Шепот в ночи

Длинная огненная полоса заката тянулась за спиной вдоль горизонта. Небо сегодня хмурилось весь день, тучи устилали его, насколько видел глаз. Но это были не тяжелые грозовые облака, клубящиеся и темные. Они больше напоминали рябь на воде. И сейчас, последние лучи заходящего солнца усыпали их золотыми бликами. Позавчера волк миновал лагерь Стражей. Он нагрянул туда посреди ночи и разбудил дозорного. В темноте глаза перевертышей светились, поэтому его распознали быстро и впустили. Беримир понимал, что это рискованно, в свете недавних событий, но звериное чутье опасности не ощущало. В лагере оказалось всего трое взрослых мужчин и женщина-лекарь. Его накормили и обогрели, даже предложили остаться на ночь. Беримир, недолго думая, согласился. Если Стражами действительно замышлялся заговор, он надеялся это почувствовать. Однако все было спокойно. Он не заметил никакого напряжения от его внезапного визита. Лагерь скорее напоминал небольшое селение. Все постройки были защищены достаточно высоким деревянным забором — раза в два выше его роста, если не больше. Внутри были хорошие крепкие домики, маленькие улочки, амбар, конюшня, кузница, площадь в центре. Он назывался «Крайний». Севернее был только «Колхар» у подножья Зимнего Предела, но уже лет триста заброшен. Похлебка, которую принесла женщина, напомнила Беримиру о семье рыбака и супе, что варила его жена. Ему тогда казалось, что ничего вкуснее он в жизни не ел. За день до своего ухода волк неплохо поохотился, поймал пару кролей и несколько куропаток. Миланья поджарила птиц на огне с травами. Старик предложил ему взять парочку с собой в дорогу, но он отказался. Эти люди итак сделали для него более, чем достаточно. Когда Беримир доел, в дом вошел один из Стражей. Крепкий мужчина, где-то около сорока лет на вид, с широким скуластым лицом, испещренным старыми шрамами. Звали его Ратмир. — Кто это тебя так? — Страж кивнул на зарубцевавшиеся раны, на груди Беримира. Слишком внимательный и пристальный взгляд заставил его заволноваться. Он на мгновенье ощутил себя загнанным в угол. — Медведь, — нашелся ответить он, наблюдая не менее внимательно за выражением лица мужчины. Тот еле заметно шевельнул бровями и сощурил глаза. — Должно быть здоровый был, зверюга. — Не маленький. Страж не спеша прошелся к печи и подкинул дров. — Не стоит бродить по безлюдным местам в одиночку, даже таким как ты. Можно нарваться на кое-что похуже медведя, — он обернулся на Беримира и одарил его долгим взглядом. — Я уже сделал нужные выводы. — Хорошо, если так, — мужчина кивнул. — Думаю, тебе стоит отдохнуть перед дорогой. Утром подберем тебе одежду и лошадь, если хочешь. — Я буду очень признателен. На этом странный разговор завершился. Беримир так и не понял, как к нему относиться. Снег перестал еще до того, как небо окрасилось первыми огненными красками. Кобыла оказалась резвой. Беримир периодически гнал ее изо всех сил и всего раз останавливался передохнуть, на целую четверть часа. К вечеру первого дня он добрался до ближайшей ямы*, поменял лошадь, подкрепился и тут же отправился в путь. Порой он сам не понимал, зачем так спешил, но усидеть долго на одном месте не мог. Ночью передвигаться галопом было рискованно даже по Большому Пути. Дорога была достаточно хорошей и накатанной, но в ней попадались ямки и гололед. Поэтому Беримир пустил коня спокойным шагом и немного подремал в седле. К полудню он миновал еще одну яму, где также сменил коня. Этому досталось больше всех, но зато ближе к закату впереди показались величественные белокаменные стены. На ночь ворота закрывали, так что у Беримира был примерно час, чтобы успеть. Ближе