Исполнитель

В тот день по улицам не бродили зараженные, не бегали крысы, даже смертельная болезнь перестала свирепствовать, будто решила, что с нее хватит и пора просто понаблюдать за деяниями своими. Но день окончился, и его конец был ознаменован не ударом часов, а ударом артиллерии. Я стоял и смотрел на падение Многогранника. Стоило пыли осесть, как за моей спиной раздался глухой голос принадлежавший тому, кого я бы хотел вообще не видеть. — Вы довольны? — раздалось из-под маски когтя. Исполнитель. — Это разрушение и есть Ваша победа. — О чем ты? Еще ничего не окончено. Мне предстоит сделать еще многое, чтобы сказать, что история закончилась. — Это, конечно, так. — вмешался некто сбоку. Что ж вы все спереди подойти не можете, обязательно внезапно встревать. — Только Ваша история предрешена. Сделав свой выбор, Вы определили ее финал. А вот Трагика я не ожидал увидеть на улице. Уж не та ли это парочка, что встречала меня, когда я только вернулся в Город? Скорее всего. — К чему подобные слова? — Полно Вам. — продолжал юродствовать (а иного слова я подобрать не мог) Трагик. — Мы пришли выразить почтение ключевому актеру в этой пьесе. Самой любимой кукле, в руках Властей. — Даже самый страшный кошмар рано или поздно заканчивается. — перехватил слово более спокойный из этого дуэта. — После конца, обычно следует начало, так уж этот мир устроен. Какая история будет следующей, знает только ее постановщик. Но эту роль Вы отыграли с блеском. — Действительно. — Трагик. — Это был свободный выбор. Каждый хотел от Вас чего-то своего, но Вы пошли по собственному пути. И ни Власти, ни другие такие же куклы в их руках не указ Вам. Только поступая так, как считаете нужным, Вы смогли добиться победы. — Если честно, — все-таки дали мне вставить слово. — я не уверен, что понимаю, о чем вы. Но я устал от этого разговора. Я устал за сегодняшний день. Я устал от родного Города. Я устал смертельно. Поэтому, прошу, оставьте меня, я хочу немного отдохнуть, чтобы завтра вернуться к спасению Города. — Действительно, Вы ничего не поняли. Все кошмары заканчиваются рано или поздно, и Ваша история исключением не является. Все уже окончилось. Впрочем, Вы вольны идти куда хотите, не станем Вас утомлять своим присутствием.

***

Блин. Как же шея затекла. Похоже, я так и уснул, сидя на стуле. Но со своими проблемами разберусь позже, а сейчас мне надо проверить мою пациентку. — Мой спаситель уже проснулся? — раздался со спины нежный голосок. Похоже, больная проснулась раньше меня, своего доктора. Обернувшись, я увидел красивую молодую девушку лет двадцати-двадцати пяти с длинными черными волосами и ярко-зелеными глазами. Вид она имела весьма бледный, что, в принципе, было и не удивительно, учитывая произошедшее вчера, хоть я и приложил все усилия, да и подоспел не слишком поздно. — Уверена, что тебя спас я? — не смог я не задать этот вопрос. — Нас было двое, вообще-то. — Уверена. Хоть я и смутно помню, но кое-что из вашего разговора слышала. Да и эти руки я не забуду даже сквозь сон. — Меня зовут Артемий Бурах, Гаруспик. — полностью представился я. — Хана Тоядзама, жрица Шимата-но-ками. — представилась она мне в ответ. Весьма иронично выглядит. Неужели, моя профессия звучит также? — Шимата-но-ками — боги, защищающие путников перед призраками и демонами. Теперь твоя очередь. — Гаруспик — служитель матери земли, гадатель по внутренностям и знахарь в одном лице. Но сейчас я больше исполняю роль смерти для демонов, ангелов и прочих. — Я… — очень тихо, но крайне уверенно начала девушка. — Я хотела сказать спасибо за то, что спас меня. — Я принимаю твою благодарность, но это было лишь мое решение. Я мог спасти тебя, вот и сделал это. — Это понятно, но знаешь. — опустила она глаза. — Когда те подонки на моих