепо пригрозила хулиганка, на что воплощение пионерских страшилок звонко расхохоталось. Алиса осмотрелась по сторонам в паническом страхе. Кровь прилила к вискам, в ушах стало слышно сердцебиение. Вдруг девочка почувствовала, как кто-то подкрался сзади, и ее начало обвивать что-то длинное и пушистое. Хвост! Это был хвост того непонятного существа, что Алиса недавно видела. — Злая ты. Только подумай, сколько ты вреда друзьям причинила! Девочку вот обидела, она теперь совершит что-нибудь глупое, а виноватой будешь ты… — Чего? — Выпалила Алиса, пытаясь освободится, но длинный хвост уже крепко сдавил руки и талию, а гладкие теплые руки легли на плечи. — А тетя в панамке? Она вообще-то очень милая, добрая, просто с другими общаться не умеет. — Заткнись! Пусти, мне больно! — И, наконец, мальчик… — Интонации в голосе существа стали беспокойнее, словно некий условный мальчик значил для нее гораздо больше остальных, — Зачем ты обзываешь его, зачем издеваешься над ним? Он ведь хороший и очень милый. Хулиганка не сразу сообразила о ком речь, но когда все-таки догадалась, дала ответ. Как обычно, она была груба, но искренна, что, в общем-то, и отличало ее от многих сверстниц. — Он ботан! Как вообще можно считать его милым? — А почему нет? — Удивилось существо. — Ботаны не могут быть милыми, чтоб тебя! Пусти уже, тварь лесная! — Могут, девочка, очень даже могут… *** Еще недавно гордая и обуянная возмущением библиотекарша теперь в подавленном состоянии плелась куда глаза глядят в надежде найти свою палатку. Конечно, ей не впервой было терпеть оскорбления от девочки — позора лагеря, но услышанные недавно слова резанули по живому. Сильно. И ладно бы ее только ткнули в совсем очевидные проблемы, но вот упоминание Электроника ранило душу. Надо сказать, до этого дня она не питала симпатий к этому самоуверенному смазливому пареньку, который так хотел казаться ей чутким кавалером и романтиком. Для Жени он был просто выпендрежником, куда интереснее его друг — Шурик. Умный, воспитанный, интеллигентный, наверняка из благополучной семьи, в которой кто-нибудь да работает на благо науки Страны Советов. Вот только его поведение в последнее время пугало Женю, настораживало и наводило на мысль: «А не сошел ли он с ума?». Теперь же всплывающие в памяти оскорбления Алисы невольно заставляли задумываться Женю: а правда ли ее все так не любят? Правда ли она выглядит нелепо со стороны? Если это так, то значит, Электроник — действительно последняя надежда и опора. Ведь он не обиделся на отказ принимать цветы, не запротестовал, когда Ольга Дмитриевна попросила его сходить с ней на поиски Шурика. Может, перестать отвергать его и попробовать найти в нем хотя бы друга? Ведь это гораздо лучше, чем рано или поздно остаться совсем одной. За поваленным кленом показалась река, возле ближайших палаток слышались перешептывающиеся, едва разборчивые голоса. Как поняла Женя, подходя ближе, трое пионеров обсуждали какую-то Риту и ее исчезновение. Пионерка не вовремя задумалась о том, как объяснить свои скитания по лагерю, ведь когда ее заметила Лена и сообщила об этом ребятам, первым же вопросом было: — Женя? Мы думали, ты спать пошла. — Нет. Я заплутала. Случайно сбилась со счету и потеряла палатку, — честно призналась Женя. — Да? Ничего страшного, — Махнул рукой Электроник. — Помнишь, я предлагал тебя тогда проводить? Если надо, я могу довести тебя сейчас, фонарик у меня есть. — Нет-нет, не стоит. Я… я просто потерялась в темноте, думала, что хорошо ориентируюсь, но, видимо, ошиблась… Сюда я случайно вышла, наверное, шла по кругу. Но я справлюсь, я доберусь. Она почему-то ужасно засмущалась в этот момент. — Я думал, у тебя был фонарик. Эх ты, — Покачал головой Электроник, и, встав с матраса, похлопал девочку по плечу. — Идем, тут не далеко на самом деле, ты, наверное, прошла мимо. И не надо отнекиваться. — Да, пожалуй, впервые соглашусь с тобой. Сережа, прости, что отказалась раньше от твоей помощи. — А как же я? — Внезапно спросил Шурик, вернув приятеля с небес на землю. — А с тобой пока побудет Лена, так ведь? — Он вскинул бровь, посмотрев на вечно стеснительную и необщительную пионерку. Лена коротко кивнула. *** Удивительно! Пару минут назад о таком Электроник и мечтать не мог. Чтобы Женя сама, хоть и украдкой, попросила проводить… Наверное, такое разве что снилось ему, но никак не могло быть явью, а потому каждую секунду пути воображение рисовало ему все новые и новые романтические приключения с возлюбленной, которые непременно должны случиться, нужно только чуть-чуть подождать, ведь на этот раз ждать осталось недолго. — Сережа, — Осторожно подала голос она. — Да? — Можно я задам странный вопрос? По коже юноши пробежала холодная волна мурашек. — Конечно, спрашивай. — Вот