к Белсонску на пути попался небольшой торговый караван. Из-за одежды Беримира приняли за Стража. Он не стал отрицать этого и подтвердил, что едет из Крайнего. Охрана предупредила его, что все ворота города закрыты, никого не впускают и не выпускают вот уже больше получаса. Княжеские стражники не на шутку встревожены, раз не пустили простых торговцев в город, решил он и припустил коня. Плохое предчувствие подтверждалось. Врата Торговцев, через которые волкодлак намеривался проехать в город, были ближайшими с этой стороны Большого Пути. Вымощенная дорога от них вела прямиком на рынок. Восточнее располагались Княжеские Врата, ведущие на главную площадь. Через Морские Врата можно было пройти только на лодке. По ту сторону реки обычно были открыты Зимние Врата, те, что ближе к морю. Чуть западнее — Врата Кания. Дорога от них тянулась к Храму главного северного бога. Через эти врата провожали в последний путь павших воинов и советников Князя. В городе имелся и свой Храм, но он не был посвящен одному лишь Канию, в нем нашлось место для кумирен всех шестнадцати богов Семиречья. В главном Храме Кания хранился драгоценный камень — бирюза. Жрецы предавали ему божественную святость, исходящую еще из истоков всего руенского народа. Даже Стражи признавали его ценность, утверждая, что камень имеет крепкую связь с Рубежом и вместе с другими тремя камнями, хранящимися в княжествах, удерживает границу Междумирья. На белой крепостной стене столицы, высотой в шесть саженей, царило оживление. Беримир, еще подъезжая, заметил удвоенную стражу с факелами. Часовые прогуливались по стене, наблюдая не только за внешней стороной, но и за внутренней. Ворота были закрыты, как ему и говорили. — Кто там?! — крикнул один из стражников, заметив Беримира. Было еще достаточно светло, чтобы они смогли разглядеть темно-серый плащ, утепленный мехом, и держащие его ремни, с металлической застежкой в виде змеи, свитой восьмеркой и кусающей себя за хвост. Сзади на плаще была изображена такая же. — Страж, — презрительно выплюнул мужчина. — Убирайся отсюда, поганое отродье, пока я не велел расстрелять тебя. Беримира не было всего пару недель, за это время Стражей не могли успеть так, возненавидеть ни с того, ни с сего. — Мое имя — Беримир Торсен, — как можно громче крикнул он. — Я сын воеводы, князя Никола Торсена. Немедленно откройте ворота, у меня срочное донесение. — Что за вздор. Сын воеводы не Страж, уж я-то знаю. Ты меня за дурака держишь, гаденышь? Со стены послышался громкий гогот. Смеялось, по меньшей мере, человек пять. — Позовите командующего Волдая, пусть скажет, лгу ли я. Стражники прекратили смеяться и начали о чем-то негромко переговариваться. Имя командира несомненно подействовало на них должным образом. Волдай происходил из небогатого и не такого знатного, как Беримир, княжеского рода. Земли его были малы и ничем не славились, но он сумел пробиться до службы в столице и стал командиром, что было уже великим достижением для такого человека. Небольшая крепость, которой владел Волдай, находилась недалеко от города Торсена, где было родовое имение Беримира. Поэтому он знал его с детства — будучи мальчишкой он объездил на оленях все окрестные селения, деревни и крепости. Не прошло и полчетверти часа, как на стене показался командующий и велел открыть калитку сбоку от ворот. Пришлось спешиться и провести лошадь следом за собой под уздцы. Столица встретила его мрачным радушием и тишиной. Улицы были пусты, за исключением патрулирующих стражников, кое-где горел свет, но в основном здания казались одинокими и покинутыми, будто город уже спал и в этой его части, где в основном были