Два колеса для Золушки

Сиятельным наследным принцем Драко безраздельно владела скука. Он скучал, томительно, полной мерой, по-настоящему, и уже давно — целых тридцать шесть минут. Таинственные силы, благоволящие королевскому роду, всегда приводили Избранника на Бал Женихов — так с детства твердили родители и история королевства. Но по истечению двух часов с начала сакрального торжества его высочество уже не так свято верил во вбитые с отрочества истины. Скрыв лицо под маской, он сперва охотно бродил среди толпы, вглядывался в разодетых в пух и прах гостей, пытался уловить нотку интереса и симпатии к кому-нибудь. Но раболепные позы, фальшивые улыбки и заискивающие взгляды, направленные на тех, кто хоть чуток был похож на замаскированного принца, вызывали лишь отвращение. Кроме того, как-то так получилось, что Его Сиятельное Высочество Инкогнито грубо толкнули некоторое количество раз, ругнув вместо извинений, три раза ехидно спросили, какого черта он покинул свой хлев-отстойник-бродячий цирк и припёрся аж на Королевский Бал, и пару раз злонамеренно наступили на ногу, одарив высокомерным взглядом. А несколько невзначай подслушанных фраз напрочь лишили иллюзий относительно приглянувшихся было юношей. И принцу Драко ничего не оставалось, кроме как заскучать. Ощипав до конца лепестки уже с пятой нахально выдернутой из ближайшей гирлянды розы, наследник престола окинул взглядом танцующе-сплетничающих гостей, вздохнул и бочком ретировался на внешнюю галерею, опоясывающую дворец. С нее он намеревался улизнуть в дворцовый парк, спустившись по узенькой лестнице, — и черт с ним, с Балом, судьба и за печкой найдет… Гвардейцы на парадных воротах взяли на караул, приветствуя въезжающую кавалькаду. Поттер едва отыскал свободное место на краю стоянки, заполненной украшенными мишурой и воздушными шарами каретами и лимузинами, и аккуратно припарковался. — Приехали. Ставим байки здесь. Коты-телохранители дружно дернули усами и с подозрением воззрились на сияющую огнями белоснежную громаду дворца. Гирлянды круглых фонарей опоясывали этажи и прихотливые башенки, подсвечивали изящные лестницы, ожерельями спускались вниз, россыпью жемчужин растекались по ухоженным аллеям парка, порождая загадочные пантомимы света и теней. Поттер полюбовался теплыми бликами, чувствуя, как сердце начинает дрожать от робости и настойчиво проситься в пятки. Назло страхам вдохнул поглубже, пригрозил сердцу полевым судом за дезертирство и решительно пошагал к широкой мраморной лестнице, усыпанной лепестками роз. — Вот это да! Твой? — восхищенный голос заставил его обернуться. Возле байка, ласково скользя пальцами по сверкающему рулю — совсем как Сириус! — стоял высокий юноша в костюме корсара. Глубокий вырез кипенно-белой рубашки с отложным воротником открывал гладкую загорелую грудь, широкий шелковый кушак обвивал тонкую талию, узкие бриджи и высокие ботфорты выгодно обрисовывали длинные ноги. Волосы скрывал зеленый платок, небрежно повязанный по-пиратски, узлом набок. Кривая сабля в богато инкрустированных парадных ножнах довершала образ юного морского волка и грозы морей. — Мой, — улыбнулся Гарри. — Сегодня подарили. Зовут Серебряный Дракон. — Славное железо. Дракон, надо же! — изумрудная маска добавляла незнакомцу хищного шарма, но, казалось, он ухмыляется. — Я еще живьем не видел, но мечтаю о таком. — О драконе? — сощурился Поттер. — О байке, само собой! Слушай, — светлые глаза Корсара сверкнули в прорезях маски, — а прокатиться на нем… возможно? — Можно было бы. Но только я на Бал приехал, а не тебя катать. Извини, друг. — Нудятина там, — скривился новый друг. — Все, как мухи на мёд, поближе