Любовь умирает последней
28 мая 2016 г., 01:16
Джейс помнит. Помнит, как всё это произошло.
Помнит крик Клэри. Помнит, как Саймон едва успел перехватить Изабель, которая попыталась в одиночку накинуться на демона. Помнит, как буквально вся битва остановилась, и каждое существо обратило внимание своих глаз на случившееся. А ещё он помнит Алека.
Эрондейл на своей шкуре ощутил тот шквал эмоций, который чуть не сбил охотника с ног, переданный руной парабатаев.
Непонимание. Испуг. Страх. Осознание. Боль. Очень много боли, следом за которой приходит пустота.
Боль и Пустота. Эта горячая смесь буквально высасывает жизнь, затягивая во тьму и лютый холод. До дрожи в конечностях.
Джейс часто просыпается по ночам, чувствуя, как ему не хватает воздуха, как бешено бьётся его сердце, сжимаясь в щемящей боли одиночества. Он чувствует каждую эмоцию своего парабатая, каждую крупицу разрывающей на миллион частей агонии, от которой трещит мозг и хочется выть в потолок диким волком.
Он чувствует всё. И не знает, как помочь своему брату.
***
Джейс видит, как Мариз подходит к своему сыну, обнимая и говоря что-то тихо на ухо, и всеми силами старается не измениться в лице. Лишь пальцы сжимаются в кулаки от неконтролируемой агрессии. Он встречается взглядами со сводной матерью и мысленно кричит: Серьёзно? Неужели ты только после смерти смогла их принять? Неужели только это смогло тебе открыть глаза. Только знаешь, Мариз, слишком поздно. Слишком поздно. Алек никак не реагирует. Смотрит абсолютно пустым, стеклянным взглядом на могилу своего любимого и что-то тихо шепчет, сжимает в дрожащих руках чёрные орхидеи. Джейсу становится действительно страшно от того, как сильно исхудал и побледнел его брат за три дня. Под глазами чёрные круги, а губ почти не видно — настолько они бледные. Клэри и Изабель тихо плачут в стороне, поддерживая друг друга, не мешая Лайтвуду скорбеть по своему жениху. Понимают, что своими слезами сделают только хуже, разрушат тот видимый, обманчивый душевный баланс, держащийся на тихой скорби. Проходят минуты, которые тянутся невероятно медленно, словно сладкая патока. А Алек стоит, как будто не замечая пронизывающий насквозь ветер, безжалостно развивающий полы его длинного белого плаща. Как будто не замечает редкие, холодные капли дождя, стекающие по его осунувшемуся лицу. Он не замечает огромного мира перед собой, и Джейс понимает, почему. Просто его парабатай лишился собственного мира, а какой-то другой ему и не нужен. Ведь в нём нет Магнуса, верно? Саймон уводит девушек, оставляя Алека вместе с Джейсом и могилой Магнуса. Эрондейл упорно не подходит, стоит в нескольких метрах от брата, стиснув челюсти, но не подходит. Лишь терпеливо впитывает в себя каждую частицу боли сводного брата, принимая свою участь. И не жалуется. Ему кажется, что в голове навсегда отпечатались испуганные глаза Лайтвуда и улыбка Магнуса.***
Даже умирая, Верховный маг Бруклина улыбался. Протянул руку к щеке своего охотника, собирая последние силы, и только губами прошептал: «Прости». В тот момент Джейс отвернулся. Просто не смог смотреть на то, как сжимают окровавленные пальцы шелковый пиджак, разрывая в некоторых местах ткань, как пытаются прикрыть кровоточащую рану на груди. Рука Магнуса медленно опустилась, и глаза мага навсегда потухли. А на лице была всё та же чёртова улыбка, от которой пробегал холодок по спине. А потом Алек кричал. Тихое «нет, нет, Магнус, только не это, пожалуйста, не уходи, пожалуйста, только не ты» перерастало в настоящий вой отчаяния. Алек прижимал к себе бездыханное тело жениха, пачкая свою куртку в чужой крови, целуя закрытые глаза. Алек пришлось оттаскивать силой с поля боя. Казалось, он этого даже и не понимал. Алек долго не отходил от тела своего мага, сжимал крепко холодную руку и постоянно что-то шептал, гладил по голове, поправляя цветные прядки чёлки. Не подпускал к телу жениха никого. Не позволял трогать себя, заходить в лазарет. А Джейс молча помогал Саймону сжигать букеты, подарки и наряды, которые были приготовлены на предстоящую свадьбу.***
Этот полный одиночества, надрывающийся крик, словно умирающее животное просило о помощи, по сей день звенит в ушах Эрондейла. Джейс переводит взгляд на медленно опускающегося на колени брата и не выдерживает. Быстро подходит, оседая на сырую землю рядом с парабатаем. — Ты обещал, Магс, — шепчет Алек, зарываясь дрожащими пальцами в мёрзлую землю. — Ты обещал быть со мной. За что? — Алек поднимает взгляд к небу, и Джейс видит льющиеся из голубых глаз слёзы. — Ненавижу. Ненавижу тебя. Ангел, как же я тебя ненавижу, — шепчет, почти падая от сотрясающих рыданий. — Как ты мог? Как?.. Джейс силой утаскивает Алека от могилы.***