ремесленные мастерские, гостиные* и постоялые* дворы, и кабаки, почти не осталось людей. — Что случилось? — спросил Беримир, когда Волдай спустился со стены и подошел к нему. Командующий невесело усмехнулся и погладил небольшую светлую бородку. Волкодлак заметил, что вокруг глаз его залегли тени, видимо от бессонницы, и выглядел он уставшим и сильно постаревшим с их последней встречи. — Никогда бы не подумал, — пробормотал он еле слышно. — Сегодня прибыли велори. Твой отец лично сопровождал их, но даже он не смог ничего поделать. Принцессу Илуну выкрали Стражи, перебили почти всех людей князя и сбежали. — Как отец? — Князь Торсен не пострадал. Беримир с облегчением выдохнул. Досада остро кольнула в области сердца. Он опоздал. Чувствовал ведь — что-то не то, но ничего не смог поделать. — Много их было? — Говорят, с десяток. Гостей, кстати говоря, сопровождал Кхелебрим. Его-то первым из строя и вывели. Беримир не поверил своим ушам. С колдуном он никогда не встречался, но слышал о нем немало, и не думал, что его можно легко одолеть. К тому же Стражи были привязаны к нему чуть ли не собачей преданностью. Складывалось впечатление, что он для них и царь, и бог. — Стражи пошли против Хранителя? Разве такое возможно? — высказал он свою мысль. — Не знаю, Беримир. Мы ничего не понимаем, — Волдай покачал головой. — А ты почему один вернулся, где остальные ребята? Беримир вздрогнул. На один короткий миг он опять вернулся в тот страшный день и раны, оставленные берендеем, заныли. Волкодлак остановил дыхание на пару мгновений, а потом решительно встретил взгляд командующего. — Мертвы. Весь путь до княжеского имения он проделал в одиночестве и расслабляющей тишине, которую всегда наводил Белсонск по ночам. Солнце окончательно село за горизонт, на черное небо вышла серебристая луна, напоминающая тонкий острый серп, и сияющие звезды. Беримир отыскал глазами созвездие, под которым он родился — Орел, Небесный Чертог бога Свавея. Рядом был Чертог отца — Конь. Такая насмешка судьбы, они родились в один день — 13 Хейа, но отец до полудня, а он после, ближе к закату. Поэтому причислялся уже к другому Чертогу. В детстве Беримиру всегда казалось, что отец злится на него из-за этого. Ведь все близкие родственники в первую очередь уделяли внимание ему, иногда напрочь забывая о Николе. Став старше он понял, что причина «злости» отца вовсе в другом, ведь в этот злополучный день, который должен был стать самым счастливым, Никол потерял свою любимую жену, княгиню Виринегу. Во внутренний двор его пропустили без лишних вопросов. На воротах стояли Витан и Орей, из стражи отца. Они несколько удивились его визиту, но отметив взволнованное состояние, не стали задерживать. Беримир попросил подошедшего управляющего Хована позаботится о лошади, и направился в имение. Дорогу до зала совета он знал, а то, что отец будет именно там, даже не сомневался. В приемном зале горели факелы, развеивая холодный полумрак. Он был пуст. Отворив небольшую дверку почти в углу, волкодлак попал в темный узкий коридор, заканчивающийся лестницей, ведущей наверх. Ее охраняли два стражника, из числа людей князя Торсена. Они напряглись, заметив Беримира, и положили руки на рукоятки мечей, но потом узнали его. Один кивнул наверх, на лестницу, давая понять, что князь Никол там. Подъем, казалось, длился вечно. Беримир успел обдумать все, что хотел сказать, но когда увидел резные двери зала совета, из-за которых пробивался желтоватый свет и доносился ожесточенный спор, голова его словно опустела. Он медленно провел пальцем по щели между створками, прислушиваясь к незнакомому голосу, говорящему с сильным акцентом, и толкнул