Remember me

Первое, что я почувствовал, когда открыл глаза — удар по голове мягкой подушкой. Я немного оторопев, разлепил свои глаза наконец и услышал еще и заливистый смех рыжего. — Ты так мило и невинно спал, я просто не мог не сделать этого, — хихикает малыш, прикрывая рот ручкой. — Аж ты засранец, — воскликнул я, и только тогда понял, что Патрик сидит сверху на мне, только лишь в одном полотенце на бёдрах. Ни стыда, ни совести у этого рыжего мокрого мальчишки я не наблюдаю. — Слезь с меня. — А тебе разве не нравится? — насмешливо спрашивает он, нарочно поднимаясь, чтобы подтянуться, как самая настоящая кошка после сна. На самом деле он просто красуется и показывает себя, это я выучил наизусть в этом мальчишке. — Нет, не нравится, — категорично заявляю я, пока щеки начинают краснеть. — Ага, не строй из себя невинного. Ты до меня домогался, милый. Забыл? — с издевкой замечает он. — Ты знаешь, что ты возбуждающе краснеешь? — шепчет Трик, склоняясь к моему лицу, дабы снова поцеловать меня в губы. Я не животное, но сила воли у меня не железная. Как только малыш в очередной раз постанывает в поцелуй, специально ерзая на мне задницей, я сразу же притягиваю его совсем близко, скидывая ненужную ткань с его бедер на пол. Его реакция следует незамедлительно — щеки начинают гореть алыми и багровыми цветами из-за стыда и возбуждения. — Пит, перестань, — тихо шепчет он, отрываясь от моих губ. — Ты попал, Патрик. Доигрался, — улыбаюсь я, тяжело выдыхая, пока мои рука нежно поглаживает бедро Патрика. Удивительно, он даже не сопротивляется, как в предыдущие разы, так непривычно. Один ловкий уворот и Патрик уже замят под меня, распахнув свои голубые глаза. Он начинает явно брыкаться, но позже я решил зажать его запястья, чтобы он не вырывался. Когда я начинаю целовать его шею, укрывая нежными поцелуями чувствительную кожу, голубоглазый окончательно сдается, начиная тихо скулить и постанывать. Смазанные, но искренние поцелуи опускаются все ниже по его телу, заставляя рыжего дрожать и извиваться от непривычных ему ощущений. Но я бы не был Питом, если бы у меня не было плана. Когда он дошел до самого низа живота Трика, который уже заходился влажными и пошлыми стонами, я неожиданно прошелся пальцами по его бокам, щекоча их. Стоит отметить, что малыш боится щекотки, как огня. С этим можно неплохо поиграть. Услышав громкий смешок и недовольный вздох со стороны Патрика, я продолжил щекотать его, слишком часто проходясь тонкими пальцами по ребрам. Рик уже через несколько секунд недовольно фыркая и откровенно ржал, закрыв глаза. Его руки судорожно пытались оттолкнуть меня от себя, но это выходило очень и очень плохо из-за смеха и прочих накативших эмоций. — Пит, боже, мать твою, перестань, хааа, — скулил парень, наконец оттолкнув меня от себя. — Ну, ладно, перестал, — выигрышно улыбаюсь я, отходя от него. — Ты тут полежи, а я пойду готовить завтрак, — хихикаю от своего замысла я. — А как же... — тихо начинает Пат, как бы стараясь напомнить мне о чем-то. — Ты сказал мне прекратить, я прекратил, — с дурацкой улыбкой на лице замечаю я. — Твою мать, кидалово, — обиженно вздыхает Патрик, падая обратно на кровать, чтобы разложить свои руки в стороны и расставить ноги, слегка поджав. — Я уже думал тебе отдаться, а ты... — Во-первых, прикрылся бы лучше, а во-вторых, если я тебя трахну, то ты не сможешь неделю сидеть на своем скутере, так что давай ты успокоишься, — забавно в слух рассуждаю я, активно жестикулируя. — Пошел нахуй, — обозленно фыркает Патрик, отворачиваясь от меня. — Иди готовь свой ебаный завтрак, позовешь меня потом, — похоже, он совсем не обижается. Хах, как всегда просто вредничает. Ребенок. — Тебе придется положить монетку в копилочку за каждое твое плохое слово, — издевательски говорю я, "обнимаясь" с дверью. — Фу, съеби. Уйди. Скройся. — Если ты так хочешь, то я обязательно вскроюсь. Только погоди, я напишу завещание, — я изображаю будто достаю из кармана ручку и блокнотик и, прикрыв глаза, начинаю "записывать". — Глухое чмо, уйди. — Как скажешь, — совершенно не потеряв улыбки на лице отвечаю я. — идиот, — тихо проскакивает чуть позже, когда я вовсе выхожу из комнаты, закрывая дверь. — Я все