глазах сжигали храм, когда они убили моего отца… я думала, что уже мне терять нечего и поняла обратное только тогда, когда уходила в вечную темноту. Я поняла, что умирать не хочу, но вернуться уже не могла. — «Люди чаще всего умирают лишь потому, что не могут воспротивиться смерти». — вспомнил я слова «судьи» Каина. В комнате наступила тишина. Надо бы перевести разговор, но что сказать? Я мог бы и расспросить ее о вчерашнем, но стоит подождать Ларса. Впрочем, Хана сама нашла что сказать. — Твой взгляд… Я иногда видела подобный у посещавших наш храм путников. Это усталость. Усталость от всего. — Да, некоторое время назад мне было крайне нелегко. Но все уже окончилось, так что… — Нет. — прервала меня жрица. Выглядела она немного сердитой. — Я понимаю, к чему ты ведешь, но это не пройдет. Такая усталость не оставит человека сама. Ее надо «лечить». Судя по ее лицу, которое даже немного покраснело, несмотря на слабость самой Ханы, она собиралась мне еще что-то сказать, но нас прервали. Из открывшейся двери показалась голова Ларса. — Я вам не мешаю? Могу и попозже зайти, но тянуть резину нет желания. — и, не дожидаясь ответа, он вошел в комнату. — Для начала, можешь звать меня Ларс. Тебя зовут, как я понял — Хана. — очень интересно, как он это понял. Есть подозрения, но оставлю их для себя. Аналогично с тем, как он смог зайти в мой номер, если ключ есть только у меня и у персонала гостиницы. — Если ты еще не догадалась, я работаю на церковь. Но с теми отморозками меня только не равняй, ладно? — Хорошо. — кивнула Хана. Что не говори, а этого человека она, кажется, не очень рада видеть. — Я так понимаю, Вам интересно, что же произошло в храме? Хм. А меня сразу на ты называла. Кажется, она чуток предвзято относится к нам. Ну, к кому-то из нас точно. — Можешь обращаться просто на ты, как и к моему другу. — Ларс тоже заметил. — Ты права, меня интересует, что произошло. Кстати, перед разговором стоит тебе кое-что отдать. — с этими словами Ларс протянул ей меч, который мы забрали из храма. — Кстати, тоже интересный момент. Всех жриц богов-покровителей путешественников учат махать железками так, чтобы справиться с одним из трех экзорцистов, вооруженных огнестрельным оружием? — Спасибо. — девушка приняла меч. — Нет, только меня. Мой отец почему-то решил, что лишним не будет и стал меня учить. Не скажу, что он был не прав. — заметно погрустнела девушка. — Прости, что заставил вспомнить о нем. — что-то не верится, что Ларс чувствует вину. В этом плане, он напоминает мне сейчас Бакалавра. — Но все же, что там было? — Не много я смогу рассказать, так как сама наблюдала с расстояния. Началось с того, что у храма остановился автомобиль, из которого вылезло трое человек в серых плащах. Сама машина уехала. Эти люди подошли к моему отцу, после чего у них был очень серьезный спор. Они что-то кричали про свет истинной веры, про идолопоклонничество, про то, что мы можем искупить грехи только службой. В какой-то момент, один из этих ублюдков выхватил пистолет и выстрелил в моего отца. Я испугалась и спряталась. Дальше они подожгли храм, что я поняла только спустя некоторое время по дыму. Я хотела незаметно сбежать, прихватив меч (скорее для храбрости, нежели для самозащиты), но не удалось, и я нарвалась на одного из них. Думаю, что произошло дальше, вы примерно знаете. — Ясно. Тогда еще… Ларс хотел еще что-то спросить, но я жестом указал ему остановиться. Видно же, что девушка едва держится. Я достал один из своих настоев, который держал скорее как успокоительное, пригодное для употребления в пищу. Как знал, что он мне больше здесь понадобится, чем дома девушкам. Молча протянул его девушке, та так же его приняла. — Продолжишь, когда успокоится. Не раньше. — тихо шепнул инквизитору. Тот кивнул.