их. Двери тихо заскрипели, выпуская таящийся за ними свет в коридор, и Беримир зажмурился, делая шаг в зал, под десятком обратившихся на него глаз. Во главе большого стола, лицом к дверям, сидел юный Князь Беловолод, растерянный и тихий мальчик. Беримиру уже доводилось видеть его несколько раз, но личной беседы он не удостаивался. Увидев вошедшего, он вылупил свои, и без того большие глаза, и осторожно глянул на князя Торсена, что сидел от него по правую руку. Принял его за Стража, понял Беримир. По левую руку от мальчика сидела его княгиня-мать Олисана, а рядом с ней Ивор Мильц — казначей и управляющий торговыми отношениями. За их спинами маячил бледный мужчина в дорогих расшитых шелках, пышущий негодованием. Невероятные фиалковые глаза, совершенно белые волосы, уложенные в сложную красивую прическу из переплетенных косичек, и такая же бледная кожа, указывали но то, что он велори. Наверняка это и был королевский советник Элетас Альванорре. Практически весь стол занимала расстеленная на нем карта Боривоя. — Мой Князь, — Беримир уважительно склонил голову. — Княгиня-мать. — Беримир, — отец устало вздохнул и потер переносицу. — Я думал, это Вильцех. Что ты здесь делаешь? — Разведывательный отряд, который вы отправили на поиск пропавших патрульных, мертв. Выжил только я, князь Торсен. — Что? — с диким ужасом воскликнул казначей. Беримир почувствовал, как у него сводит скулы. Он старался не смотреть в глаза отцу, когда говорил, но все равно заметил, как тот нахмурил брови. — Стражи. Недалеко от Лисьего леса на нас напал берендей. Я никогда прежде не видел таких огромных. Он раскидал всех как щенков, мне чудом удалось спастись. — Почему ты так уверен, что это был Страж? — поинтересовалась княгиня Олисана, явно опережая князя Торсена с этим вопросом. — Вскоре после этого я подвергся нападению повторно, Ваша Светлость. Меня выследил волкодлак. Я бы мог принять его за снежного волка, но после смерти он вновь стал человеком. — Ты нашел подтверждение тому, что он Страж? — Никол не сводил с него тяжелого взгляда с момента, как услышал о смерти разведчиков. — Да. На его груди был Рубежник. Княгиня-мать обменялась взглядами с воеводой, выражение их лиц было примерно одинаковым. Беримир заметил, что одета она довольно просто: темное, не украшенное вышивкой платье, из драгоценностей лишь обручальное кольцо и волосы собраны в простую косу. Возможно, она все еще в трауре по мужу, подумал он. — Ты почему так одет? — подал голос отец. — Я останавливался в Крайнем. — И как? — Все спокойно, ничего странного я не заметил. — Что думаешь? — Мне кажется в Крайнем ничего не знали о готовящемся нападении. — Кажется? — приподнял брови Никол, он ценил лишь конкретику. — Я уверен. Иначе, меня бы убили. Они не стали бы рисковать. Мужчина в шелках презрительно фыркнул. — Это все замечательно, но давайте не будем забывать о главном. О, тало норвэ! * Никол Торсен перевел на него свой тяжелый стальной взгляд. Велорский советник выдержал его достойно. — Присядьте, господин Альванорре, — негромко произнес отец, а потом мельком глянул на Беримира. — И ты тоже. Однако прежде, чем они успели приступить к обсуждению, двери в зал совета распахнулись, впуская внутрь прохладу и красивого черноволосого мужчину. Он ворвался стремительно, словно вихрь. Высокий и стройный, в его движениях были легкость и изящество, но в тоже время и скрытая хищная грациозность. Кошачья. Темные, почти черные, глаза и выразительные брови. Он держался уверенно, и от него будто веяло силой. Не кошка, а Змей, понял Беримир, увидев на его пальце серебряное кольцо в виде змеи, увенчанной короной. Кольца ее были свиты в