Remember me

Первым делом мы выпачкались по уши в мороженом, но затем мы обрызгали друг друга из фонтана, весело плескаясь в водичке. Впервые за несколько лет я наконец нарушил чертов закон. И я неебически доволен этим. На колесо обозрения нас мокрыми не пустили, так что полтора часа мы просидели сначала на лавочке, высыхая, а затем и в местной кафешке за чашкой кофе. Ну, кофе было у меня. Патрик взял себе молочный коктейль с кусочками свежих фруктов. Оох, этот ребенок неизменим. Сколько лет он у меня находится по опекунством, я не могу его никак исправить. Да, фактически, я — его приемный отец, но похерено, друзья мои, похерено. Главное, что он этого не знает, мне бы хорошенько перепало от него. Даже подумать страшно. Затем мы набрали сахарной ваты и все-таки весело пошагали на колесо обозрения. На этот раз нас уже пустили. Мда уж. Уже когда мы были на самой верхушке данного аттракциона, Патрику вдруг приспичило упасть в обморок. Для него не впервой впадать в панику на высоте. Хах, видели бы вы, как я прошлым летом с ним на аероплане катался. Он после этого даже самолетов бояться начал. Но, быстро приведя Трика в чувства, я вновь вскакиваю за ним, прижимая ближе к себе. Слава богу, вторая часть нашей поездки на колесе пошла тихо, мирно и спокойно. Мы опять говорили о "нас". Можно ли нас вообще назвать... Парой? Он несовершеннолетний, а я просто репетитор английского языка и истории. Он — сорванец, а я стараюсь выручать его с каждой плохой ситуации. Что в нас общего? Что вообще является для нас "клеем" — липкой субстанцией, что соединяет нас? Мы совершенно противоположные личности. Так почему же мы вместе? Успев уже и порыдать, и посмеяться, и попереживать, Патриция Вон Стамп, безумно улыбаясь и смеясь, выбегает из кабины быстрее, чем я. Он весело улыбается и кричит: — Вентц, горки ждут меня! — он поднимает руку вверх, радостно махая. Знаете, я никогда в жизни не жалел о том, что водил его развлекаться. Этот малыш благодаря своей горе-мамаше даже в зоопарке не был. А о кинотеатрах и говорить нечего. Кстати, надо будет на выходных на фильм пойти... — Чего стоишь? Иди сюда, — Трик прыгает на меня, крепко обнимая и прижимаясь всем телом ко мне. — Ээй, малыш, ты чего? — ласково улыбаюсь я, поглаживая рыжика по голове, нежно разбирая шелковистые волосинки уложенные на ней рукой, пока вторая бережно приобнимает мое сокровище. — Спасибо, — тихо говорит он. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — я вновь примкнул к его губам, страстно впиваясь и покусывая их. Голубоглазый ошатнулся от такого резкого наплыва нежностей и невесомо простонал. Кажется, я уже слышу вспышки фотокамер молодых девушек-фотографов. Навязчивый свет в глаза и обжигающие губы моего мальчика. Мир смешивается воедино, пока в голове вновь рушатся империи. — Пи-ит, — тихо постанывает Патрик. Он буквально повис на мне, задыхаясь от чувств. Такой мокрый, изнеможенный сегодняшними играми и чертовски привлекательный. Я хочу трахнуть это возбуждающее существо прямо сейчас. Но, увы, я могу только лишь наклониться ближе к лицу Патрика, прошептав: — Какой нетерпеливый мальчик, — выдыхаю я в самые его губы. — Дождись вечера... Он выпускает меня из объятий, улыбаясь. Он выдохнулся за весь день. Горки помогут ему прийти в норму.