слышу! — доносится вскрик Патрика, в котором я явно заметил легкий смех. Естественно, перепады настроения для подростка — это нормально, но чтобы настолько быстро... Хотя, чего я мусолю. Таким же был в свое время. Вместо обещанного завтрака я подался в душ, дабы принять все необходимые водные процедуры. Тем более, я вчера чертовски устал, так что не смог отмыть с себя грязь нормально. На стеклянных полках в ванной комнате красиво расставлены баночки с всякими масками для волос и различными шампунями. Я почти на все сто процентов уверен, что вещей Патрика на полках только около 10%, не больше. Вот так, просто я люблю позалипать на какие-нибудь новые масочки и гели, Патрик же терпеть этого не может. Иногда приходит домой весь грязный и потный после недельного загула, да настолько, что я набираю ванну и собственноручно отмываю грязь, мазут и откуда-то внезапно взявшийся бензин с тела Трика. Как протестовать — протестует, но это ничем, кроме занятной головомойки ему не обернется. А что же он? Стамп все прекрасно понимает, но продолжает вести себя как восьмилетняя девчонка. Это неисправимо. Зато этот малой — любитель приготовить что-то вкусное. Правда делает он иногда все грязными руками, но ему самому даже как-то плевать. Это весьма сложно, но на сама деле не плевать его желудку, который выворачивает, когда он, не дай бог, съест что-то непонятное. Вот такой вот мини-парадокс. За этими мыслями я уже и вымылся, натянув на себя джинсы и накинув на мокрые плечи полотенце. Настроение действительно наладилось, поэтому я быстрым шагом направился на кухню. Как я и ожидал, там уже во всю хозяйничал рыжеволосый парнишка, выкрутив звук на колонках, что стояли рядом с барной стойкой, почти на самый максимум. Естественно, он подпевает. Мелодично, связно, потрясающе. Словно он с самого раннего детства занимался вокалом, хотя, на самом деле, ничего подобного. — I hear your heart beat to the beat of the drums Oh, what a shame that you came here with someone*, — вновь я слышу его голос, стоит только спуститься с лестницы. — Ты кричишь на весь дом, Патрик, — с улыбкой замечаю я, опираясь на входную арку у барной стойки. — Этой песне уже лет пять. — Ой, да ладно, это говорит мне человек, который слушает Rammstein, — говорит Патрик, облизывая ложку, что была в сметане для салата. — Не буду больше петь. — Пфф, да пожалуйста, — шуточно фыркаю я, присаживаясь за стол. — Что на завтрак? — Салатик и спагетти, — кратко отвечает мне он, продолжая напевать мелодию себе под нос, а затем все громче и громче. К повтору припева он действительно кричал слова песни на все помещение. Но я же как всегда ничего не скажу ему за это, пусть делает, что нравится, а я посижу и полюбуюсь этим. Совсем скоро предо мною было выставлено несколько тарелок с едой, а затем Пат, поставив чайник, чтобы заварить чаю, возвращается ко мне. — Приятного аппетита, — вздыхает он, улыбаясь мне во все тридцать два. — Ты похож на очень милого японца, когда так щуришь глаза, — хихикаю я. — Аригато, Вентц, — подмигивает мне Стамп, начиная складировать еду себе за щеки. Немного подумав, я наконец решился: — Трик, я тут подумал. В общем, гонка сегодня отменяется, — тут же я получил недовольное мычание со стороны Патрика. — Нет-нет, мы договаривались, — говорит он со все еще набитым ртом. — Да нет, ты дослушай. Я хочу тебя сводить в секретное место, — последние слова я протянул с особой таинственностью. Пат заинтересовано взглянул на меня, как бы намекая продолжить свою мысль. — Жаль, что это место работает только с вечера до утра... — Воу, впервые ты разрещаешь мне тусоваться с тобой в стриптиз-клубах, — смеется вскоре Стамп. — Не-а, все не так. Последний раз в подобных заведениях я был где-то в восемнадцать лет, — почему-то мы умудряемся даже не давиться едой, когда разговариваем. — Тогда, ты меня ведешь в парк развлечений, а потом, вечером, мы едем в твое "секретное место". Ну что, по рукам? — победно улыбается Патрик, протягивая мне свою руку для рукопожатия. — Пойдет, я согласен, — азартно усмехаюсь я. — Хорошо, в полдень мы выезжаем, спиногрыз. — Эээй! Не обзывайся, обидно. * - строка из песни Ke$ha - Die Young. Послушайте чисто для атмосферы :3