Remember me

Я уже минут двадцать ждал Патрика у входа в дом. Мне вот чисто интересно, он там что, как настоящая женщина выбирает себе платье на свиданку? Самое классное это то, что я надел свои любимые потертые джинсы и совсем новую белую футболку, а эта капуша вечно придумает во что вырядиться, чтобы идти по мостовой буквально как Голливудская звездочка, которой он себя считает. Конечно же, подобное пафосное поведение с его стороны мне не в новинку, но, чёрт, он действительно должен выступать и сниматься в фильмах, чертов же актер, посмотрите. Нервно и недовольно поглядывая время на смартфоне, я наконец замечаю свое сокровище, неровным шагом ступающее по ступенькам на крыльце. Да, дом немного возвышен над землей благодаря высоченному фундаменту в полтора метра. Зато у нас есть почти четыре этажа: второй, первый, фундамент, или же, как называем ее мы с Триком, трубная комната, и подвал. Если быть честным, в подвале я никогда не был, ведь уже на уровне фундамента становилось жутко находится в таком маленьком и мокром помещение. Можно себе представить, что творится в подвале. Брр, жуть. Тем временем, я начал дотошно осматривать образ Патрика, цепляясь взглядом за малейшие детали. Красные, обтягивающие джинсы, клетчатая рубашка, что может легко закрыть его "мягкое место" или же просто служить туникой, высокие, белые кроссовки на шнуровке, рыжая чёлка, вальяжно зачесанная на бок и голубые глаза, что скрывали черные солнцезащитные очки. Естественно, на его руках были неизменные черные, кожаные браслеты с шипами. Он чертовски элегантен. — Ну, что, едем? — Трик снимает с себя очки, хитро улыбаясь и подмигивая. Кажется, я очень сильно завис на этой "загадке природы". Мне будет тяжело оторвать от него взгляд в течение дня. Тут мой взгляд становится осознанным и я хмурю брови. — Ты накрасился чертовой подводкой?! — вскрикиваю я, взмахивая руками. — Тише, детка, плохие мальчики не любят шум вокруг себя, — он обратно натягивает на себя очки, приставляя к моим губам указательный палец, пока его рот расходится в сногсшибательной улыбке. — Патрик, — более спокойно начинаю я. — ты же сам говорил, что подводкой пользуются только пидорасы, — на самом деле я и сам красился при Трике, но сейчас это менее важно. — Так мы с тобой и есть пара пидорасов, — он преспокойно смеется, хлопая меня по плечу, от чего я быстро офигеваю. — Просто признай это, у тебя не хватит аргументов, чтобы доказать обратное. Почему он так уверен в себе? — Геи и пидорасы — это разные люди. Гей — ориентация, пидорас — это состояние души, — шах и мат, щеки Патрика начинают мгновенно начинают краснеть. — Т-так, сейчас не об этом. Поехали уже, — его голос неожиданно дрогнул. Хм, осечка, милый. — Возбуждающе краснеешь, сладкий, — шепчу я, открывая дверь водительского сиденья. — Отъебись, — тихо и смущенно проговаривает Стамп. — Да ладно тебе, весело же, — в шутку обиженно проговариваю я. — Сейчас передумаю и останусь дома, придурок, — мы встречаемся взглядами над крышей автомобиля и мысленно устраивает Версус Батл. Что же, он победил. — Все-все-все, ладно, мы едем, — тут же улыбаюсь я, садясь в машину. Моему примеру тут же следует Патрик. Он вновь начинает улыбаться, предвкушая этот день. Трик кажется таким счастливым. — Сначала в парк аттракционов? — спрашиваю я, едва отъехав от дома. — Пфф, ну естественно, как и договаривались, — с улыбкой победителя Стамп смотрит на меня, высокомерно прикрыв веки и закинув свои руки за затылок для удобства. — Сегодня я попробую все 24 вкуса мороженного и опробую все горки в парке, — мечтательно приговаривает он, инстинктивно облизывая сухие губы. — Сначала мы накупим мороженного и пойдем на колесо обозрения, — продолжаю его тему я. — О-о-о да, детка, — завопил рыжий. — Ты действительно что-то смыслишь в отдыхе. — Обижаешь, Трик. До двадцати лет я бывал дома только раз в