Когда боль уходит, Джейс немного оживает. Глупо надеется, что его парабатай постепенно отпускает своего любимого, привыкает к новой жизни. Он верит в то, что девушки смогли до него достучаться, смогли вдохнуть в него хотя бы немного жизни и веры в то, что у него ещё есть будущее. Наивно. И так глупо. На смену боли приходит тишина. Тишиной можно идеально описать состояние Алека. Он не ест, не пьёт, не разговаривает и почти не выходит из своей комнаты. Джейс пробует несколько раз вытащить своего парабатая хотя бы в главный холл, но лишь натыкается на мёртвый взгляд и тихое, шуршащее «уходи». Джейс переживает. Иззи переживает. Даже тупоголовый Саймон переживает, хотя постоянно получал раньше от Алека и Магнуса. Ради шутки, с любовью, но получал же. Вампир постоянно звонит Клэри и узнаёт последние новости, Джейс слышит. В комнату Лайтвуда почти не проникает солнечный свет, и всё время нефилим сидит на полу. Листает альбом с фотографиями, читает на телефоне старые переписки, с каждым сообщением забивая гвоздь на крышке собственного гроба. Однажды Изабель срывается и кричит на него. Говорит о том, что не может больше так. Что тоже скучает, хотя её боль и сотой доли не составляет того, что испытывает Алек. Плачет, почти падая на колени, а затем долго просит прощения и умоляет, чтобы брат вернулся в семью, одумался, начал жить заново. В конечном счёте Алек собирает свои вещи и переезжает в квартиру Магнуса.***
Джейс ощущает, что что-то происходит. Весь день не может усидеть на месте, чувствуя, как сердце испуганно стучит по рёбрам, предвещая о наступающей беде, а затем хватает свою сводную сестру за руку и ведёт в лофт. Когда на звонки и удары в дверь никто не отвечает, Джейс, недолго думая, наносит открывающую руну и проскальзывает вовнутрь. — Алек? Изабель кивает в сторону ванной комнаты, откуда доносится отчётливый звук льющейся воды, а потом замечает маленькую лужу, которая медленно разрастается из-под белой двери. Сердце на мгновение останавливается, а потом резко подпрыгивает, оказываясь в горле. Джейс вышибает с первого удара дверь и на секунду теряется в пространстве, заглушая испугом свои рефлексы и навыки. Слишком много крови. Эрондейл вытаскивает своего парабатая из ванной, а Изабель отшатывается и хватается за дверную ручку, стараясь не упасть в обморок. Прижимает ладонь к губам, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Что же ты наделал, братишка?..***
— Магнус? Маг мелко вздрагивает и оборачивается. Белый свет ослепляет нефилима, и Алек непонимающе озирается по сторонам. — Александр, что ты здесь делаешь? — маг недовольно хмурится и подходит к своему нефилиму. — Я…я… — Нет, дорогой, слишком рано. Ты должен вернуться. — Магнус, стой, прошу! — Прости, Алек. Я люблю тебя. А теперь иди. — Магнус!***
— Ты серьёзно думаешь, что он хотел бы тебе такой участи? — Джейс резко толкает парабатая в стену, отчего тот болезненно ударяется головой, но даже ни на йоту не изменяется в лице. — Ты подумал о нас? Об Иззи? Что с ней бы было? — Джейс не сдерживается и бьёт брата кулаком по скуле, чувствуя, как страх и адреналин растекаются вместе с кровью по всему телу. — О ней ты подумал? — Джейс… — Лучше заткнись нахрен. Чёртов эгоист! Тебе просто повезло, что мы успели вовремя тебя вытащить. А если бы руна совсем ослабла? Если бы я просто проигнорировал своё чутьё? Что было бы тогда? — Я не знаю, — Джейс грустно ухмыляется и отворачивается от брата. — Вот и я не знаю, что ты делаешь с нашими жизнями, Алек.***
— Алек? Юноша вздрагивает и переводит взгляд на застывшую в дверном проёме сестру. — Изабель, я…я просто… Иззи быстро подходит к своему брату и заключает в объятья, чувствуя влагу на своём плече. Сжимает так крепко, насколько только может, и плачет вместе с Алеком, разделяя всю боль на двоих. — Тише, большой брат, я здесь. Я здесь.***
— И снова здравствуй, любовь моя. — Значит, все эти штуки про Рай и Ад — ложь? — Похоже на то. Знаешь, у Джейса достаточно милые внуки. А ты был прекрасным дедушкой для них. — Ангел, мы можем поговорить об этом чуть позже? — У нас для этого есть целая бесконечность, Александр. — Иди уже ко мне.
