Room for Dreams

Проходит не так много времени перед тем, как Шинра возвращается и застает их в таком положении. И на каждую нотку подавленности, исходящую от Шизуо, находится частичка удивительной радости доктора. Он называет это шагом вперед, а Шизуо все еще не совсем уверен, можно ли это назвать знаменательным моментом, однако он рад слышать друга, с таким энтузиазмом рассуждающим о состоянии Изаи. Он убирает пальцы Изаи со своих губ (Орихара дергается, вертит головой, как будто пытаясь найти Шизуо) и обращается к Шинре с вопросом, таящимся за покрасневшими щеками и раздражением, которое, он был уверен, Изая мог почувствовать. — Он просто бредит, так ведь? — Мне кажется, что это невозможно, — вздыхает Шинра, — но, судя по всему, он понимает кто ты и доверяет тебе, не так ли? — Шизуо неохотно кивает, ведь то, как Изая звал его, беззвучно произносил его имя, было действительным узнаванием. Шинра улыбается. — Что ж, тебе все равно удалось добиться большего, чем любому из нас. Так он не выглядел даже в лучшем расположении духа, Шизуо-кун. Шизуо бросает взгляд на Изаю: его приоткрытые губы так же безжизненны, как и всегда, за исключением появившейся мягкости по краям. — Не знаю, — он признается, потому что не уверен в том, во что ему стоит верить. Что он кто-то особенный? Что в нем есть что-то другое, в хорошем смысле этого слова? В этом нет ни малейшего смысла. — Он не сказал многого. Шинра меланхолично улыбается. — Честно сказать, я несколько удивлен, что тебе удалось сделать так много. Шизуо предполагает, что доктор говорит об их общении, пальцах, прижатых к губам, и о том, что Изая достаточно расслаблен, чтобы иметь возможность общаться таким образом. Потом он осознает, что Шинра был близок к тому, чтобы отказаться от постоянного волнения о том, сколько же Изая говорит, потому что ничего — это ничего, и ничто это не изменит. Изая разбит на невероятное количество молчаливых осколков, из которых кто-нибудь мог бы только надеяться собрать хоть какие-то слова. Проклятье, ему нужна гребаная сигарета… — Что… во мне такого особенного, Шинра? Он должен быть в ужасе, ведь если бы не я, то… — Мне жаль, — бормочет Шинра, — но я не могу тебе этого объяснить. Я разбираюсь в физическом состоянии Изаи-куна, но не в чувствах, не в том, что происходит внутри него. Твои догадки на этот счет так же хороши, как и мои. — Но, Шинра, я не могу, я не знаю его, — он беспомощно делает жест рукой в сторону Изаи, который слегка вздрагивает (и как он, блять, знает, что Шизуо делает, когда рука даже не соприкасается с ним?), и ком в его горле быстро перерастает в гнев, расходящийся по всему телу. Все это так разочаровывает. Он не понимает Изаю, не может узнать ничего нового от Шинры и при этом не хочет забывать случившееся. И ему совершенно некуда направить свою злость, а просто так она не исчезнет. Пока Шинра заинтересованно наблюдает за ним, Шизуо полностью поворачивается спиной к Изае. Грудь информатора достаточно медленно поднимается и опускается, кардиомонитор показывает относительное спокойствие, но Изая продолжает вертеть головой из стороны в сторону в поиске. Что же он надеется получить, держа подле себя Шизуо? Что же он внезапно увидел в монстре, который только и делал, что ненавидел и калечил его? Шизуо сглатывает, пытаясь избавиться от боли, образовавшейся в его горле. Опускает руку вниз и дотрагивается до мягкой темной шевелюры Изаи, поглаживая ее. И даже когда Орихара пытается избежать прикосновений, Шизуо продолжает свои действия. Он делает это со всей возможной аккуратностью, не совсем понимая, чего же он пытается этим добиться. — Он напуган, — тихо произносит Шинра. Шизуо не заметил его приближения, но Шинра оказался прямо за его спиной. — Он и должен. На это Шинра ничего не отвечает. Тело Изаи напрягается, и он пытается дотянуться до Шизуо, чтобы схватить его. Его руке это удается, и она начинает дрожать прямо на груди Шизуо, в то время как его сердце начинает стучать с такой скоростью, словно он бежит марафон.  — Шизуо-кун… — Подожди, — он выдыхает. — Подожди. Он кладет другую ладонь на грудь Изаи — мертвую зону, на то же место, где находится рука Орихары на нем. Информатор единожды дергается, начинает трястись, дрожать, а потом медленно, медленно, медленно успокаивается, избавляясь от страха, засевшего глубоко под кожей. Шизуо находит руку Изаи, в ответ предлагает свою, и информатор робко принимает ее.  — Видишь, — шепчет Шизуо, — ты в безопасности. — Только не с тобой, — беззвучно произносит Изая медленно, понимая, что Шизуо нуждается в этом, понимает… — Обычно нет, — признает Шизуо. — Но сейчас я не собираюсь причинить тебе никакого вреда. Уголки губ Изаи опускаются вниз. — Продолжай. Шизуо хмурится, и у него появляется дурное предчувствие — объяснение, но, возможно, не то, которое он искал, — будто он знает, что произойдет дальше. — Зачем? Изая убирает свою руку от Шизуо, но спустя секунду прижимает пальцы блондина к губам сильнее и снова начинает. — Ты сказал, что ты здесь за тем, чтобы помочь, Шизу-тян. — Я— — Но в действительности монстры не могут оказать реальной помощи. Они только разрушают, а потом говорят, что сделали это из благих намерений. Шизуо требуется всего несколько секунд, чтобы понять, к чему ведет Изая, и разобрать слова, переданные ему тактильно через чертовы руки, служащие источником информации. Он уже начинает разрабатывать другие возможные методы общения: выводить иероглифы на ладони Изаи, заставить его выучить вещи наподобие шрифта Брайля и что-нибудь еще, что хоть как-то может помочь, — когда губы Изаи снова приходят в движение. Снова и снова, так, чтобы Шизуо точно понял. — Помоги мне так, как можешь только ты, Шизу-чан, помоги мне, помоги, — снова выступают слезы, и он добавляет кое-что еще, еще одну отвратительно неправильную вещь, которая делает Шизуо яростнее, чем что-либо еще в этот день, яростнее, чем что-либо еще за очень длительный период времени. — Просто убей меня.