***

Утро в доме Гаруспика. — Между нами ведь ничего не могло быть? — испуганно спросила Широне у Юи. — Это ведь были галлюцинации, вызванные той дрянью? — Не знаю как тебе, а мне память «той дрянью» не отшибло. — спокойно отвечала ворона, разглаживая свои крылья. — А ведь эти крылья сильно отличаются от моих в бытность падшей. Если первую девушку по поводу пробуждения волновали вопросы «с кем» и «после чего», то вторая была более озадачена вопросом «в каком виде». — Кстати, при пробуждении не стоило так резко реагировать. Ты своими габаритами меня чуть с кровати не скинула. — подметила чернокрылая, принимая нормальный облик. — И еще, не ожидала увидеть от тебя настолько яркой реакции. Я думала тебя вообще ничем не пронять. — Ты это специально, да? — Что именно? Принесла ту бутылку ты (кстати, не стоило брать наугад). Да и на… радикальном урегулировании нашей ссоры ты сама ОЧЕНЬ настаивала. Могу напомнить, как ты меня… — Так хватит. — рявкнула львица, после чего тише добавила, — Я и сама отлично помню. Просто не могу понять, почему… — Наверное, поддалась моменту. Да и какая разница? Кстати, прими нормальный вид, пока не раздолбала что-нибудь своей тушей. — Что такое? Это был мой первый раз. — посетовала Широне, принимая человеческую форму. — Не самый худший, что бы ты ни говорила. — под нос буркнула себе Юи. Ее первый опыт был против ее воли. — И не говори, что не понравилось, я-то помню. А остальное… Мораль? Не бывшему демону об этом думать. Общество? С каким обществом ты сейчас контактируешь? Мастер и немного твоя бывшая хозяйка. Их это будет волновать? — Давай просто забудем, хорошо? — Я думала в обратном направлении. — В смысле? — кошка уже превысила свой лимит удивлений, поэтому вопрос был задан безразличным тоном. — Хотя не надо продолжать. — А я продолжу. — с ухмылкой ответила ворона. — Ты мне симпатична. — Я без любви не могу. — А где ей взяться, если и шанса не давать? — Давай потом как-нибудь вернемся к этому вопросу? — Думаешь отмазалась? Я ведь вернусь. — ворону, казалось, ситуация забавляла. — Но у нас есть еще проблемка. Помнишь, как мы вчера еще развлекались? Я про твое «смотри как могу». — Упс. — Когда ты вообще огненные шары кидать научилась? — ворона говорила, параллельно высматривая что-то в окне. — Ты же сама говорила, что сфинксы владеют нестихийной магией. Но это ладно. Что тебе сделал тот черный Мерседес под нашим окном? — Самой бы знать. — Судя по сокрушенному виду Азазеля, стоящего у этой машины, а вернее ее остатков… Что делать-то будем? — Может признаемся ему? — с максимально невинным видом произнесла беловолосая. — Не убьет же он нас. — Он — безумный ученый. Не убьет, но на запчасти разберет. Давай так. Мы же ничего не делали противозаконного. Вот и точка. Никто ничего не поджигал. А про свой огненный стиль пьяного мастера забудь. — Не нравится мне это. — Думать так надо было, когда бутылку выбирала. А теперь, нам надо еще и прибраться тут. Тут раздался телефонный звонок. Кошка подняла трубку своего мобильного. — Алло. — Привет Конеко. — ответили голосом Риас на том конце трубки. — Ты сейчас можешь говорить? — Да, Риас-сан. — это имя заставило бывшую падшую, стоявшую неподалеку, заинтересоваться разговором. — Дело в том, что у нас намечается тренировка в моей загородной резиденции, вот только у Кибы нет нормального спарринг-партнера. Так что мы решили пригласить тебя. Да и по тебе все соскучились. — Было бы неплохо, но я не знаю, что скажет на это мастер. Да и я сейчас не одна нуждаюсь в тренировке из его приближенных. — Та падшая? Ее тоже можешь взять, как, собственно и самого Гаруспика. В любом случае, спроси у него. Надеюсь, что он даст добро. — Я еще позвоню, Риас-сан. После того, как Широне повесила трубку, Юи, не отличавшаяся особым терпением, тут же спросила. — Твоя бывшая хозяйка говорила что-то о тренировке? — Она зовет нас в свой загородный дом на тренировку. Думаю, что это хорошая идея, ведь, по факту, мы почти ничего и не умеем. Даже с другим обликом справиться не можем. — Тогда это надо с мастером согласовывать. — Уже звоню.

