Исполнитель

Крысы. Я их не вижу, но слышу прекрасно. Как и стоны. Они доносятся отовсюду. Хочется бежать. Я могу найти обходной путь. Но у меня нет времени, ведь я должен успеть к полуночи. Я устал до такой степени, что хочется упасть и уснуть прямо здесь.        Пришлось затаиться, когда мимо проходил дружинник. Эти ребята меня не любят… Впрочем, остальные в Городе тоже. Вдалеке я увидел силуэт, который предпочел бы не видеть никогда. Коготь. У дома Лары Равель. Это может значить только одно — она заразилась. А Исполнитель, стоящий у ее дома в костюме когтя, никого не пустит к ней.       Эти люди меня пугают. Знают, что эта служба будет стоить им жизни, но продолжают нести ее. Коготь повернулся в мою сторону. Может мне это просто показалось, все-таки расстояние между нами не малое. Но он продолжал смотреть в мою сторону, будто пытался сказать что-то мне. Пробила полночь.      

***

Опять сон? Это начинает сводить с ума. Проблем с рассудком мне не хватало. Уже месяц, как нахожусь в этом мире, а лучше не становится. После подобных снов, я чувствую себя истощенным. Буду решать, что с этим делать. Но сегодня у меня дела. Сейчас я в Хасково, в Болгарии. Мой…«список приближенных» намекнул о необходимости поездки сюда. Остановился в дешевом отеле. Не думаю, что задержусь здесь. Самый разгар лета, погода солнечная. Живи и радуйся. Но нет, блин, мне надо переться около получаса до места ритуала. В ЭТОМ КОСТЮМЕ. Жара.        Хочу отдыха. Серьезно, за месяц я только и делал, что тренировался, читал, изучал ритуалы. И все это в Лондоне, где, как у меня сложилось впечатление, не бывает хорошей погоды. Может, я придираюсь, ведь не я один жил в том городе. Но если на месте что-то случится… Даже думать не хочу. Я сегодня чертовски злой. Если так подумать, то в прошлый раз я шел с другими переживаниями к покойному. Надо бы сосредоточиться, да не получается.       Вот и нужный мне дом. Интересно, все мои… «клиенты» живут в подобных особняках? Так, опять я не о том думаю. Подергал дверь, но на этот раз она оказалась запертой. Хороший знак, наверное. Если на этот раз не пришел психопат с привычкой закрывать двери за собой. Значит надо работать отмычкой. Было давно, а руки-то помнят.        Достать патроны в Городе было сложно, но детей это не смущало. А еще они с радостью обменивали револьверные патроны на иголки, бритвы и прочий мусор. В подобных домах всегда жил какой-нибудь сорванец, который тайно от родителей складировал патроны, таблетки и другие крайне полезные вещи, чтобы потом обменять мне или Бакалавру на очередную безделушку.       Дверь распахнулась. Тут мрачно. Тяжелые черные шторы, не пропускающие свет, от слова совсем. Черные обои. Коридор заставлен предметами роскоши. Все так безвкусно. Бело-зеленая гостиная кажется музейным экспонатом. Ради интереса заглянул в шкаф. Черные плащи. Только плащи. На юге Болгарии. Хмм. Мне кажется, или я сейчас делаю что угодно, но не работаю? Я даже не уверен, что в этом доме никого нет. Шагов не слышу. Реакции на открытую дверь нет. Проверять все комнаты (особенно, если они обставлены подобным образом) у меня нет. Похоже, идея, пришедшая мне в голову — ОЧЕНЬ плохая, но… — Эй. Есть кто дома? — Гаркнул я на весь дом. Если кто есть — выйдет. Дверь я за собой закрыл. Никто так и не встретил. Нашел труп я в спальне. Вампир? Почему-то кажется, что да. Хотя внешне — обычный человек. Правда мертвый. Плоть не повреждена. Крови нигде не видно. Следов удушья на шее нет. А вот лицо… Он явно страдал перед смертью. Тут есть множество вариантов. Раньше, я бы решил, что его отравили. Есть вариант учитывающий специфику этого мира. Проклятье. Или еще что магическое. Ладно. К делу.       Сердце, как сердце. Кровь — тоже. Не сильно-то эти вампиры отличаются от людей… Стоп. Гаруспик, за работу. На этот раз сердце с твирью пахли иначе. Отдавало какой-то… сыростью. Сложно описать дальнейшие ощущения. Мерзко. Противно. Хочется смыть с себя… что-то. Комната хорошо охарактеризовывала обитателя. Хороший человек (и не только человек) в подобном жить не может. Кажется он умер от проклятия. Я удивлюсь, если причина в ином. Я чувствовал ненависть, направленную на него. — Я не собираюсь болтать тут с тобой. Не знаю, что ты такое сотворил и как жил, но мне это не надо знать. Твое счастье, что ты где-то понадобился. Хорошо, что не в этом мире. Очнулся. Не глядя покинул этот дом. Даже вспоминать все эти ощущения не хочу. Надо отвлечься.       