скажи, почему все это время ты терпел меня? Почему не обижался на все мои выходки и упреки? — Действительно, странный вопрос, — Электроник попытался, как обычно, перевести все на шутливый лад, но улыбка его оказалась фальшивой, ведь в душе его не покидало беспокойство и инстинктивное ожидание чего-то очень важного. — Я это серьезно. — Ну, просто… Нравишься ты мне. Ты ведь и так знаешь об этом, — неуверенно проговорил Электроник. — Знаю, но я никогда не воспринимала это всерьез. А сейчас, знаешь, мне так больно. — Больно? — заволновался Электроник. — Да. Я просто… — Женя тихо всхлипнула, — просто выполняла свои обязанности. Ольга Дмитриевна требовала, чтобы я была строга и ответственна, я не думала, что другие осуждают меня у меня же за спиной, почти не замечала этого, — после этого она, похоже, говорила уже не с юношей, а с самой собой. — Как же, наверное, я была не права. Стоило относиться к ребятам с пониманием, стоило завести друзей, а не собирать пыль в библиотеке… Вот уж чего Электроник не ожидал, так это того, что возлюбленная, чье лицо только по большим коммунистическим праздникам и редким случаям выдавало хоть какие-то эмоции, пустит скупую слезу. Ему нравилось ее холодное безразличие, ее рассудительность, а порой властность, но такую Женю — беспомощную и ранимую — он видел впервые. Не спрашивая ее разрешения и не боясь быть отвергнутым, он заключил ее в объятия. Наступила полночь — пора откровений, и Женя, должно быть, увидела в этом нелепом юноше единственного человека, которому она нужна на этом свете. *** Легкий ветер опять заколыхал темные своды деревьев, зарываясь в их листву. Тишина. Электроника все не было, а Лена ушла спать. Шурик сидел в полном одиночестве, отсчитывал время по армейским часам, которые когда-то очень давно подарил ему отец. Стрелки указали полночь, и ровно в это время паренек услышал: — Ждешь? Я знала, ты будешь меня ждать. Вроде бы шепот, но так громко прозвучали эти слова, что глава кружка кибернетики дернулся, а увидев, кто подкрался из темноты и сел рядом, задрожал. — Жду… Хотя, скорее, размышляю, — Не сразу признался он. — О чем? В глазах Юли — девушки из катакомб — заиграло неподдельное, прямо-таки детское любопытство. Кошачьи ушки напряглись в ожидании ответа. Такое поведение странной знакомой не укрылось от цепкого взгляда Шурика. — Я думаю… И неловкая пауза повисла между ними. Шурик долго думал над тем, что ответить, да и не хотел он отвечать ей, боясь непоправимых последствий, но все же, переборов все свои страхи, начал: — Я думаю о ребятах. Думаю о друзьях и дружбе, — Шурик выдавил подобие улыбки, больше напоминавшее оскал. — Смешно, еще недавно я боялся тебя, попросил друга побыть со мной, а он просто взял и ушел из-за девочки, которая не любит его. Мои домыслы подтвердились, а я… Я уже не боюсь тебя, я слишком много думал о тебе и теперь… Ты мне интересна. Девушка-кошка слегка подняла брови и ее ушки стали чуть более расслабленными и опущенными — это наверняка говорило о том, что она тоже задумалась. Некоторое время спустя она чуть выпрямилась и предложила: — Тогда пойдем со мной! — Куда пойдем?! — Испугался Шурик и резко отодвинулся — В лес, в мой мир, конечно же. Тебе там понравится. Юля всем своим видом показывала, что была горда и довольна своей идеей. — Я не могу… Я все еще боюсь тебя. — Почему? Ты же только что сказал, что не боишься. — Я не могу! Это все так сложно! Ну вот как я могу пойти с тобой непонятно куда? Ты хотела этого от меня в катакомбах, но я не могу довериться тебе и все бросить. — Шурик мямлил фразу за фразой и, кажется, все сильнее впадал в отчаяние. Юля удивленно открыла глаза. — Но я же хочу для тебя добра, ты мне очень нравишься. Помнишь девочку, которая тебя обижала? Я проучила ее, больше она тебя не тронет. — П-п-роучила? Алису? — Да. Теперь она не будет обижать тебя. Клянусь! — Торжественно произнесла девушка-кошка. В ее голос вернулся прежний задор. — Слушай, а давай так: ты пойдешь со мной, а если тебе не понравится мой мир, ты вернешься? — А где гарантия? Глава кружка кибернетики, нахмурив брови, уже чуть ли не гневно смотрел на знакомую. — Я твоя гарантия! — Глаза девушки запылали самодовольством. — Ну уж нет, не нужна мне такая гарантия. Шурик не знал, как быть: остаться в лагере и дотерпеть до конца смены? Вернуться в райцентр, где продолжить обучение, а потом пойти на унылую работу; или же сейчас протянуть руку этой удивительной девушке, дать ей шанс, понять, почему она выбрала его, что она хочет ему показать. «Может, это любовь?» — довершил вереницу раздумий самый, как казалось Шурику, нелепый и антинаучный домысел. — Я уйду и больше не вернусь к тебе. Как тебе такой расклад? — Загнала Шурика в тупик девушка-кошка. — Пора сделать выбор.