Remember me

Патрик не послушал моего совета и за всю дорогу не сомкнул и глаз, вечно расспрашивая меня о том, куда мы направляемся. Стамп несколько раз просил меня, а потом говорил, что обидится, скрещивая руки на груди и закатывая губу. Но как он не выпрашивал, я все равно отказывался рассказывать ему. Это сюрприз, именно этим он должен быть. — Какой нетерпеливый у меня мальчик, — двояко улыбаюсь я, вздыхая полной грудью, на что он лишь отворачивается к окну. — От тебя ничего не добьешься... Как всегда, — немного разочарованно мальчишка подпирает голову рукой, со скуки проходясь пальцами по стеклу, наблюдая за все теми же сияющими витринами. — Ну хоть намек, Пит, пожалуйста. — Малыш, через пять минут мы будем на месте, потерпи, — я конечно рад и поужинать в машине, но Патрика хотелось удивить. — Ээх, ладно, — он заметно хмурится, обижаясь, кажется, на всю жизнь. Но за эти пять минут Стамп полностью передумал обижаться и начал карабкаться на переднее сиденье. Мало того, что это доставляло немалый дискомфорт нам обоим, так он еще и умудрился застрять между передними сиденьями. Чудесно. А вообще, оставлю так его, выставив зад. Нет, ну идеальная же поза. — Вентц, помоги мне, я застрял, — наконец перестав дергаться, сказал Патрик, признавая поражение. — Сейчас, — я нажимаю на кнопку и мое сиденье чуть сдвигается вперед, освобождая "пленника". — Мы приехали. Выходим, и побыстрее. — Хух, как будто бы бедра наконец тиски разжали, наконец-то, — выдыхает с облегчением Патрик, захлопывая дверь неблагополучной на его взгляд машины. — Где мы? Я не узнаю местности. Вместо ответа я крепко хватаю Трика за руку и веду за собой. Но вести не получается, приходится тащить. Он знатно упирается, тормозя меня, упираясь ногами в землю и вскрикивая. — Пока ты мне не скажешь куда мы идём, я не пойду! — кричит он, а мне становится страшно. Я, видимо, чудовище, если он не верит мне. — Ты мне не доверяешь? — я тихо спрашиваю его, на миг останавливаясь. — Ну... Я... Я... — взгляд Трика оказывается зарыт в землю. — Я верю тебе. — Малыш, так в чем проблема? — Мне просто тревожно. Я никогда не был в этой части города. — Тебе и не нужно было здесь бывать. Гиблый район, сюда лучше не соваться. — Я не пойду! — вновь он заводится, отходя от меня. — Пойдёшь, — я хитро улыбаюсь и уже через секунду накидываюсь на Патрика. Нет, я не маньяк, просто мне нужно взять его на руки. Поняв, что проиграл, рыжик прекращает сопротивление, складывая руки на груди. — Успокоился? — спрашиваю я, глядя на него. — Да, — ядовито выдыхает он. — Чудно, — в тот же миг Патрик оказывается опять стоящим на земле в смешанных чувствах. Через секунду на его глаза накидывается черная повязка, что не пропускает ни света, ни изображения. Он тут же пытается снять её, но останавливается. — Если ты будешь хорошим мальчиком, то я не сделаю тебе слишком больно, понял? Мило приобняв и улыбнувшись, я завожу Патти в здание, направляя его. Он так напугано выглядит, верно волнуется. Пройдя мимо ресепшена, по белому зданию, мы направляемся в лифт. Я нажимаю кнопку пятого этажа, а Трик спрашивает: — Почему мы остановились? Всё? — Мы еще даже не пришли, подожди немного. После этого вновь становится тихо и страшно в лифте, так что я пытаюсь не замечать напряженной обстановки. Мы поедем по коридору в полной тишине, но я останавливаюсь у одной из дубовых дверей, чтобы отворить ее. — А теперь можешь снять повязку, — говорю я, тихо обнимая Патрика сзади, уткнувшись в его нежную шею своим холодным носом. Малыш не может содержать восторженного вздоха, когда видит обстановку в номере этого отеля. Комната выполнена в белых тонах, белое все — от занавесок до постельного, погашеный свет в помещении, круглый белый стол, что стоит у двуспальной кровати, и два высоких стульчика со спинкой. Стол накрыт весьма просто, но красиво, без лишнего — бутылочка дорогого вина, бокалы, мясо по-французски и клубничный десерт. — Пит, — тихо и восторженно начинает Трик. — Это прекрасно. — Все для тебя, — я нахожу силы отлепиться от Патрика, чтобы подойти к столу, отодвинув стул, чтобы он мог присесть. — Прошу, милый. Он неловко прошелся по комнате, приземляясь на стул. Кажется, он совсем не этого ожидал, когда я сказал о продолжение нашего вечера. Кажется, он вообще подразумевал под моими