к белобрысому высочеству лезут. И морды такие же, как у мух, с вытаращенными в предвкушении фарами. Скукота! — он махнул рукой. — Или ты тоже явился глазки принцу строить? Гарри возмущенно фыркнул, но тут же рассмеялся: простота незнакомца пришлась ему по душе. С ним было легко, как с приятелями-батраками на вечеринке у большого амбара — словно они знали друг друга давным давно. — Куда мне, — он дернул плечом. — Ни манер у меня подобающих, ни знаний. Принц небось только о высоких материях говорить приучен, а я ни о чем, кроме хозяйства и техники, двух слов не свяжу. Да и не место гадкому утёнку среди знатных лебедей. — Ну-ну, — задумчиво прогудел юный пират, закусив нижнюю губу. — Ладно, тогда ничего не мешает навернуть пару кругов вокруг дворца. Чур, я за рулем, я трассу знаю. — Ещё чего, байк мой! Зажопником прокатишься. — Монетку бросим, — пиратский капитан ловко подбросил в воздух сверкающий кругляш. Поймал на лету, шлепнул на ладонь, прикрыл другой. — Орел — веду я, решка — тебе повезло, малыш. Смотри! Монета на его ладони сверкнула гордым гербом королевского дома Малфоев — павлином, величественно распустившим хвост. — Сама удача за меня! — возликовал Корсар, но Гарри перехватил его тонкое запястье и ловко вытащил монету из ладони. — Павлин, — и перевернул монету. — И снова павлин. — Плоский кусочек серебра повернулся в его пальцах еще раз. — И опять павлин. Как это называется, малыш? Мошенник и пират, нисколько не смутившись, расплылся в светлой улыбке: — Не прошло, и не надо! А ты не так прост, парень. Он широко повел рукой, словно одаривая Гарри его же собственным байком. — Тогда прыгай за руль. Покажи, как летают драконы! И мощный, сладострастно переливающийся хромированной чешуей Дракон не подвел — они сверкающим вихрем помчались по парковым дорожкам, пригибаясь под низко свисающими космами старых ив и пугая хохотом и ревом мотора уединившиеся парочки. А когда закончился первый круг, Корсар так восторженно заорал прямо в ухо: "Еще!", что Серебряный Дракон сам по себе легко вошел в повторный полет. Сильные руки горячей петлей обхватывали Гарри за пояс, ветер рвал волосы и маску, боевые кличи подбрасывали в седле, и он, смеясь и поддавая газу, чувствовал себя на том самом неописуемо счастливом седьмом небе. И, похоже, не только он — когда они остановились, пират спрыгнул с байка и в восторге заплясал, раскинув руки, и запел что-то неразборчивое, отбивая ботфортами такт. — Классно! Дай пять! Кстати, я — Дарк! — Тогда я Сильвер! — хмыкнул Поттер. Они ударили по рукам в честь знакомства, посмотрели друг на друга и снова расхохотались — азарт и веселье бурлили внутри, не давая покоя. — Нам нужно вести себя скромнее, — выдохнул запыхавшийся Корсар. — Где-то здесь шастает принц. Я его видел, — он покосился на Гарри. — Я бы тоже хотел его увидеть, если честно, — легко признал тот. — Просто посмотреть, вблизи. Он мне нравится. Ну, как парень… всерьез… — пробормотал совсем тихо. Новый знакомец хлопнул его по плечу: — Принц тоже парней любит. Пойдем, друг-байкер! Я проведу тебя на приснопрославленный Бал Женихов! И он таким горделивым жестом простер руку к сияющей огнями парадной лестнице, будто был здесь полновластным властелином всего и всея… Королевский Бал ослепил, оглушил, ошеломил Гарри. Негромкая музыка, яркий свет сотен свечей в настенных канделябрах, гирлянды белых цветов, изящные драпировки из серебристых и зеленых тканей — бальный зал показался ему дивным небесным чертогом, полным удивительных райских птиц, в сверкании драгоценностей ловко скользящих по зеркалу паркета. Гости мелькали, болтали и роились вокруг, стремясь лишний раз с поклоном