Room for Dreams

[Никто не ждёт от тебя совершенства.] — Дело не в этом, — начинает настаивать Шизуо, но его ладонь всё равно сжимается в кулак. — Я просто знаю, что ему это нужно. Он больше никого не послушает, так что если я не смогу привести его к пониманию, он просто… останется таким навсегда. Селти приходится сопротивляться искушению печатать быстро, потому что она хочет, чтобы Шизуо действительно обратил внимание на то, что она собирается сказать. Дело кажется достаточно простым, но, может, именно из-за этого Шизуо и забыл в спешке исправить всё сразу. Когда она заканчивает печатать, то осторожно передаёт ему небольшой экран и наблюдает за проблеском теней в глазах, пока он быстро просматривает текст. [Это не становится твоей виной. Ты сделал намного больше, чем, как мы думали, cможешь, к тому же — я думаю, что кто угодно на его месте колебался бы перед принятием такого решения. Это большой шаг.] Пробежав пальцами сквозь волосы, Шизуо кивает. Он выглядит так, — ну, невероятно мрачным, как если бы он не хотел в это верить — словно вера в это будет предательством Изаи. Или, осознаёт Селти, это вина — и она уверена, что он не получает от этого удовольствия, но, возможно, ему так легче справляться с болью, чем работать над восстановлением своей старой несерьёзности — нормальность, которая была нормальна только для него, огонь в глазах и то, как он смеялся или злился. Нормальные эмоции, как ей кажется. Он скучает по ним, заточённый в бесконечный круг мыслей о том, что он недостаточно хорош, и односторонней решимости. Это вроде как смешно само по себе. Уже какой-то период времени Селти кажется, что её друг делал всё это, чтобы всё встало на свои места; он говорил об этом не меньше, и не только один раз или два. Это стало для него подобием мантры, к тому же были и другие вещи — действия, в основном, но помимо них проскальзывали и другие комментарии то тут, то там — всё это, по сути, являлось попытками дать Изае что-то, за что можно ухватиться. Если свобода — это то, чего он хочет, то — Селти, конечно, не эксперт, но у неё есть чувство, что он делает только половину того, что следовало бы для рассеивания этого кошмара. [Ты не можешь помочь ему, если не сделаешь то же самое для себя], — добавляет Селти и с волнением ждёт момента, когда его хмурый взгляд смягчится. Этого не происходит, но Шизуо оживает во время ответа: — Не имеет значения, если я беспокоюсь о чём-то. Блоха не может этого знать. [Попытка вылечить его], — Селти колеблется, — [ в эмоциональном плане ничего не изменит, если ты не придёшь в себя]. Брови Шизуо взмывают вверх. — Прийти в себя? Селти, ты видела — всё это, — он прочищает горло, зажмуривает глаза, а потом резко открывает их, чтобы покачать головой из стороны в сторону. — Я-я имею в виду, это никуда от него не исчезнет. Возможно, никогда — не на самом деле. [А что, если он все-таки понимает?] Шизуо бледнеет. — Т-ты думаешь…? Он определённо снова начинает волноваться — на этот раз уже из-за того, как сильно его волнение могло повлиять на Изаю. Как много он смог заметить, и насколько ему не всё равно. Насколько это может повредить его восстановлению — возможному восстановлению — а это совершенно не то, чего хотела добиться Селти. Она просто хочет знать, что он будет в порядке. Она и Шинра, они оба, потому что Шизуо едва ли пытается вполовину так же сильно, как раньше, спрятать свой стресс и всё, что он с ним творит. По этой причине она тоже замирает на мгновение, а затем поднимает руки вверх, пытаясь передать неопределённость. [Я не говорю о том, что если ты будешь поблизости, то это не облегчит ему жизнь, но думал ли ты о том, что это делает с тобой?] Это как вопрос с подвохом. Селти знает, что он думал об этом, и Шизуо, похоже, знает, что она об этом знает. Шизуо пожимает плечами, сглатывает, вздыхает. — Я не могу не волноваться, — решает он, — но — я понимаю, что ты имеешь в виду. Я должен был заниматься всем этим по какой-то определённой причине, но я думал… Селти кивает, по-прежнему не снимая шлема, только вернувшаяся с задания и привычно говорящая с Шизуо в такой манере — побуждая Шизуо думать, обдумывать, обсуждать, выяснять всё. — Думал… — снова повторяет Шизуо с глазами, расширяющимися по мере прилива краски к щекам, — что, может, я был слишком шокирован, чтобы делать что-то другое. Я не мог сидеть без попыток что-нибудь предпринять, даже если это Изая. Поэтому я остался. — Это было не так-то уж и давно, но всё-таки изменило некоторые вещи, как мне кажется. [Это нормально — беспокоиться о ком-то]. Шизуо чуть не подавился от этих слов. — Я-я знаю! Я имел в виду, что беспокоюсь. В любом случае, это всё, что я могу делать — большую часть времени. Селти не знает, стоит ли ей прервать его, но Шизуо ещё не закончил — он меланхолично улыбнулся, добавляя: — Я чувствовал, что заберу у него что-то, если буду использовать это как возможность разобраться с собственными проблемами. Я думаю, что всё будет нормально, если я только смогу увидеть, как ему станет лучше. [Если это всё…]. Шизуо моргает, в первый раз сбрасывая с себя напряжённый вид, и смотрит на неё — наконец-то готовый принять совет от кого-то, кто может вовсе и не знает, как будет лучше — — но это же лучше, чем ничего, так ведь? [Может, тебе будет лучше, если ты расслабишься и сделаешь всё, зависящее от тебя, без мыслей о конечном результате]. Она показывает ему сообщение, он читает, никак не отвечает, так что Селти начинает печатать снова. [Так ты и начинал, не так ли? Возможно, благодаря этому ему и удалось дойти до этой отметины]. [Мы вдвоём волнуемся и о тебе тоже]. Она пытается добавить ещё, потому что этого недостаточно, этого никогда не — но он останавливает её движением слегка подрагивающей руки. — Я понял, — бормочет Шизуо. — Простите, я не знал, что усложняю всё и для вас, ребята. Селти начинает протестовать, но он просто качает головой из стороны в сторону и прерывает её: — Всё в порядке. Кажется, я привык быть критичным по отношению к себе. Сейчас многое поставлено на карту, — вздыхает он, — но я сделаю всё, что смогу. В конце концов — Он встаёт на ноги, неуверенно улыбается, пытаясь поднять всем настроение, несмотря на повисшее в воздухе чувство ответственности — или, может быть, — Селти точно не знает — чего-то большего — — Я же не хочу застрять с блохой навечно. Держу пари, он чувствует то же самое… Он поворачивается, чтобы выйти из комнаты, оставляя Селти смотреть ему вслед, пока он окончательно не исчезает по пути в комнату Изаи, где всё так же гудят моторы, обеспечивающие наркотический сон и едва заметные проблески жизни. Они будут в порядке, Селти напоминает себе. Всегда были.