Room for Dreams

Возвращаясь co своих немногочисленных подработок и поручений, Селти хотела бы сказать, что она удивлена видеть Шизуо, сидящего вместе с Шинрой в их квартире. Она бы хотела удивиться этой новой атмосфере, переполненной чудовищно-тяжелой ответственностью и чем-то граничащим с виной. Относительной тишине в другой комнате и очевидному изнеможению от чуть ли не насильственной помощи тому, кто в ней нуждается, но не может принять. Она бы хотела задаться вопросом, что же он собирается делать дальше, но она знает Хейваджиму Шизуо. — Привет, — бормочет он устало, и она кивает в задумчивости. Достает свой КПК, делает паузу, чтобы придумать достойный ответ, — не хочет показаться очевидной, не хочет нагнетать атмосферу еще больше и, конечно, не хочет сделать ситуацию еще более неловкой или приводящей в ярость. [Спасибо за то, что пришел] — выходит в итоге, и Шизуо отвечает ей кивком головы. — Ага, — вздыхает он. — Простите, кажется, я побуду еще какое-то время с вами… Она задумывается, стоит ли ей подделать удивление. Шинра сочувственно улыбается, сидя на своем тихом местечке на диване, когда Шизуо заполняет ее момент колебания. — Я думаю, ты и так уже все поняла, — признается он. — Спасибо. Тени недоуменно вздыбились по открытым краям ее рукавов. Разве она сделала что-то, заслуживающее такой благодарности? — Эй, — он снова начинает, и тело Селти напрягается еще до того, как у нее появится хоть какая-то догадка, чего она так боится.  — Что ты о нем думаешь? — он тихо интересуется, а потом быстро добавляет, чтобы все прояснить: — Я имею в виду, что ты думаешь по поводу этого, всей ситуации? С каждым словом он становится все более подавленным, но в этом есть некая подоплека. Селти знает — Шизуо не тот человек, который оставляет какие-то вещи необсужденными или неразобранными, к тому же от открытого разговора всегда больнее чуточку меньше, чем от сокрытия темы. Она задается вопросом, спросил ли он уже Шинру обо всех деталях. Врач, в конце концов, не идиот, но он все еще достаточно нелюдимый, чтобы иметь желание сохранить знание при себе. Негативные последствия, сказывающиеся на нем, волновали Селти чуть ли не больше состояния Изаи. И пока намерения Шизуо не происходили из скрытых намерений или полного понимания, результат оставался прежним. На самом деле, ее друг впечатляет тем, что он решает проблемы совершенно непреднамеренно, и это при его утверждении об отсутствии представления о том, что думают другие. Чтение людей — это не его, как он говорит, но его хорошая — ненасильственная, не-кидающая-торговые-автоматы, яростная и опасная — сторона значит для него больше, чем ограничения, которые он на себя накладывает. Те люди, которым он еще поможет даже без полноценного осознания того, что же он делает. «Честно, несколько сложно сказать, действительно ли я понимаю его ситуацию, — признается она себе после недолгого размышления, — но я не могу перестать думать, станет ли он снова тем мужчиной, которым был». Хотя это может быть и чем-то хорошим, потому что ей никогда не нравился Орихара Изая, однако ничего из того, что он натворил, не было настолько плохим, чтобы оправдать содеянное. Но и это не отменяет того, что он был действительно испорченным человеком, ребенком, играющим с огнем, при этом слишком самоуверенным, чтобы бояться. Она знает, что друг будет сочувствовать, возможно, даже больше, чем кто-либо сможет, и его искаженное выражение лица предоставляет достаточно доказательств того, что он не может чувствовать иначе. — Это было шоком для нас всех, — бормочет Шинра, и Селти поворачивается к нему, потому что может почувствовать, как он пытается сделать то же самое. — Может, это потому, что мы знали его лично, но ты не думаешь, что это нормально — волноваться о человеке, любом человеке, в таком состоянии? Да. Он тоже может увидеть тонкий слой напряжения, окутывающий сгорбившуюся фигуру Шизуо. В его глазах замешательство, вина и шок от внезапного и быстрого переворота мира в сознании. Они разрывают его все больше с каждой пройденной секундой. Ему не трудно симпатизировать, но Шизуо — это особый случай, и их попытки успокоить его максимум будут малоэффективными. — Вы думаете, это было случайностью, — грубовато говорит Шизуо. [Мы не знаем. Возможно, он сможет сказать нам —] Шизуо снова начинает говорить до того, как Селти успевает закончить сообщение. Поднимается на ноги, делает медленный вздох, и: — Ему нужна помощь, и я — я думаю — я могу быть единственным, кто… Шинра оборачивается, чтобы извиниться. — Это не твоя вина, Шизуо-кун, так что не думай, что должен — Ты должен справляться со всем сам. Но под этим так до конца и не озвученным извинением лежит понимание, что Шинра уже позволил Шизуо сделать это. Если у него есть шанс, то у него нет другого выбора, кроме как попробовать. Кроме того, он оказывает успокаивающее влияние, он уже незаменим. Он пойман в ловушку предполагаемым соглашением и грядущими неделями печали и горя, но так жизнь иногда играет с людьми. Шизуо является идеальной приманкой для неудачных совпадений и злосчастных неудач. Возможно, это только потому, что он достаточно хороший человек, чтобы переживать о ком-то вроде Орихары Изаи. Ладони Шизуо сжимаются в кулаки, и он выдавливает из себя: — Я хочу. Просто, знаешь, это как, я не знаю, что еще делать — с ним таким, и все остальное… — он поднимает взгляд наверх, а потом снова переводит его на пол. В его глазах что-то далекое от ненависти, слишком близкое к тому, что могло бы называться привязанность. — Я никогда не видел блоху таким… человечным, что ли. — То, что ты это видишь, не делает тебя полностью ответственным, Шизуо-кун, — предупреждает Шинра, но слова его пусты за неимением оснований для спора. Шизуо резко выдыхает, горько усмехается — возможно, пытается немного посмеяться, но попытка выходит неудачной. — Поверь мне, я не хочу быть… и я его ненавижу, правда, ненавижу, и, наверное, это отчасти было его виной… [Тем не менее, ты так себя чувствуешь] — печатает Селти. Тон, который она пытается передать, находится где-то между умиротворенным и реалистичным, и Шизуо принимает его без жалобы. Он так сильно старается сблизиться с Изаей, из-за чего у него не остается выбора, кроме как просто согласиться. Он сдается, сдается ему. Словно он дает нападавшим на Изаю и его ранам взять верх снова, но в этом зле Селти удается разглядеть что-то похожее на спасение. — Ты планируешь найти их, так ведь? Шизуо моргает. — Ну, — признается он, — я сойду с ума, если все будет так же, как сейчас, и у меня есть работа… Шинра улыбается, кивает и принимает это и все остальное, как это сделал и Шизуо. У Селти появляется чувство, будто она наблюдает за подготовкой к вынесению приговора — наказания, которое продлится множество часов, принесет много боли и злости; время будет потерянным, безрадостным. Она ненавидит это понимание и факт, что Шизуо видит это почти так же. Они столкнулись с безнадежным случаем, с единственным возможным выбором — исправить все, потому что в противном случае неизвестно, что тогда станет с Хейваджимой Шизуо. Селти тоже приветствует решение своего друга и не говорит ему не заставлять себя делать этого. Она знает, насколько бессмысленным это будет.