продефилировать мимо помоста, на котором восседала королевская семья: король Люциус, консорт Северус и принцесса Нарцисса. Но как Поттер ни вытягивал шею, наследника престола увидеть не удалось. Очарованный, одурманенный блеском и водоворотом красок, замороченный целым сонмом непривычных запахов и звуков, Гарри крепко вцепился в ладонь нового приятеля, пытаясь сдержать рвущиеся наружу восторг и восхищение. Коты громко сопели где-то за спиной, кривляющиеся карлики с радостными воплями нырнули в толпу гостей, ловко проскакивая между ног. — Можем потанцевать, если желаешь. — Я не умею,— пожал плечами Гарри. — Разве что джигу. — Круто! — восхитился пират. — Дабл-джига, любимый танец наших правителей! Она обязательно будет, и смотри, ты танцуешь со мной. — Он подтянул Поттера поближе, блестя глазами. — И я тебя перетанцую, джигер! — Помечтай! Корсар захохотал: — Посмотрим. Я сейчас. Не вздумай потеряться! И гибкой рыбкой ввинтился в разнаряженную толпу. Гарри оглянулся на телохранителей. «Коты» скрестили мощные руки на груди и презрительно наблюдали за людскими забавами. Длинные белые усы стояли торчком и дрожали. Поттер фыркнул: останься у них хвосты, сейчас бы раздраженно хлестали по бедрам. Вдруг Тилли оживился, глаза засверкали, и он с вожделением уставился в угол. — Отправляйтесь на улицу, к байкам, — поспешно велел Гарри. Не хватало, чтобы его охранники при всем честном народе начали ловить мышей. И, глядя им в спины, успел заметить, как Вилли молниеносным движением на ходу сцапал упавший на пол бантик с чьего-то не в меру разукрашенного камзола. Мелкие клоуны, судя по взрывам хохота, где-то в толпе веселили народ. Разноцветная клумба из ярких цветочков налетела на Гарри, извинилась мужским голосом и неловко отвалила в сторону, потоптавшись на прощанье по ногам. — Явно Долгопупс, — хихикнул подкравшийся Корсар. — «Изящество» движений не скрыть даже эдаким гербарием. Увалень! Он обнял Поттера сзади за плечи, выставил вперед ладонь с двумя нежнейшими кремовыми пирожными: — Угощайся, прямо с королевского подноса увел, пока лакеи на твоих карликов таращились. Ну они и зажигают! — Вместе давай. Пират поднес пирожное к лицу Гарри и запищал манерно: — Ах, ах, съешь меня... Съешь немедленно, мой зверь, я вся твоя! Второе пирожное отправилось к его губам: — Гараж, открыть ворота! Сам Король Байков пожаловал! Королевские сладости таяли во рту. Корсар мурлыкнул, закатил глаза от удовольствия и вдруг схватил руку Гарри, облизывая испачканные кремом пальцы, и его, и свои заодно. — Ммм… С тобой сладко… Поттер только надумал покраснеть, как музыка стихла. — Сейчас будет джига, — шепнул Дарк, овеяв ухо горячим дыханием. — Обещаю не сбиться ни с ритма, ни с ноги! И властная рука выдернула Гарри на пустой, ярко освещенный пятачок в центре зала. — Не вздумай бояться! Испугаться он просто не успел. Мелким дробным грохотом зашлись барабаны, пронеслись шумным близким камнепадом — и вдруг резко смолкли. В повисшей тишине Корсар ответил им не менее громким, уверенным перестуком каблуков и вплотную пошел вокруг Гарри, задевая плечом и надменно задрав нос. Барабаны громыхнули вновь, улыбка Дарка стала ослепительной. И Поттеру не оставалось ничего кроме как принять вызов — вскинув голову и как можно более дерзко усмехнувшись, он ударил подошвами байкерсов о паркет. Барабаны гремели, четко выбивая могучий ритм, пронзительные звуки скрипок диким ветром призывали бурю, крики толпы налетали, словно горячий океанский прибой, — ни Гарри, ни Корсар не сдавались, упрямо и неистово переплясывая друг друга. Пиратская улыбка становилась все шире, нахальные глаза в прорезях маски горели все