словами нечто иное. — Ну как тебе? — присев на свое место, спрашиваю я, немного покашливая. — Это просто... Так мило. Спасибо, — Патрик тепло улыбается, посматривая на меня. Хм, похоже, он доволен. По крайней мере, я надеюсь на это. После скромного ужина и нескольких бокальчиков вина, мы завалились на кровать, раскидывая руки и ноги в разные стороны от себя, словно морская звездочка. — Это был самый вкусный ужин за все три года нашего общения. И еще я так никогда не наедался, — тихо начинает Патрик, первым приподнимаясь со своего места, чтобы посмотреть на меня, оперевшись на свой локоть. — Правда, спасибо. — Да не за что, не благодари. Я же твой опекун и парень по совместительству, я должен делать тебе сюрпризы, — улыбаюсь я так же тепло в ответ, подкладывая руки под свою голову, чтобы было удобнее. — Я тоже твой парень. Я тоже хочу сделать тебе сюрприз, — Рик подскакивает со своего места, чем заставляет меня заинтересовано посмотреть на него. Заинтриговал, чертенок. — Каким способом ты это сделаешь? — я делаю вид будто бы не понимая зачем Патрик залез на меня сверху, садясь на мои бедра. — Неужели того, что я сводил тебя погулять, достаточно, чтобы ты прыгнул ко мне в кровать? — Я "прыгну" в кровать к тебе только тогда, когда буду чувствовать тепло и настоящую любовь с твоей стороны, — опьяняюще произносит Пат, наклоняясь над моим лицом. — Примешь мой сюрприз?.. Без лишних слов, я затягиваю Патрика в затяжной поцелуй, придерживая его за лицо и голову, сам не зная почему. Боюсь его опять отпустить. Еще один момент и он уже оказывается подо мной, но, к моему удивлению, он быстро раздвигает свои ноги передо мной и обхватывает в своеобразных объятиях мою талию, которой действительно нет. Этот факт напрягает меня больше всего. Неужели я сломал свою игрушку, своего настоящего Патрика? Он больше не будет протестовать и не будет недоступной сучкой, ради которой нужно горы свернуть? Да нет, я глубоко сомневаюсь. Это просто действие вина и перевозбужденного состояния Патрика. Это максимум на один вечер. — Послушный мальчик, — хвалю я своего малыша, поглаживая по светловолосой голове, пока пытаясь отдышаться от нахлынувшего адреналина и возбуждения. — Какой же сюрприз приготовил мне? — Даже не знаю... — тихо произносит он, медленно и плавно стягивая с себя джинсы. Это дело надолго не затягивается, потому что я помогаю ему. Вслед джинсам на пол летит и рубашка Трика. — Такой сложный выбор. — У меня тоже сложный. Я не знаю как именно взять тебя сейчас, — смеюсь я. Нет, на самом деле я все уже придумал, не переживай, Патти. Патрик хватает меня за шею притягивая к своим губам быстро и безвариантно, а затем только крепче зажимает меня своими ногами, заставляя полностью лечь на него. Точка невозврата пройдена, Трикки, пути назад нет. Но нет, он лишь затяжно целуется, выкладывая себя полностью, дабы потом рухнуть на кровать, нервно хватая необходимым воздух ртом. Похоже, Патрик уже сейчас думает о том, что будет дальше, ведь по нему отчетливо видно, что он волнуется, хоть и пытается скрыть этот момент. Он выглядит так невинно и как-то по-ангельски, пусть и глаза горят неописуемой дикой страстью и ноющим желанием в какой-то степени. Красные от напряжения колени Трика немного подрагивают, когда он сам замечает, как я скидываю с себя одежду, которая тут же отправляется на пол. А Патрик тем временем принимается за самый ненужный элемент одежды сейчас. Он медленно и будто бы дразня стягивает с себя боксеры, оставаясь в мятой постели полностью нагим. Но на его лице сияет приторная улыбка — кажется, алкоголь слегка притупил его рассудок и интеллект. Не знаю, как у него, но мой мозг давно уже сказал мне "Прощай, я в отпуск" и отпустил меня самого на все четыре стороны. Едва закончив с одеждой, я накидываюсь на Патрика, жадно целуя и кусая его губы, пока он вновь стонет, все шире открывая ротик и отдаваясь мне полностью. Ноги Патрик инстинктивно расставляет все шире, а я лишь сильнее сжимаю его бедра чуть ли не до синяков, чем вижимаю с рыжего чуть больше сопротивления, чем требуется. — Перестань меня мучать, — тихо шепчет голубоглазый, всматриваясь в мои глаза. Сейчас, при свете только лишь одних свечей, можно заметить, насколько сильно расширены зрачки голубых глаз, пьяно уставившихся на меня. — Сколько