***

Гаруспик. — Вот как? Я не против. Возможно, что сам подъеду. Но это все позже. У меня сейчас дела, так что потом перезвоню. Вроде, у них все в порядке. Никто не пострадал, так что я зря волновался. Судя по тому, что мы узнали за сегодня и вчера, отступников в городе больше, чем те трое, что вчера были убиты. И я не про водителя (хотя и про него не забываю). Особо обдумывать ничего и не надо было, мы сразу же решили устроить охоту. Причем все трое. Жрица решила, что она не сможет просто так простить тех парней. Ни я, ни Ларс не стали ее отговаривать. Я прекрасно знаю, что такое месть, и что бы о ней ни говорили, она действительно может приносить удовлетворение (впрочем, может это из-за того, что тогда я был прав и знал это). Сейчас я, Ларс и Хана сидели в засаде. — Уверен, что появятся? — уточняю я у инквизитора. — Эта ловушка выбрасывает в пространство магическую энергию, схожую с той, что используют демоны при телепортации. Разумеется, почувствовав ее (а служители церкви рано или поздно учатся этому), экзорцисты сбегаются проверить, кого там принесло. Поверь, на этот трюк отступники ведутся как мухи на говно. — Они реально настолько отмороженные? — спросила Хана. Сразу видно, что с подобными людьми девушка еще не общалась. — Кажется, это наш клиент. — сказал Ларс вместо ответа на вопрос. По дороге очень медленно проехал серый Вольво. Все бы ничего, если бы не четыре человека, смотрящие из машины с лицами «мы здесь ищем того, кого должны убить». Надеюсь, нас не заметят. Вот, они остановились недалеко от места с ловушкой и вылезли из машины. Пока отморозки осматривались, Ларс достал винтовку. Эй, он же не собирается просто перестрелять их? У нас и так мало информации, а допрашивать некого. — Следилка. — Ларс правильно истолковал мой взгляд. Выстрел был почти бесшумным. Значит, машину мы отследить сможем. Да и номера, если что, я запомнил. Еще минут десять серые плащи носились по округе, после чего, переругавшись (одному парню даже по животу с ноги прилетело), уехали. — Что дальше? — Давайте пройдемся до моей машины, и там уже решим, куда ехать. — ответил этот «шпион». — Погоди. — тут что-то не сходится, решил я. — У тебя есть машина? — Ну да. — Почему мы ехали сюда на поезде? — Сегодня появилась. Вернее — мне прислали из церкви. — Да церковнослужители нынче не бедствуют, как я смотрю. — отметила Хана. Как же я с ней согласен.