неделю. — Ты был грустным эмарём, который чуть ли не жил на заброшках, — и опять этот завышенный тон. — Это дела не меняет, — продолжаю свою нить разговора я. Он в очередной раз отворачивается, фыркая. — Малыш, — тихо произношу я. — Чего тебе? — уже не мат, значит идет на поправку. — Take a look at my girlfriend*, — пропеваю я. — Ты помнишь нашу песню? — через секунду после осознания всего, он удивлено распахивает свои голубые глаза, устремляя свой взгляд на меня. — Еще бы, — кратко отвечаю я, на секунду вспоминая все время, проведенное с Стампом. Весело же нам было... Было. Вот это нам мешает. Слишком много ошибок было совершенно. Иногда даже пришлось дважды ступить на одни и те же грабли, чтобы начать заново. Всё опять рушилось. Но ведь даже изуродованные войной города можно восстановить, верно? — Ты красивый, когда задумчив, — впервые я слышу похвалу от Трика. — О чем ты задумался? Ты совсем не здесь находишься в своих мыслях. — Я нахожусь здесь, но годами назад. Я скучаю по тому городу, что был, когда мне было пять лет. Все было абсолютно другим, — задумчиво произнес я, вздыхая. — Тебе нравился город без меня? — вновь спрашивает Патрик, задумчиво поднимая взгляд на меня. Жаль, что я не могу отрваться от дороги, ответив ему таким же взглядом. В противном случае, мы можем расшебиться о любой столб. — Нет. Все слишком сложно. Все было по-другому. Все было лучше. Времена уже не те. — Значит, я все опять испортил своим появлением. Мне стоит исчезнуть бесследно для тебя, Пит. — Заткнись, идиот. Что ты несешь? — я все-таки оборачиваюсь на Трика, награждая недовольным взглядом. — Без тебя этот мир бы ничего не значил для меня. Он был бы таким же серым, как и у тысячи других людей вокруг. Не смей говорить, что ты не важен, тряпка, — я чувствую, как Трик вздрогнул от такого заявления. — Вот за это я тебя и люблю, Пит, — я чувствую привкус улыбки на его устах. Честно сказать, эта улыбка меня в нем и притягивает. — Я... Я бы не делал таких неосторожных заявлений, молодой человек, — смеюсь я, отворачиваясь от Патрика. В отместку за такое "невежество" в ответ на его глубочайшие чувства, Патрик нарочно наклонился на меня, хватая на ворот футболки, чтобы притянуть для поцелуя. Это он проворачивает с легкостью. Он настолько актер, что постанывает в поцелуй и подрагивает бедрами, когда одна моя рука жестко прихватывает его за волосы. Но Патрик лишь углубляет поцелуй, вкладывая все свои чувства в действия, чтобы а очередной раз дико и влажно вздохнуть. Падая обратно на свое сиденье, он на секунду замерает, пытаясь выровнять дыхание. Я же стараюсь вырулить из "жопы" на дороге, которая образовалась благодаря поцелую Трика. Знаете, я вообще не жалею о том, что мы чуть не влетели в фонарный столб на скорости 50 км/час, ведь это было просто, блять, круто. Этот малыш охрененно целуется. — Ты до сих пор не веришь в мои чувства? — тихо спрашивает малыш, довольно усмехаясь. — Твою мать, это было просто неебически охуенно, — вздыхаю я, хотя мысленно молюсь богам о том, чтобы они дали мне силы не затрахать этого мальчишку сегодня ночью до смерти. — Ха, кто бы сомневался, — заявляет малыш, полностью довольствуясь собой, прикрыв глаза. — Я во всем потрясен. — ЧСВ на минимум, сученька. Ты, конечно, все для меня, но не выставляй себя зазнающейся шлюхой, — советую я. — Бе-бе-бе, — он опять меня не слушается, по-детски кривляясь и закатывая губу. Патрик никогда не станет взрослым. Навеки ребенок. — Все, приехали, — говорю я, улыбаясь Трику. Он, наверное, и сам не заметил, как мы приехали в парк, так уж был увлечен свои сеансом "впадания в детство". — Меня ждет два кило мороженного и ангина с бронхитом! Расступи-и-ись, народ, большой Папочка идет! — победно взмахивает руками он, закрыв глаза. — Навеки ребенок... * — слишком известно, чтобы говорить кто именно исполнял и что это за песня.