A Thousand Years

      Неделя.       Ровно семь дней Алек держался. Смотрел на то, как плачет его сестра. Сжимая женское тело в объятьях, впитывая в себя горькие слёзы и боль. Помогал Джейсу с похоронами, следуя чёткому руководству родителей. Понимал, почему у матери такое непроницаемое, каменное выражение лица, ведь у него было аналогичное. Сам держался из последних сил.       Слёзы никуда не уходили, собственно, как и боль, которая царапала сердце острыми когтями, оставляя кровоточащие раны. Крик, который так и не смог вырваться наружу, карябал по ночам горло, отчего с утра юноша хрипел ещё несколько часов после пробуждения.

***

      Похороны проходят практически в полном молчании. Изабель так и не появляется на церемонии, решив остаться у себя в комнате, сжигая себя чувством вины. Алек не должен её осуждать, но сердце пульсирует сильнее от скрываемой обиды. Джейс молча стоит рядом, прожигая мёрзлую землю под ногами стеклянным взглядом. Ещё никогда Алек не чувствовал столь остро их связь с парабатаем.       Родители стоят также возле гроба, Роберт сжимает ладонью плечо своей жены, пытаясь, скорее всего, для вида поддержать Мариз. Алек равнодушно наблюдает за этой глупой сценой и через несколько мгновений отводит взгляд. Он здесь не для того, чтобы осуждать своих родителей или хотя бы думать о них. Он склоняется перед своим братом, целует холодный лоб губами, которые уже потеряли чувствительность. Тело мальчика напоминает белый мрамор, кожа кажется белоснежной, словно покрыта тончайшей коркой льда. Холодная. Безжизненная.       Горло стягивается спазмом, дышать становится сложно, а глаза щиплет от сдерживаемых из последних сил слёз.       Нужно держаться.       Будь сильным.       Ради Макса. Он бы никогда не простил бы тебе такую слабость, Алек. Поэтому будь сильным.       Чёрт.

***

      Перелёт из Аликанте занимает всего несколько мгновений, спасибо порталам. Храни Разиэль того мага, который придумал их.       Распаковка чемоданов, короткие, резкие приказы. Слова бьют, как хлыст. Чётко, быстро, холодно, не жалея.       В принципе, всё в этой жизни происходит приблизительно по такому раскладу.

***

      Проходит шесть дней с того момента, как в семье Лайтвудов стало на одного ребёнка меньше.       Боль почему-то никуда не уходит. Затаилась тихим зверем в самом дальнем, скрытом, тёмном углу души, и не вызволить её оттуда никакими просьбами, мольбами. Скребёт методично, не переставая, душу своими когтями, иногда бьёт по рёбрам, заставляя задыхаться кислородом. По ночам поднимается вместе с кровью вверх, в мозг, посылая кошмары, в которых постоянно появляются серые глаза, а потом кровь на бледной коже и слипшиеся от неё тёмные волосы. Где-то в углу лежат сломанные очки с разбитыми стёклами. Примерно так Алек себя и чувствует.       Сломленным.

***

      Ночью Алек просыпается от собственного крика. Пальцы крепко сжимают простынь, лоб блестит от испарины, а щёки влажные от слёз.       Охотнику требуется всего несколько минут, чтобы оказаться у Магнуса в лофте. Спасибо порталу в сотый раз.       Объятья Магнуса слишком тёплые, слишком правильные. Его голос тихий, бархатный, проникает в самое сердце, и, кажется, маг плачет вместе со своим нефилимом, разделяя боль, чувствуя её на себе, оплакивая маленького, храброго охотника.       Время останавливается на несколько мгновений, целый мир задерживает дыхание, позволяя Александру наконец-то прочувствовать собственную боль, утрату. Слёзы обжигают глаза и щёки, рванное дыхание царапает раздражённое горло, а пальцы сжимают рубашку мага, разрывая её. Алек чувствует, что тонет, беспомощно тонет в жестокости этого мира, поэтому отчаянно пытается ухватиться за единственного человека, рядом с которым он может показать свою слабость.       Кажется, он кричит, воет диким, одиноким волком, а Магнус лишь быстрее и громче начинает говорить, чувствуя, как собственное сердце сжимается от этих звуков. Кровь стынет в жилах от страха.       Магнус укачивает своего нефилима, что-то шепчет, но Алек не может разобрать слов. Он весь дрожит, его тело не слушается, а на просьбы постараться успокоиться, охотник лишь отчаянно качает головой, чувствуя, как тьма заполняет его душу. Как боль вырывается наружу из самого центра грудной клетки, вонзается в плоть пальцами, разрывая её на мелкие части.       Рёбра, кажется, сейчас треснут от такого натиска, не выдержат этой пытки, и Алек начинает медленно задыхаться.       Страх окутывает всё тело. Холод прошибает конечности.       Больно, Магнус! Как же больно…       Маг сжимает дрожащее тело ещё сильнее в своих объятьях, словно пытаясь растворить его в себе. Тихо напевает колыбельную, которую слышал когда-то в детстве. Оставляет невесомые поцелуи на висках, волосах и молится всем известным ему богам и ангелам, чтобы его Александр смог пережить эту ночь.       Они так и остаются на полу в коридоре до самого рассвета. Уснувший нефилим, согретый теплом истинной любви, и маг, не сомкнувший глаз ни на секунду.

Sleep, sugar, let your dreams flood in Like waves of sweet fire, youʼre safe within Sleep, sweetie, let your floods come rushing in And carry you over to a new morning