***

Некоторое время спустя. — Это твоя машина? — Не знаю, кто первый это спросил, но я и жрица были одного мнения. — А что? — Как бы сказать… Ни за что не догадаетесь, что за машина. И ее цвет тоже та еще загадка. — В этой стране Вольво популярностью не пользуется. Зато, когда я увижу это авто, выкрашенное в серый цвет, буду знать о том, кому оно принадлежит. — Черт с тобой. — отмахнулся я. — Я даже оставлю шутку про спонсоров у церкви для себя. — Христианство — две тысячи лет на рынке. — а вот Хана решила ни в чем себе не отказывать. — Нет, лучше так: «Вольво — официальный спонсор света очищающего». — а чем я хуже-то? — Не-не-не. Погоди, можно же так… — Может вы успокоитесь и сядете уже? — Ларс оказался скучнее, чем мы думали. — И вообще, в Вольво у нас есть один человек не в самом низу иерархической лестницы. А серый — это смесь белого и черного. Мы не безгрешны, хоть и стремимся к свету. Хана, севшая на заднем кресле, оценила еще один интересный момент. — А это ничего, что я тут делю место с парой тонн амуниции различного калибра? Я посмотрел, что находится на заднем сиденье. Больше похоже на поставку оружия террористам. На месяц. — Ты серьезно? Тут даже РПГ есть. Скажи, Ларс, зачем это все? — Лишним не будет. Моя работа очень хорошо финансируется, а что покупать, я могу решить и сам, вот у знакомого торговца из Лондона и прикупил кое-что про запас. — спокойно ответил этот Бен Ладен. — Твоего знакомого случаем не АА зовут? — этот мир — просто деревня. Я не удивлюсь, если у всех сколько-нибудь важных людей для этого мира один на всех поставщик. — Так ты тоже у него затариваешься? Что я и говорил. — Погоди, — не унималась жрица. — а как же «возлюби ближнего своего»? — «Возлюби ближнего своего как пулю вражескую»? — уточнил церковник. — Я следую этому завету. — Там не так было… — Женщина, не спорь со священнослужителем о Библии. И вообще, «Бог создал людей сильными и слабыми, а Сэм Кольт сделал их равными». В подобном разговоре мы проехали несколько километров за пределы города. -… Мораль этой притчи в том, что ты не сможешь простить человека так, как это делает Бог. Но его при жизни не увидишь, а оставлять людей без прощения — жестоко. — И почему мне кажется, что этого в Писании не было? — А вот это уже не важно, потому что мы уже приехали. Большой коттедж на два этажа. На первом горит свет. Просторная парковка, на которой стоит три автомобиля от одной фирмы, что спонсирует церковь. Мы проехали некоторое расстояние, чтобы спрятать машину. Дело тянулось к ночи. — Что теперь? — спросил я у нашего шпиона-боевика. Тот выудил что-то из салона. — Надо позаботиться о том, чтобы они не смогли уехать, даже если захотят. Установим взрывчатку на их транспорт. У нас с жрицей было одно мнение на счет этого террориста, но решили не встревать. — А потом зайдем к ним в гости, и постреляем. Артемий, на тебе задача — взять хотя бы одного живым. Когда все приготовления были завершены, мы втроем собрались у главного входа. Ларс подергал ручку, но дверь была заперта. В дело вступила отмычка. Замок сдался через секунд тридцать. Китайский. Прислушиваемся к тому, что происходит внутри. Похоже опять драка. Человек десять галдят так, что можно хоть гранаты разбрасывать — взрыва не услышишь. Врываемся в это сборище, как спецназ в дом наркобарона… А ведь хорошее сравнение… Но сейчас не об этом. Два выстрела и взмах мечом заставляют обратить внимание на нашу не святую троицу. Блин, теперь сложное — надо не убить хотя бы одного. А ведь «не убей» — заповедь, которую должен чтить хотя бы один из нас. Жрица своими плавными движениями действительно привлекает внимание. Сразу видно, что ее кто-то учил использовать меч да не один год. Это можно было бы назвать красивым, если бы не лицо, которое напоминало о том, что она пришла мстить. Надеюсь, это чувство ей не помешает. Ларс тоже на случай важных переговоров достал откуда-то железный штырь. А ведь по голове-то им будет больно… смертельно больно, с учетом того, что он заточен. Так, попробуем разобраться с теми, что