ярче, темп убыстрялся, заводя зрителей, и вот уже из толпы в танец бросился бледный юноша в черном плаще с алым подбоем. Даже выступающие наружу острые клыки не портили его смазливое лицо. С налету подхватив ритм, он принялся отбрасывать такие коленца, что стайка девиц завизжала в восторге: — Давай, Седрик, давай! Седрик наш чемпион! Черно-алый плащ потоком взвивался вокруг, и Гарри словно подхватывали буйные крылья. Он легко и умело стучал каблуками, не в силах отвести взгляд от гибкой фигуры Корсара, то резко замирающей в картинной позе, то летящей широкими шагами по кругу — и азартно отвечал ему стремительными прыжками с грациозными пируэтами. Все больше танцоров вступало в пляс, окружая их, вставая рядом, соединяясь плечами и руками, выстраивая две упрямо соперничающие шеренги. Чья-то рука сжала пальцы Поттера, мелькнули длинные белые волосы, толпа взревела «Король! Король!», но Гарри не слышал почти ничего. Его вновь несло на седьмое небо: пьянящий восторг общего танца вскипал обжигающей волной, сердце колотилось в унисон с грохотом каблуков, перекрывающим песнь барабанов, дыхание рвало грудь, и он был счастлив как никогда — повинуясь единым движениям на всех, но пытаясь вырвать победу у одного-единственного, так хорошо смеющегося соперника... Музыка последним громовым валом обрушилась на танцующих, разбилась на могучую протяжную дробь и смолкла. — Вот это танец! Ты молоток! — перекрикивая рев восхищенных зрителей, задыхающийся Дарк схватил Поттера за руку и поволок прочь из толпы. — Меня словно ураганом тащило! Даже правители не утерпели, видел? Гарри лишь ухмыльнулся, пытаясь отдышаться, — он и не заметил, кто танцевал рядом с ним, но признаваться в этом, конечно же, не собирался. Тяжело дыша, они остановились в полутемном широком коридоре с рыцарскими доспехами и громадными портретами в золотых рамах. — Награждаю тебя за первую Королевскую Джигу в твоей жизни, — с пафосом изрек Корсар, вырвал длинный меч из лап ближайшего рыцаря, плашмя шлепнул на плечо Гарри. — Теперь ты имеешь право танцевать вместе с королем! И это надо отметить! — он с лязгом ткнул меч обратно, схватил два фужера с подноса пробегающего мимо лакея, сунул один Гарри. — Шампанское! — Отпил мелкий глоточек, затем кивнул на портрет тучного старика с поджатыми тонкими губами, свирепо взирающего на них из-под короны. — Кстати, скажи спасибо, друг Сильвер, что не живешь в эпоху Туллиуса Наградителя. Он обожал придумывать новые ордена и медали и награждал ими всех подряд. Иногда двумя сразу. Осчастливленные обязаны были носить их при дворе всегда, причем все, какие есть. — И чем это плохо? — осведомился Гарри, любуясь новым другом: такая плавная, непринужденная и точная грация движений была внове для него и почему-то заставляла сильнее стучать сердце. Острые пузырьки неизвестного до сих пор шампанского приятно щекотали язык и нёбо, дарили ощущение праздника. — Только тем, что награды были величиной с блюдце, обрывали борта сюртуков и мундиров и звякали при ходьбе так, что даже закаленные лакеи малодушно жаловались на аристократическую болезнь мигрень. А дамы неимоверно выпячивали груди, пытаясь не гнуться под тяжестью медалей, и вечно тряслись от прикосновений холодного металла, распространяя нежный мелкий перезвон. Но это ерунда! — воскликнул он, дергая Поттера к следующему портрету. — Аргус Люциус, шестой предок нашего короля, вместе с женой Минервой обожали котиков. И войну. Половину жизни они потратили на выведение тайного супер-оружия — боевых кошек Малфоев. Племенных котов охапками выписывали со всего мира. Говорят, дворец так пропах кошатиной, что дамы еще на парадной лестнице