клубок, поднятая голова смотрела вправо, а из раскрытой пасти торчал раздвоенный язык. Беримир понял, кто перед ним, без лишних слов. — Простите за опоздание, господа. Мне потребовалось время, чтобы привести себя в порядок, — Кхелебрим с усмешкой осмотрел вытянутые от удивления лица присутствующих. — Княгиня Олисана, вам так идет траур. Учитывая причину нашего совместного сбора, наряд весьма подходящий. Пользуясь воцарившейся тишиной, колдун присел за стол рядом с Беримиром. Первым от шока отошел Элетас Альванорре. — Вам проткнули сердце. У вас что, есть второе? — Что вы, советник. Просто оно у меня справа. Беловолод единственный, кто улыбнулся, остальные сохранили выражения неверия происходящему и растерянности. Все, кроме отца. Его, казалось, не удивит ничто. — Хорошо, что ты жив. Хотелось бы увидеть картину целиком, что скажешь? — Очень умелые ребята, так ловко все провернули. Можно даже подумать, что им кто-то помог незаметно пробраться в город. Как-то же они узнали о подземном проходе. Никол так стиснул челюсти, что зубы заскрипели. Беримиру с его чутким слухом даже показалось, что отец перевернется. — Не смей указывать мне на возможное предательство моих людей. Эти «умелые ребята» между прочим, твои. Не делай вид, что ничего о них не знаешь. — Хотите обвинить в предательстве меня, князь? Все свечи в зале разом дрогнули и будто потускнели. Тени, напротив, увеличились и сделались почти осязаемыми. — Еще не знаю, вот ты мне и скажи. Отец был резок с людьми, всегда. Впрочем, все северяне были тяжелыми в общении, да и в жизни в целом. Он сам невольно перенял его молчаливость, угрюмость и нелюдимость. Но он старался говорить учтиво и вежливо, чтобы не обижать, а Никол никогда не щадил чувства собеседника. Даже собственного Князя. Отец презирал слабость в любом ее проявлении. — Амирий Громорёв, — Кхелебрим на миг прикрыл веки, и все вернулось, как было. — Тот, что проткнул меня копьем. Он берендей. Ходит в Стражах уже лет тридцать, но я не очень хорошо его знаю. Оборотень — Багро Остроус. Вот уж кто темная лошадка. Он очень талантлив и хитер. Я бы даже сказал самолюбив. Такие люди всегда преследуют исключительно личные интересы, они не станут шевелить и пальцем за идею. На счет остальных, к сожалению, ничего не могу сказать. Я, мягко говоря, был не в том положении, чтобы к ним приглядываться. Берендей. Беримир сглотнул ком в горле. Тот самый, который растерзал его братьев. Он почувствовал, как в глубине души поднимается злость, и сжал кулаки. — Они ведь твои люди, — княгиня Олисана вздернула подбородок, с вызовом глядя на колдуна. — Не хочешь как-то прояснить произошедшее? Что это, мятеж или объявление войны? — Они похитили принцессу! — высоко вскричал советник Элетас. — Если вы думаете, что Его Величество Инталиан оставит все как есть, то глубоко заблуждаетесь. Похищение сестры короля — уже достаточный повод для войны. И мы не потерпим бездействия Боривоя. Элетас Альванорре выглядел гораздо спокойнее, чем в начале разговора. Теперь в его голосе слышались открытая угроза и высокомерие. Похоже, присутствие Кхелебрима вселило в него уверенность. — Зачем же так резко, господин Альванорре? Мы не утверждали, что будем бездействовать, — казначей Мильц сложил руки в замок, поверх круглого живота. — Мы не знаем, чего хотят эти люди, и для каких целей они украли принцессу, поэтому не можем действовать опрометчиво. Говорил он медленно, растягивая слова, и лениво смотрел из-под полуоткрытых век. — Сидя здесь, вы не продвинетесь в этом вопросе ни на шаг, — заметил Хранитель. — И что вы предлагаете? — по-мальчишески звонкий голос Беловолода привлек внимание всех