поближе, используя лишь кулаки. Вот этот выглядит так, будто хочет чтобы ему в нос заехали… Труп. Да я даже не со всей силы ударил. Что за задохлики идут в экзорцисты в Японии? Тем временем на меня попытался наставить пушку один из отступников. А вот это уже может быть опасно. Но в левой руке я сжимал свой пистолет (тоже, на случай важных переговоров). Беспорядочная пальба в моем исполнении принесла какой-то результат. Но я попал по случайным плащеносцам рядом с вооруженным парнем. Он, впрочем, тоже не особо метким стрелком оказался. А вот ему отрубили руку. Хана, ты жестока. Мне со спины ударило чем-то в голову. Что-то стеклянное. Я, особо не переживая за испорченную посуду, развернулся и ударил в живот ближайшего парня. Я был нежен, как только мог… Надеюсь органы все целы. Они же чего-то да стоят… Хотя мне некуда их продавать, так что старые привычки пока забудем. А чего это плохие парни так быстро заканчиваются. Перед нами последний, и он очень хочет бежать. Что и пытается сделать… мимо меня. Простая подножка. Пока этот парень не встал, Ларс подбегает к нему и легонько бьет по голове. Надеюсь, он знает, что делает. А то без языка останемся… А нет. Тот, корчащийся от боли в животе, еще жив. Я выполнил свою миссию, живой есть. — Что дальше? — Я допрошу этих двоих, а ты пока не мог бы убрать следы? Хана, помоги мне. Жрица, которая выглядела измотанной, молча кивнула. На улице раздался звук мотора. Одна из машин рванула с места. Ларс выглянул на улицу, кивнул себе и, со словами:«Это вроде вторая» полез в карман. Взрыв, и вот машина никуда не едет. Я тем временем разлил по помещению бутылку твирина. Жаль, что целую бутылку пришлось тратить. Поджигаю. Теперь мне надо только наблюдать за костром. А на улице шла активная беседа. Меня не было всего пару минут, а у одного из добровольцев по информированию уже разукрашено лицо. — Ну ты конечно герой. — инквизитор делал свое дело. — Могу еще пару наград за твое героическое молчание прописать. И это я еще добрый. Видишь этого здоровяка? Хотя бы одним целым глазом, но видишь. Я могу тебя отдать ему, он знает, что надо делать в таких случаях. Это он что, запугивает так? Мной? Впрочем, ничего нового. Подыграю ему что ли? — Ты полегче. Самое ценное в человеке скрыто внутри. — привлек я внимание добровольца. — Почки всегда можно обменять на добротный окорок и баночку консервированных овощей. А ведь есть еще печень, сердце, и кровь чего-то да стоит. А дальше нашего дружка прорвало. Рассказывал он много, интересно и быстро, будто от этого зависит его жизнь… Ой, а ведь и правда. Самое интересное я услышал, а дальше любовался костром вместе с жрицей. — И? — информативно спросил я. Но, кажется, она поняла. — Не знаю. Я свершила месть, но ничего из потерянного не вернула. Но этот момент… Он прекрасен. Вот, горит дом тех, кто сжег мой. Этот пожар приносит лишь наслаждение моему сердцу. Может это не правильно, но это так. — Это вполне естественно. — сказал Ларс, который уже закончил с нашими друзьями. — Ты не являешься христианкой, а значит и прощать их не обязана. Прощение снимает груз только с их плеч, но не с твоих. — И чему этот священник может научить? — Этот огонек ты разжег из той дряни, которую постоянно пьешь? Я не буду больше ничего говорить по этому поводу, но мне интересно. — Да, это твириновое пламя. — ответил ему я, после чего сам спросил одну интересующую вещь. — Мне, кстати, интересно. Вот эти экзорцисты были еретиками. А кто мы по твоей классификации? Язычники? Или тоже еретики? — Можно воспринимать по-разному. Можно и язычниками вас назвать, и еретиками. Но я назову вас несчастными, что не увидели свет истинной веры. Как ты сам понимаешь, подходы будут разные к разным классификациям. — Ясно. — кивнул я Ларсу, после чего обратился к Хане. — Куда теперь пойдешь? — Думаю, что мне некуда идти. Но я проявлю наглость. Может тебе нужна в помощь жрица без храма, но с мечом? — А почему ко мне? — Кто знает? — улыбнулась эта лиса. Пожар продолжал поглощать дом, а мы — восхищаться им. День подошел к концу.