Особый коридор

О том, что это место непростое и опасное, Ричард знал давно. И угораздило же его попасть в Особый коридор! Повод для этого был более чем странный — юноша скрывался от эра Августа. Не то, чтобы Дик чего-то боялся, нет, просто видеть сейчас почтенного друга семьи, желания у молодого герцога не было, зато была опаска. Дикон опасался, что кансильер, со свойственной ему проницательностью может догадаться о странных, потаенных мыслях, что появились в последнее время в голове его подопечного. И все эти задушевные разговоры о порочности эра Рокэ и его связи с покойным ныне Джастином Приддом… Бррр. Нет, сейчас Ричард был определенно не готов к подобной беседе. Заведи сейчас эр Август свою вечную песню, Дикон точно бы выдал себя с головой, так как в последнее время не мог думать ни о чем другом, кроме своего эра, который овладевает беспринципным Приддом прямо на роскошном ковре у камина в кабинете Алвы. Подобные мысли были столь крамольны, и развратны, что лицо Дика тут же вспыхивало и могло соперничать по яркости с маками Эпинэ. И в тоже время думать о таком было невыразимо волнующе и сладко, хотя после поднять глаза на эра Рокэ было невозможно. Нет, эр Август явно не тот человек, которого Дикон готов был видеть. Оттого он и шмыгнул в первый попавшийся на пути коридор, отгороженный от основной галереи тяжелым черно-белым занавесом, и лишь погрузившись в полную темноту, Ричард сообразил куда попал. Разрубленный змей! Это был тот самый коридор, о котором по двору ходили самые невероятные слухи: порою пошлые, местами откровенно развратные и полные грешной сладости… Чаще всего рассказывали об Алве. Дик, смущенно понимая, что подслушивать нехорошо, жадно ловил байки о монсеньоре, что ни коим образом, не делало его жизнь спокойнее и только подливало масла в огонь и без того шалых собственных мыслей и фантазий. И теперь он сам попал… Вот только этого ему, герцогу Окделлу и не хватало. Ричард замер на минуту и, не решившись идти назад (не хватало только того, чтобы эр Август увидел Дика выходящим ОТСЮДА!) осторожно двинулся вперед, в темноту… По счастью в коридоре никого не было и Ричард, уже поверив в то, что все обойдется, облегченно вздохнул. Еще немного и он выберется с другой стороны от этого мутного места. Вдруг впереди послышались осторожные шаги. Кто-то шел навстречу, тихо, но уверенно. Леворукий и его кошки! Дик остановился и замер, с ужасом понимая, что уклониться от нежелательной встречи, шансов нет никаких. Шаги приближались и уже скоро кроме этого звука, Ричард услышал чужое дыхание, а его груди коснулась чужая рука. Незнакомец остановился и хмыкнул, довольно нагло и уверенно в себе. Дик, забыв о полной темноте, вскинул голову и вздернул подбородок, напоминая себе о том, что он обязан быть твердым и незыблемым в любой ситуации. Чужая рука, наткнувшись на герцогскую цепь, которую Ричард вынужден был надевать во время визитов во дворец, звякнула ею, а потом совершенно возмутительным образом, коснулась скулы Дика. Тот уже хотел было выкрикнуть свое обычное: «Да как вы смеете!», как вдруг почувствовал, что теплые пальцы нежно погладили щеку. Ричард замер, неожиданно наслаждаясь этой нехитрой лаской и со страхом думая, кто может скрываться на том конце этого теплого прикосновения. Впрочем, очень скоро его посетила весьма здравая мысль. Он тоже протянул чуть подрагивающую руку и… Пальцы коснулись волос: мягких, удивительно похожих на женские, но не уложенных в замысловатую прическу, какие носили придворные модницы. Волосы были довольно длинные, доходящие до широкого мужского плеча. Его Ричард тоже почувствовал, пробежавшись от волос до грубой ткани колета. Яснее не стало. Тогда рука Дикона метнулась к лицу незнакомца, гладковыбритому. «Значит не Человек чести, — как-то обреченно подумал Ричард, — впрочем, оно и понятно, Люди Чести не ходят этим коридором». На миг Ричарда обожгло безумной надеждой, и ледяным страхом одновременно. Он подумал было, что перед ним мог стоять собственный эр. Но втянув носом воздух, Ричард не почувствовал привычного для Алвы ареола из морисских благовоний. Нет, не он. Человек, стоящий перед Окделлом, пах не так сильно, как монсеньор и чем-то ненавязчиво-цветочным. — Может, вы уже войдете в свое право, юноша, — услышал Ричард насмешливый голос, который совершенно точно убедил его в том, что перед ним стоит не Алва, однако было в нем что-то знакомое, где-то его Дик уже слышал, — а если боитесь, то будьте любезны уступите мне дорогу, я слегка спешу. «В свое право? О чем это он?» — подумал Дик, продолжая скользить пальцами по чужому лицу, однако, подобный язвительный тон родил внутри Ричарда маленькое, незнакомое ему прежде, замешенное на злости, безумие. — Я ничего не боюсь, — Ричард не узнал своего голоса, тот прозвучал слегка хрипло. — Ну, в таком случае, я весь ваш… Ах, так вот оно что! Дик вспомнил о правилах Особого коридора… Кажется, тот кто приходит сюда первым получает инициативу и право обладателя. Осознание этого и дошедшие до разума Ричарда чужие слова, произвели внутри него эффект разорвавшийся бомбы, вроде той, какой генерал Вейзель взорвал озеро в Кагете. Ярко и остро ощутилось собственное возбуждение, которое безжалостно заткнуло стыд. Ричард, коротко выдохнув, резко подался вперед и неожиданно точно накрыл своими губами чужие губы. Ему ответили, со смешком, который целующийся Ричард вдохнул в себя. Насмешничает? Пусть… Дикон упивался новыми для себя ощущениями, дурея от желания и уступая инициативу незнакомцу. — Какая прыть, кто бы мог подумать, — чуть слышно прозвучало откуда-то со стороны ключиц, прежде чем чужие губы коснулись горящей кожи шеи, покусывая ее, лаская острым и подвижным кончиком горячего языка, а когда Ричард, откидывая назад голову, застонал, незнакомец вдруг неожиданно отстранился и с легким сожалением в голосе произнес:  — Вы довольно лакомый кусочек, юноша, но если я позволю себе зайти чуть дальше, Росио мне оторвет голову… Дик вздрогнул. Перед глазами в полной темноте поплыли темно-синие круги… Казалось, он совершенно позабыл как нужно дышать. Незнакомец… Да к кошкам! Теперь Ричард, услышав это «Росио», вспомнил, кому принадлежал насмешливый голос, и это было… кошмарно. Подобным образом эра Рокэ называли только двое — близнецы Савиньяки. И если учесть, что эра Эмиля в столице нет… Создатель! Ричард только что поцеловал капитана королевской стражи! И что самое ужасное, ему понравилось. Когда в ушах начало звенеть от нехватки кислорода, и Дик рвано вздохнул, а потом прислушался к тому, что делается вне его дикого смятения, обнаружилось, что он стоит в темноте коридора совершенно один. Лионеля уже и след простыл. Ричарду оставалось лишь схватиться за голову и в голос застонать, представляя себе последствия этого приключения.