собравшихся. — Отправить людей по их следу. Я бы и сам присоединился, с великим удовольствием, Ваша Светлость. Князь Торсен хлопнул ладонью по столу. — Может, ты для начала объяснишься, колдун? — К сожалению, мне нечего сказать вам, князь. Я знаю не больше, чем вы. Элетас издал негромкий нервный смешок. Беримир чувствовал растущее напряжение. Больше всего на свете он хотел бы оказаться сейчас в другом месте. В хижине рыбака, у теплго очага, где приятно пахнет травами и рыбьей похлебкой. А рядом бы сидела Миланья и весело говорила всякие глупости. Беримир с удовольствием выслушал бы их все и не один раз. — То есть ты хочешь сказать, что Стражи за твоей спиной устроили заговор против одного из княжеств Семиречья? — напирал тем временем Никол. — Получается, ты оказался совершенно бесполезен и ненадежен, как предводитель? — Получается, что так, — смиренно согласился Кхелебрим. — Но не забывайте, князь, что попали в город они явно с чьей-то помощью. — Черти что. Отец вскочил со своего места и прошелся до окна. — Быть может, они хотят получить что-то взамен? — нерешительно предположил Беловолод и, увидев, что никто не спешит его прерывать, продолжил мысль. — Скажем, наш Камень. Это же Стражи. Княгиня Олисана засмеялась и поспешила взять сына за руку. — Ты перечитал сказок, мой милый. Юный Князь неловко покраснел от слов матери и вырвал руку из ее принудительной хватки. Он уже не был ребенком, хотя и мужчиной еще не стал. Но уже обещал быть красавцем. От отца он унаследовал вьющиеся волосы и волевой подбородок, а от матери большие серо-голубые глаза. Княгиня Олисана не была чистой северянкой, мать ее происходила из древнего володарского рода, потому-то волосы ее были темнее, чем у большинства населения Боривоя. Мальчик, однако, больше пошел в отца, покойного Князя Бранибора. — Для вас, это может и сказки, княгиня. Но для людей, чья связь с Рубежом крепка — нет, — вступился за Беловолода Хранитель. — Так что, это вполне может оказаться правдой. Рискуя разрушить дружественные отношения с Шангором, вы вынуждены будете выполнить их условия, чего бы они ни потребовали. Улыбка на лице Олисаны мгновенно увяла. — Во всяком случае, уже поздно гадать, — сказал князь Никол, не отходя от окна. — Я принял необходимые меры — предателей, причастных к проникновению в город непременно найдут. Виновные будут наказаны. Сейчас нам всем следует отдохнуть. Княгиня-мать неожиданно с ним согласилась и поднялась. Им всем тоже пришлось встать вслед за ней. Ивор Мильц, кряхтя и причитая о больных коленях, распрощался с княжеской четой первым и поспешил на выход. Беловолод выглядел недовольным, но спорить не стал. — Пойдемте, советник, — улыбнулась Олисана, обращаясь к Элетасу. — Я распоряжусь, чтобы вас проводили в ваши покои. Беримир решил дождаться, пока все разойдутся. Когда зал совета покинул Кхелебрим, закрыв за собой двери, отец его окликнул: — Задержись, Беримир. Князь Торсен по-прежнему стоял возле открытого окна. В комнате уже заметно похолодало из-за этого, но ему, видно, было все равно. Морозный воздух остудил волчий пыл, и теперь он казался таким, каким был всегда — спокойным и собранным. Наверное, поразмыслив о чем-то и приняв для себя решение, он кивнул и сел на свое место за стол. — У меня к тебе разговор, — начал, наконец, отец. — Это не может подождать до утра? Беримир почувствовал, что разговор ему не понравится. — Утром ты отправишься в Торсен. — Но почему? — от возмущения он даже немного задохнулся. — Я хотел все исправить. Отец не мог его отослать. Только не сейчас, когда ему выпал шанс поквитаться с берендеем. — Исправишь, в другой раз. Сейчас твое присутствие необходимо