валились в обморок, а мыши поголовно эмигрировали за границу. Генералы и солдаты щеголяли царапинами, как полученными в бою ранами, королевская чета топала ногами, брызгала слюной и требовала у ученых «отдать все силы». Но грозное кошачье войско так и не пожелало достойно служить своему королю! Гарри хихикнул, а Дарк воздел фужер к надменному тощему стручку в мантии, устремляющему горящий взор в небо. — Коконас Аурелиус, предок в четвертом колене, тоже потратил половину, но не жизни, а королевской казны, на поиск и приручение драконов, чьими целебными яйцами собирался завалить рынок. Ему — и государству! — можно сказать, повезло: драконов ни одна экспедиция не нашла, зато случайно обнаружились страусы, и на гигантских яйцах этих недоптиц королевское сердце наконец успокоилось. Гарри посмеивался в фужер: — Откуда ты все это знаешь? В школе такого не рассказывают. — Дворцовые слухи, — с важностью прошептал Корсар, прикладывая палец к губам. — Самые точные и правдивые сведения. Официальная история об этом умалчивает, но по коридорам королевского замка носится целый тайфун сочных сплетен… Вот, к примеру, достопочтенная принцесса Селестина, красавица и покровительница искусств, да-да, конечно… — он ухмыльнулся. — Каждое утро сочиняла новую мазурку, которую сводный оркестр под страхом порки обязан был с блеском исполнить уже на вечернем благотворительном балу — отчего в королевстве и окрестностях вдруг резко поубавилось желающих заниматься музыкой… А вот, гляди-ка, еще один покрываемый историей персонаж… Смеясь, болтая и щелкая рыцарей по железным забралам, они вышли на галерею и снова оказались в бальном зале. Зеленые карлики мелькнули у Гарри перед глазами — он только и успел погрозить им пальцем, призывая к порядку на всякий случай. — Принц! Принц! — зашелестело вокруг, толпа заволновалась, завертелась, всей массой двинулась к спесиво задравшему голову беловолосому юноше в черной маске и байкерском наряде, шествующему к королевскому помосту. — Пфф! — фыркнул Корсар. Светлые глаза в прорезях маски смеялись. — Что можно угадать под маскарадом? Но нет, на каждого схожего набрасываются, словно осы на патоку… — Принц скрывает лицо? — воззрился на него Поттер. — Зачем? — По традиции. Дескать, на Балу Женихов должны говорить сердца, а не лица. — Рука пирата обняла плечи Гарри. — Могу поделиться тайным личным мнением: наследник престола бродит где-то здесь в толпе, неузнанный, и посмеивается. А желающие откусить от королевского пирога портят себе нервы, облизывая каждого схожего с принцем типа. — И принцу это нравится? — Кто знает, — пожал плечами Дарк. — Боюсь, никто не спрашивал его мнения. Традиции положено соблюдать, а не обсуждать. Ну как, сыграешь в игру «принц-не принц»? Гарри бросил взгляд на надменную черную маску и отвернулся. — Пожалуй, нет. С тобой болтать интереснее. Как тебе последний заезд Heaven's Devils на весеннем ралли? Когда Грейбек вошел в тот вираж на излучине, у меня дух захватило! Его же юзило футов сто, Вервольф аж дымился! — Грейбек молодчага, я в него верю, у него железо качественное! И опыт! А вот когда скунс Шанпайк на своем Рыцаре его к скалам притер, я бы разве так задал ему перцу! А что скажешь о Гонке Кентавров? — О, — закатил глаза Гарри. — Всегда мечтал в ней поучаствовать, но раньше не было возможности. Ты на кого в этом году ставишь? Они с обоюдным удовольствием удрали из бального зала, обсуждали гонки, достоинства байков и клубов, слегка ограбили кухню, поживившись мороженым с фруктами, хохотали над только им смешными вещами и блуждали по дворцу, пока наконец не оказались на широком балконе главной башни. — С тобой интересно, — Дарк