***

Что же, с расчетом на то, что мы приехали где-то в три часа дня в парк, то уехали мы оттуда ближе к одиннадцати часам ночи уставшие, но довольные. — И ты хочешь меня везти в таком состоянии еще куда-то? — малыш опять зевнул. Его глаза уже давно слезятся и просят отдыха, которого им не видать сегодня, я уж точно знаю. — Да, но не переживай, это ненадолго, — бодро отвечаю я. — Ну-ну, моя батарейка, не подведи, — смеется рыжик. Мы ехали вдоль ночных улиц, встречая каждую подсвеченную яркую вывеску ахами и охами. Ночью наш город выглядит чертовски элегантно. Облаченный в тьму ночи с тысячу и одной звездой их горящих окон баров и ресторанов. Потрясное зрелище. — Скучно — начинает Трик, уставившись через окно на ночной город. — Куда ты меня везешь? — Я уже говорил тебе. Не скажу. Секрет. — Ты хочешь меня продать в рабство местному маньяку за приличную сумму? Или же ты везешь меня на свидание в ресторан? Иди мы едем в секс-шоп? Открою секрет, он в другой стороне, — шутит Патрик, хмыкая. — Ну, если ты так хочешь, то я могу прикупить тебе "игрушек". Хоть не так скучно жить будет. — Да пошел ты... у меня есть, — если он не врет, то я самолично позабочусь о том, чтобы весь этот инвентарь побывал у него в заднице. — Приехали, — кратко говорю я, выходя из машины. Трик опять проспал всю дорогу. — Опа. Бар, — разочарованно выдыхает рыжик. — Пойдем, нас ждет Босс. — Что? Какого черта? Ты хочешь меня продать туда? Как шлюху?! Неужели я настолько плох для тебя?! — протестует Трик, но я сам уверен, что он сейчас скорее заплачет, чем продолжит кричать. Я приобнимаю любимого за плечи, нежно проходясь губами по нежной коже на шее. — Ты разве мне не доверяешь? Ты даже внутри здания не был. Там даже намека на девушек лёгкого поведения нет, поверь мне. — Ладно, — он еле заметно вздрогнул, поднимая глаза. — Ты же не собираешься меня отдавать? — Не-а, ты мне самому нужен. С хера ли я должен отдавать тебя и твою невинность какому-то дяденьке, который будет точно старше тебя? — У нас проблемы с финансами, Пит. Я не знаю... Ты мог пожертвовать мной ради сохранения нашего дома... — тихо подмечает Трик, рассматривая ярко красную вывеску на здании. — Нет, Стамп проблем с финансами у нас нет. Я бы не возил нас на отдых в парк при отсутствии денег. В добавок, я бы не променял тебя на них. — Хорошо, пойдем. Он уходит первым, направляясь к входу. Рисковый малый. Моя школа. Я догнал его только у входа в служебную часть. До кабинета владельца мы дошли вдвоем, крепко держась за руки. — Мистер Мэйлз, знакомьтесь, это Патрик, я много чего интересного вам о нем рассказывал, — я присаживаюсь на стул возле стола хозяина. Трик ошарашен тем, что я отошел от него. Сейчас он стоит, неловко замявшись и прикрыв одной рукой другую. — Занятно. Сколько он мне обойдется? — спрашивает полный мужчина, улыбаясь и поворачивая голову ко мне. — Хм, я думаю, что около тысячи долларов... — Патрик вновь кидает свой встревоженный взгляд на меня. — в месяц. — Хорошо, — видно, что он что-то обдумывает, почесывая затылок. — Но это незаконно. Он несовершеннолетний. — Пфф, когда-то это нас с тобой останавливало? — смеюсь я. — Ты годами спонсируешь это. Почему бы не помочь более молодым? — Действительно, — опять краткий ответ. Он меня бесит этим. — Может ли он сейчас показать все свои, кхм, умения? — Оу, да, конечно, сейчас, — я счастливо улыбаюсь, пока Патрик только сильнее сжимается и напрягается. Нечаянно задевая ручку на столе, я охаю — она падает на пол со звонким стуком. — Становись на коленки и подними ее, Патрик. Мальчик только сильнее смущается, пока сердце в груди начинает биться все сильнее и быстрее, даже я слышу это. Он испытывает настоящий, неподдельный страх, этим пропитан воздух. Его коленки судорожно сжимаются вместе, ограждая от мыслей о неприятных последствиях этого разговора. Малыш тут же шлепается на пол, залезая под тумбу возле меня, чтобы достать ручку. Через секунду он возвращается с ручкой, облокачиваясь на мои разведенные в стороны колени. Трик нервно выдыхает. — Что такое, малыш? Давай сюда, — я легонько вынимаю ручку из его фарфоровых рук, передавая Боссу на стол. — А теперь поднимайся и покажи то, что ты умеешь, — я весело улыбаюсь, прикрывая глаза в счастье. А перенимаю его руки, помогая подняться. Тепло сжимая их, я пытаюсь согреть. — А теперь, — я вздыхаю, набирая полные легкие воздуха и улыбаюсь. — спой. Мир на глазах Пата рухнул, испуг же исчез с его лица. — С-спеть? — его голос сейчас шикарен, даже шеф оценил — это понятно по его счастливой улыбке. Голос Патрика всегда звучит по-ангельски, а тут еще и эффект испуга. Потрясающе. — Что мне спеть? Малыш ошатнулся, осознав свою задачу. — We're going down, down in an earlier round And Sugar, we're going d... — рыжик не закончил, его прервал радостный возглас Мэйлза: — Парень, ты принят, в течение нескольких дней я перезвоню тебе. Патрик улыбается, крепко обнимая меня. — Спасибо вам, увидимся, — в унисон прощаемся мы с Патриком, выходя прочь. Трикки весело смеялся, активно жестикулируя и подпрыгивая, пока мы шли к машине. — Ты засранец, Пит. Напугал меня до смерти! — кричал он. — Я думал, меня сейчас изнасилуют, думал смириться и плакать, в тут... — Ну, вот, не таким я уж и ужасным оказался, правильно? — улыбаюсь я, садясь в машину. — Да, но ты меня не предупредил, что именно хочешь сделать со мной... — Не думай о мне слишком плохо, малыш, ошибешься. Э-эй! А чего это ты на заднее сиденье лег? — Я спать хочу, вези меня домой, — Патрик вновь зевает. — Ну что же, спи, — с пробуксовки я разворачиваюсь на передних колесах, скрипя шинами,, чтобы дальше погнать со скоростью под сотню километров. — Э-э-э-эй! Дом в другой стороне! — взбужденно кричит Патрик, протестуя. — Кто сказал, что наш вечер закончен? Спи, дорога будет длинной, — по-доброму улыбаюсь я, подмигивая сокровищу.