в другом месте. В наше отсутствие в Торсен приехала твоя сестра Гая с детьми, по моей просьбе. И опять-таки, по моей просьбе, она подыскала тебе хорошую невесту, — Никол исподлобья глянул на него, видимо интересуясь реакцией на свои слова. — Девушку зовут Мира, дочь Радима из Крепкой Упряжи. Их род не такой великий и богатый как наш, но не менее древний. Она отлично тебе подходит: красивая, хорошо воспитанная. Ты, должно быть, знаешь ее братьев, они служат под моим началом. Беримир согласно кивнул, хотя хотелось поморщиться. Гая была самой нелюбимой его сестрой из двух имеющихся. Потому что была похожа на отца. Она никогда не перечила Николу. Возможно, и правда всецело разделяла его взгляды, а может, просто слишком хорошо играла свою роль примерной дочери. Другое дело Дариана. Говорят, она похожа на мать, такая же веселая и добрая. Никол позволял ей все, даже непослушание. И мужа себе она выбрала самостоятельно, из-за чего между сестрами некогда и пролегла пропасть. Гая негодовала, а на деле скорее всего, просто завидовала. — Я даже помню, как мы ездили туда, — ответил Беримир. — Мне тогда было двенадцать или около того. Ты разрешил мне проехаться наперегонки с сыном шорника*, который был старше меня года на три. Но Миру я не помню. Никол усмехнулся. Необычно было видеть такую его усмешку, она больше походила на улыбку. Веселую, можно даже сказать почти довольную. — А вот она тебя помнит. И уже дала свое согласие. Гая рассказала, что девушка разве что не светилась от счастья. — Мне обязательно ехать так скоро? — осторожно спросил Беримир, боясь спугнуть неожиданно хорошее настроение отца. Князь Торсен ничуть не омрачился его вопросом. — Да. Езжай, посмотри на нее, познакомься. Свадьбу сыграем, когда вся эта канитель с велори уляжется. Покинув зал совета, Беримир все еще думал об этом разговоре. Новость не сильно его удивила. Вполне естественно, что в двадцать три года отец намерен его женить. Только вот момент он выбрал не совсем подходящий. Впрочем, у Никола на все было свое мнение, а чужое его всегда мало заботило. Свернув в приемную, он направился в жилую часть имения, где располагались, выделенные ему покои. От ближайшей стены не далеко от дверей отделилась темная фигура. — Беримир, на пару слов, — услышал он голос Кхелебрима. Появление Хранителя оказалось настолько неожиданным, что волкодлак даже не знал, удивляться ему или пугаться. На всякий случай он прислушался к своему внутреннему волку, но тот молчал. Посчитав это скорее хорошим, чем плохим знаком, Беримир немного расслабился. — Я могу вам чем-то помочь? — спросил он, когда колдун оказался рядом. — Думаю только ты, и можешь, — загадочно улыбнулся Хранитель и поспешил пояснить. — Я ощутил твою жажду мести на совете. Это опасное чувство, оно застилает глаза и лишает здравого смысла. Но отчасти ты прав — возмездие должно свершиться. — К чему вы клоните? — не вытерпел Беримир. — Я думаю, ты понимаешь, что нельзя сидеть, сложа руки. Я не сомневаюсь, что князь Торсен тоже это понимает, но пройдет какое-то время, прежде чем он начнет действовать. А это не простые воры, это Стражи — опытные и обученные бойцы, которые к тому же хорошо заметают следы. На рассвете я собираюсь сам отправится искать их, но одному мне будет сделать это затруднительно. Беримир понял, чего от него хотят. — Не лучше ли обратиться с этим вопросом к моему отцу? Я уверен, он выделит вам не менее опытных бойцов. — Нет, — быстро возразил Кхелебрим. — Будет лучше, если мы пойдем вдвоем. Я понимаю, что для тебя это странно, но ты уже сталкивался с этими предателями и без труда выйдешь на их след. Мне нужна твоя помощь, Беримир.