***

— Джин. — Хмуро бросил я бармену. Пристрастием к спиртному я не отличаюсь. Почему же я пришел сюда? Ведь выдался хороший денек, а я так давно не видел солнца? Все просто. После моей работы, я вернулся в отель, скинул костюм, и тут… Пошел дождь. Я не знаю, как реагировать, но, кажется, природе я не очень-то и симпатичен. — Плохой день? — Поинтересовался мужчина, севший рядом со мной. Русые волосы, карие глаза, бороды нет. Таких миллионы. Но серый плащ и крест на шее выделяли его. Кажется у церкви есть свои ГОСТы. — Ты бы знал. — Может расскажешь? — А представиться? — Дурная привычка. Этому человеку мое имя не должно быть интересным, как, собственно, и мне его. — Артемий. — Ларс. — Сказал он, слегка наклонив голову. — Так что же все-таки у тебя случилось? — Работа. — А что с ней не так? И кем же ты работаешь? Что тут сказать? — Можно считать меня доктором. Не совсем верно, но пусть так. Работа мне в целом интересна. Да и занимательные перспективы она открывает. Но знаешь… Иногда я в ней разочаровываюсь. Еще джина. — Последнее уже было к бармену. — Если работа нравится, стоит сфокусировать свое внимание на этой части. У всех есть моменты в работе, которые отталкивают. — Оно и понятно. А сам-то, кем работаешь? — Ммм. — Он замялся. Сделал глоток из своей кружки. — Священник. Не совсем верно, но пусть так. Эта фраза мне что-то напоминает. — И? тебе нравится твоя работа? — Сложно сказать. Скорее всего, да. Хотя есть неприятные обязанности.       Далее мы продолжили общение на тему работы. Правда долго поговорить не вышло. А стоило только найти собеседника.        Опять загудела голова. Неужели снова? Расплатился с барменом, встал. Надо выполнять обязанности. — Было приятно побеседовать, но мне пора. — Удачи. — Бросил он, обозначив головой легкий кивок. — И тебе.      

***

Деревня? Это что-то новое. По крайней мере снаружи, домик выглядит простым. Дело близилось к вечеру. Погода не стала сильно лучше, но меня уже это не так сильно волновало. Хочется закончить уже побыстрее.        Я стоял перед калиткой. Девушка, сидящая на пороге пристально наблюдает за мной. Явно ее что-то тревожит. Хотя, «тревожит», не совсем верное слово, раз сюда пришел я. — Если хочешь зайти, скажи уже что-нибудь. — Сказано это было не очень-то дружелюбно. Хотя это можно понять. — Я — Гаруспик. Мне нужно к покойному. — Или стоило сказать что-то иное? Плевать. — О! Ну тогда я, конечно, пущу тебя. Сарказма хоть отбавляй. — Покойный тебе был дорог? — Проявил сочувствие. Или сделал вид. — Дорог ли был мне мой отец? Нет, что ты. Просто знакомый. Надо следить за словами. Еще раз нарвусь на подобную мину, и меня точно не пустят. Не хочется потом заниматься проникновением. А убивать девушку — тем более. — Я должен заняться его… погребением. — И с чего я должна тебе верить? Почему я должна доверить тело отца не знакомому мне человеку? Я даже не уверена, что ты не связан с его убийцами… — Знаешь что ждет душу человека после смерти? — Надеюсь, что не зря я ее прервал. — Знаю. — А душу твоего отца? Она молчит. — Некоторые, — продолжаю я, — подобные твоему отцу имеют право на… избежание подобной участи. Я занимаюсь тем, что даю душам шанс переродиться. Девушка явно в смятении. Не знает чему верить. А глаза едва держат слезы. — Входи. -Сказано это было очень тихо. Даже не шепотом. Просто движение губ.       Хозяйка дома не задавала вопросов. Просто провела в комнату, где лежал седой мужчина. Опять вампир. У него был вспорот живот. Девушка заботливо переложила тело своего отца на диван. — Будешь смотреть? — Она кивнула. Чтож, ее право. — Лучше отойди к окну. Я немного подымлю. И еще. как его звали? Это спрашивать было не обязательно. Но зачем же я спросил? Видимо, просто решил, что так правильно. — Бостинг. — В ее голосе были слышны едва сдерживаемые слезы. Ритуал проходил в тишине. Бостинг был светлым. опять мне не хватает слов. Этот человек знал, ради чего стоило жить и умереть. За ним водились грешки, но они тонули в тепле, которое излучала его душа. — Сожалеешь? твои сожаления понятны. Печаль оправдана. Даже за грань уходишь с надеждой. Я вижу, что ты оглядываешься назад. Догадываюсь, кого ты там ищешь. Но тебе пора.       Когда я очнулся, девушка уже рыдала. Я просто подошел к ней и положил руку на голову. Тишина прерывалась лишь редкими всхлипами. Альва (а именно так звали девушку) рассказала, что убили ее отца их сородичи. И все же, чем они от людей отличаются?       Только я вернулся, пробила полночь. Почти сразу уснул. На этот раз без снов. День подошел к концу.