инициативы, — улыбаюсь я. — Ты такой хороший, послушный мальчик, а просишь о таком грязном. Неужели так хочешь? — я будто издеваюсь над ним, поглаживая бедро Патрика, иногда сжимая руку, чтобы оставить царапины на такой белой и невинной коже. — Да, хочу, — только и выдыхает он. Но этого мне вполне достаточно, чтобы громко шлепнуть его по бедру, склоняясь к уху парня, чтобы прошептать короткое "хороший мальчик". Но стоит мне отстраниться от него, доставая хоть какой-то крем из тумбочки, как меня одаряют искренне удивленым взглядом, который, увы, даже заставил меня вздрогнуть. Через несколько секунд я все же возвращаюсь к предмету своего обожания, чтобы продолжить. К счастью, я нашел лубрикант, так что париться на счет удобства Трика не придется. Немного разогрев скользкую субстанцию у себя в руках, я опускаюсь руками куда-то вниз, заставляя Патрика неминуемо вздрогнуть от парящей прохлады у его задницы. Из-за этого очевидно неприятного чувства, он лишь сильнее сжимает мои плечи. Но дальше ничего страшного, как я думал, не происходит. Трик просто следит за моими движениями, увлеченно покусывая губу. На первом пальце его мимика на лице мало меняется, на втором тоже, но когда я неожиданно начинаю разводить пальцы ножницами, у меня получается выбить из него первый громкий протяжный стон. Затем я добавляю еще один палец, но Патрик уже давно сцепил зубы, крепко зажимая мои плечи и царапая их ноготками. Как только пальцы оказываются снаружи, Трик позволяет себе упасть на кровать, постанывая от навязчивого чувства пустоты внутри. Это длится недолго, ведь я сам быстро прикасаюсь к нему, выцеловывая мокрые дорожки на его тонкой фарфоровой коже, которая покрылась очевидными отметинами благодаря мне. — Расслабься. Лубрикант, конечно, штука хорошая, но не всесильная, — говорю я, как только чувствую, как мышцы Патрика напрягаются от прикосновений. В ответ на свои слова я получаю кивок со стороны Стампа и его закрытые глаза. Я начинаю входить медленно и аккуратно, заставляя рыжика отвлекаться на ласки по всему телу, пока у него внизу творится непотребщина. Малыш громко постанывает и чувственно откликается на все мои старания, притягивая ближе к себе. Получив полное согласие голубоглазого на движение, я начинаю быстро набирать темп, что просто невообразимо влияет на Патрика. Но потом в мою голову приходит новая идея — я приподнимаю одну ногу Трика выше, заставляя неровно вздохнуть и рвано простонать. Это позволит мне входить под нужным мне углом, заставляя его пальцы неметь от чувства приближающегося оргазма, а горло — невыносимо кричать, когда я дотрагиваюсь или вплотную прохожусь по простате малыша. — Патти, ты очень гибкий? — я увеличиваю темп, заставляя малыша чуть ли не кричать и плакать от удовольствия, которое ему приносит легкое покусывание его сосков (терпеть не могу это слово, фе) и усиленные ласки внизу живота. — Блять, Вентц... Ебать, да, — коротко отвечает он, приоткрывая глаза, все еще полные похоти. — Монетками за мат ты мне уже двадцать баксов должен, — шепчу я, глухо смеясь, а затем я закидываю ноги Патрика на свои плечи, чтобы его буквально трясло от возбуждения и чувств. И я не просчитался, Патрик действительно широко открывает свой рот в немом вскрике, когда из него на самом деле вырывается лишь тихий скулеж, от которого уже можно кончить. Кажется, он не настолько гибкий, чтобы достойно держаться в такой позиции. Но я стараюсь из кожи вон лезть, чтобы вытрясти из этого невинного мальчишки все силы и крики, что уже давно стали глухими и хриплыми из-за того, что Трик кричит слишком громко и, кажется, сорвал голос. В очередной раз увеличивая темп, чтобы заставить Трика задохнуться, я со стоном кончаю в него, что привело к оргазму и его. Патрик просто лежит в постели, пытаясь отдышаться и не отключиться прямо сейчас, пока послеоргазменный шок накрывает его с головой. Я лишь поднимаюсь с постели, чтобы укрыть нас одеялом и прижать к себе это милейшее, потное, измученное существо, в которое я так влюблен. — Я люблю тебя, — тихо произношу я, поглаживая его по голове и нежно убирая челку с лица. — Я тоже тебя люблю, — зевает он. Затем он валится в царство снов, не сказав больше ни слова. Я тоже не заставляю себя ждать. Прекрасный день, с не менее прекрасной ночью. Лучший день в моей жизни.