рассматривал твердую руку Сильвера, лежащую у него на ладони: узкие косточки, длинные пальцы, до половины затянутые в тончайшую серебристую кожу. Осторожно погладил запястье чуть выше края перчатки, вздохнул, придвинулся поближе. Закрыв глаза, Гарри подставлял лицо чистому ночному ветерку и улыбался, чувствуя прикосновения Корсара. И когда теплые руки обвили его талию, устроил голову на пиратском плече, уткнулся носом в шею, глубоко вдохнул тонкий, свежий аромат кожи. Ему было хорошо и славно с этим парнем, будто он наконец нашел теплый родной дом, которого всегда был лишен. — И хочу спросить… — пират поднес к губам руку Гарри, согрел дыханием, затем его пальцы осторожно потянули перчатку. Она легко соскользнула прочь. Горячий язык медленно прошелся по ладони, задержался на бугорках мозолей, словно оценивая их вкус, вернулся к запястью. — Впрочем… Он слегка отодвинулся. — Перед тем как сказать нечто очень важное, хочу, чтобы ты знал, с кем имеешь дело, — Корсар содрал драгоценную маску и небрежно отшвырнул в сторону. Туда же полетел изумрудный пиратский платок. — Принц Драко?! Рассекретившийся пират ясно видел, как по чуть впалым щекам собеседника медленно пополз румянец, губы вздрогнули, зеленые глаза в прорезях маски опасно сверкнули… И принц не стал дожидаться реакции: рывком втянул Сильвера в объятья и вжался губами в нежный, сочный, такой притягательный рот. Гарри рванулся, на мгновенье высвобождаясь из крепких рук: — Ты... — Молчи, — выдохнул Драко. — И прости меня. Его губы, поначалу жадные и настойчивые, становились всё ласковее, пальцы осторожно поглаживали затылок Гарри у самой кромки волос, твердые бедра притирались все плотнее, и жаркая волна уже плавно, но неудержимо разрасталась глубоко внутри и поднималась… поднималась... Вдруг часы на башне зашипели, зашкворчали и натужно закашлялись. Гарри подпрыгнул, оглянулся на циферблат и оторопел: стрелки почти слились на цифре ХІІ. Его будто обожгло: «Полночь! Волшебство... Не-е-ет!» А часы, прочистив глотку, издевательски запели фривольную песенку о дочке мельника и ручейке, совершенно не подходящую приличным королевским часам. — Прости! — он выдернул пальцы из рук принца и быстрее молнии метнулся к выходу. Боммм! Гарри мчался, отчаянно плутая в дворцовых галереях и анфиладах, скользя по паркету. Боммм! Он вихрем вылетел из широких дверей дворца, толкнув кого-то. Боммм! Задыхаясь, он нёсся по парадной лестнице вниз — длинная, длинная, какая же она длинная! Боммм! Телохранители, увидев босса, одновременно оседлали байки и ударили по стартерам. Боммм! — Не выпускать! — растерявшийся было принц метнулся к парапету. И успел увидеть, как сбежавший гость взлетел на серебряный Харлей, и байк на огромной скорости рванулся к воротам. Вслед за своим хозяином тронулись и мрачные «гориллы». Мелкие зеленые клоуны уже на ходу запрыгивали им за спины. Боммм! Гарри проскочил ворота, с облегчением выдохнул и поддал газу — дальше, дальше, дальше от дворца! Боммм! Последних ударов он уже не слышал, и только резко смолкший звук двух моторов дал понять, что полночь наступила и всё вернулось в изначальный вид. Забавные карлики отпрыгнули испуганными лягушками, телохранители съежились в котов. Мотоциклы… Взъерошенный Тилли еще пару мгновений ехал верхом на примусе, потом тот перевернулся, и кот с диким мявом катапультировался в кусты. Одежда на Гарри снова стала безыскусными старыми джинсами и ковбойкой, высокие байкерсы — разношенными башмаками... И лишь две вещи остались неизменными: серебристый стремительный Дракон Харлей и перчатка из бархатистой кожи, пара которой так и осталась в ласковых руках принца Драко…